Зеркало мечты

Они пробыли в ресторане около двух часов. Чуя хотел заказать вина, но Дазай его отговорил. Сказал, что им ещё на работу возвращаться. — С каких это пор ты стал трудоголиком? — спросил Накахара, в его глазах сверкнула тень недоверия. — Что вообще происходит? Я тебя не узнаю. — Чуя, не будь таким подозрительным. Дазай взял Накахару за руку и провёл пальцами по его ладони. — Я вовсе не стал трудоголиком. Просто босс говорил, что, возможно, нам придётся отправиться на задание. — Какое? — поинтересовался Чуя. Дазай пожал плечами. — Он не уточнил. Но вдруг что — нам лучше оставаться трезвыми. — Ладно, — пробормотал Чуя и мягко высвободил свою руку из пальцев Дазая. Позже они вернулись в Порт, но ни на какое задание босс и не думал их отправлять. Дазай почти весь день провёл в кабинете Накахары. Они снова занимались любовью, а вечером вместе пошли к Чуе домой. Когда Накахара предложил открыть бутылку вина, Дазай сказал, что не хочет пить. Чуя собирался налить себе бокал, но передумал: пить в одиночестве, когда рядом Дазай, было бы странно. Они поужинали, а потом снова занимались любовью. Спать легли после того, как стрелки часов перевалили за полночь. На следующий день босс отправил напарников на задание. Нужно было уничтожить вражескую группировку, состоявшую из сотни бойцов и десятка эсперов. Дазай вёл себя странно. Он будто следил за каждым шагом Чуи, в его глазах читалось беспокойство. Когда Накахара был отброшен назад чьей-то способностью, Дазай бросился к нему. Он закрыл его от пули и получил её сам. Его ранили в плечо. Чуя отбил способностью несколько десятков других пуль, после чего гневно спросил: — Что ты творишь?! Я бы сам справился. — Не мог рисковать твоей жизнью, — ответил Дазай, зажимая рану на плече рукой. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Накахара фыркнул. Сейчас было не до разговоров. Засветившись красным, он бросился в гущу врага и устроил мощный взрыв. Убедившись, что неприятель уничтожен, Чуя кинулся к Дазаю. Он оторвал его руку от плеча, открывая рану. Она довольно сильно кровоточила. Накахара помог Дазаю подняться на ноги и довёл его до машины. Тот пытался возражать, но спорить с Чуей было бесполезно. В машине лежала аптечка. Чуя быстро наложил на плечо напарника повязку, при этом он возмущался, что Дазай поступил безрассудно. — Это произошло машинально, — ответил тот. — Я сам ничего не успел понять. В медпункте Портовой Мафии Дазаю извлекли пулю и наложили новую повязку. Босс отправил Дазая домой. Чуя дал ему ключ от своей квартиры. А сам задержался в Порту: ему нужно было подготовить отчёт. Вернувшись домой, Чуя всё-таки решил открыть бутылку вина, хотя Дазай снова был против. — Да что с тобой? — спросил Накахара. — То ты под пули бросаешься, защищая меня, то запрещаешь мне пить. Ты странно себя ведёшь. Дазай пожал плечами. Накахара налил себе вина. Осаму забрал у него бокал из руки и поцеловал в губы. Когда поцелуй закончился, Чуя попытался вернуть бокал, но Дазай не отдал. Вместо этого он сам сделал из него глоток. — Эй, — протянул Накахара. — Налей себе вина. — Мори-сан прописал антибиотик. Мне нельзя спиртное. — Тогда зачем пьёшь? — Чуя снова попытался забрать бокал, но Дазай отвёл руку назад. — Потому что ты меня соблазняешь. — Да ладно! Слушай, Дазай, отдай мне бокал. Я хочу расслабиться. — Нет, — сказал Дазай и опустошил бокал до дна. — Какой же ты придурок, — недовольно буркнул Чуя. Дазай потянул его за руку и усадил на свои колени. — Да, — прошептал он и накрыл губы Чуи своими...

***

Дазай три недели отлёживался у Чуи дома. Накахара ходил на работу один. Однажды он пришёл домой выпивший. Дазай лишь спросил: — Это было обязательно делать? — Делать что? — усмехнувшись, спросил Накахара, снимая верхнюю одежду и вешая её в шкаф. — Напиваться. — Я не пойму, с каких это пор ты за ЗОЖ стал? — Я не за ЗОЖ, но чрезмерное употребление алкоголя действительно вредит здоровью. — Зануда, — буркнул Чуя, проходя в спальню и падая на кровать. А на следующий день ему стало плохо. Пока его тошнило, Дазай ждал за дверью ванной комнаты. Чуя вышел, а тот сказал: — Я же говорил: не пей. — Отвали, — бросил Чуя, проходя на кухню. Он растворил таблетку от похмелья в стакане холодной воды. А когда принял лекарство, почувствовал облегчение. Однако на работу решил не ходить. Они целый день провалялись с Дазаем в постели. На утро Осаму решил выйти на работу. Рана на плече почти зажила, и он чувствовал себя хорошо. Их бурный роман с Чуей продолжал активно развиваться. Хотя Накахара всё ещё иногда задумывался о том, что Дазай как-то уж слишком резко изменился. В голову невольно приходили тревожные мысли: «Что происходит? Перемены, которые я вижу в Дазае, произошли слишком резко. Они стали заметны сразу после того, как мы переспали впервые. Он влюбился или что-то задумал? Но что? Мне слабо верится, что он мог влюбиться. Он всегда был слишком холоден и язвителен со мной». Временами эти мысли терзали и не давали покоя. Чуя хорошо знал Дазая и искал в его действиях подвоха. Другое дело, что найти ему его не удавалось. И почему-то это сводило с ума. Через неделю босс отправил их на совместное задание. Чуя применил Порчу. Дазай говорил ему этого не делать, но враг, с которым они столкнулись, был опасным. Накахара сам произнёс кодовую фразу после того, как понял, что гравитация против него бесполезна. — Чуя, нет! — почти выкрикнул Дазай. — Это может быть опасно... Впрочем фразу он не закончил. Накахара уже проговорил слова. Ему удалось уничтожить противника огромной гравитонной бомбой. Не сразу, нескольких сфер тому удалось отразить. Дазай обнулил Чую, как только смог подобраться к нему достаточно близко, но Накахара успел потратить достаточно сил. Он тут же отключился. А проснулся в своём кабинете на диване. Дазай стоял возле окна. Словно почувствовав, что Чуя проснулся, он обернулся к нему и подошёл ближе. В кабинете был полумрак. Настольная лампа являлась единственным источником света. Накахара не сразу понял, что произошло, но заметил, что Дазай теперь выглядит иначе. Воспоминания, словно вспышки, пронзили его голову острой болью. Перед глазами всё закружилась, и ему показалось, что он куда-то проваливается. Чуя сел на диване и сжал виски руками. Его накрыло странное ощущение дежавю: они с Дазаем находились на задании. Правда враг был другим. Чуя помнил, как применил Порчу. Дазай обнулил его. Ему позвонили. Он спешно куда-то ушёл, бросив Чую одного. Накахара проснулся в своём кабинете. Кто-то из подчинённых доставил его в Порт. Дазая рядом не было. Он вспомнил, что именно в тот день погиб Сакуноске, и Дазай свалил из Мафии, не сказав Чуе ни слова. Накахара очень тяжело переживал его уход. У него было ощущение, что его предали, бросили. И хотя Дазай никогда не предлагал Чуе стать парой, Чуя на что-то надеялся. А вскоре он узнал о своей беременности. Дазай присел рядом с Чуей и приобнял его, прижимая себе и шепча: — Прости. Дазай поглаживал Чую по волосам, а внутри того поднималась целая буря эмоций. Боль, обида, злость и ненависть — это те чувства, которые одолевали Чую на протяжении нескольких лет. Он не решился стать отцом одиночкой. Боялся, что ребёнок будет напоминать ему о Дазае. Сделал аборт. Однако после этого стало всё только хуже. Чуя впал в депрессию. После аборта пришло острое чувство расскаяния и сожаления, ведь он оборвал жизнь, которая росла внутри него. Оборвал сам, обдуманно, по своей воле. Но тогда он не представлял, как сильно будет об этом жалеть и страдать, когда придёт осознание. Ноющая боль внизу живота напоминала о том, что ещё совсем недавно там росла маленькая жизнь, жизнь его ребёнка, которого он убил. От этого хотелось по-волчьи завыть. Помимо плохого морального самочувствия, он ужасно ощущал себя в физическом плане. На следующий день у Чуи поднялась высокая темпера. Он напился таблеток, но в больницу не обратился. В Мафии никто, кроме босса и Коё, не знал о том, что у них с Дазаем были отношения и о том, что он ждал ребёнка. Чуя не хотел, чтобы об аборте кто-то узнал, но ему становилось все хуже. А когда он свалился без сознания, босс отправил его в лазарет. Там-то ему и сказали о неудачном аборте, который сделал Накахара. Босс ничего не сказал Чуе. Да и зачем? Он ведь пытался его отговорить от этого шага. Две недели на больничной койке и вердикт медиков — бесплодие. Далее — депрессия, встреча с Дазаем, которого он послал на хер, когда тот попытался объяснить ему свой уход; новые отношения и попытки забеременеть, в надежде на чудо. Врачи лишь подтвердили первоначальный диагноз: детей у него больше никогда не будет. Чуя попытался спрятать боль и обиду глубоко внутри, но не переставал винить во всем Дазая. Их следующие несколько встреч, которых Накахара не смог избежать, не принесли облегчения, лишь боль от воспоминаний о прошлом и загубленной маленькой жизни. Не проходило и дня, чтобы Чуя не вспоминал о том аборте. И каждый раз приходил в ярость, а ведь до ухода Дазая из Мафии казалось, что все было хорошо. Позже Чуя узнал о причинах ухода напарника, но не считал, что их было достаточно и простить не мог. В новогоднюю ночь он загадал желание. Чуя хотел всё исправить. Он бы никогда больше не сделал аборт, если бы ему дали шанс всё изменить. Сейчас, глядя на напарника и понимая, что тому снова двадцать два, Накахара вновь испытал чувство ярости. Он резко оттолкнул от себя Дазая и поднялся с дивана. — Чуя, — позвал его тот. — Заткнись, — оборвал Осаму Накахара. — То, что с нами произошло — это ведь не просто так. — А как? — спросил Чуя, его глаза метали молнии. — И кто это сделал? А может, это ты все устроил, чтобы снова затащить меня в постель? — Я хотел лишь одного — всё исправить. — Так, значит, всё-таки ты? — Накахара с ненавистью посмотрел в глаза альфы. — Я ничего такого не делал. Но я рад, что это случилось. И, возможно, у меня появился шанс всё изменить. — Дамаешь, можно что-то изменить спустя столько лет? — Думаю, да, — сказал Дазай, вставая с дивана и подходя к Накахаре. Он попытался поймать его за руку, но Чуя резко отступил назад. — Это ничего не меняет. Я не желаю тебя видеть и никогда не прощу. — Я знаю, ты злишься. Но мне нужно было залечь на дно после ухода из Мафии. Меня искали. — Никто не заставлял тебя уходить. Ты сам сделал свой выбор. — Да, сам, — ответил Осаму и провёл пальцами по лицу Накахары. Тот со злостью откинул его руку. — Я не хотел с тобой расставаться. — Пошёл ты! — прошипел Чуя и толкнул Дазая в грудь. — Из-за твоего ухода я сделал аборт, и теперь у меня не может быть детей, — вдруг выпалил он, сам не понимая, как признание сорвалось с его губ так легко. — Я знаю, — спокойно произнёс Дазай. — Что? Ты знал? Значит, знал о моей беременности с самого начала? — Накахара не сдержался и ударил Осаму по лицу. Затем попытался нанести новый удар, но Дазай схватил его за руки и притянул к себе. — Я узнал об этом совсем недавно. Ты не хотел меня видеть, я понимаю почему. Если бы ты сказал мне, всё было бы иначе. — Пошёл ты! — Чуя оттолкнул Дазая, и тот влип спиной в стену. — Ненавижу тебя! — прошипел он. Накахара развернулся и быстрым шагом покинул кабинет. Дазай не пошёл за ним, решив дать ему время остыть. Чуя отправился в ближайший бар. Дазай ему не звонил. Босс тоже. Он достаточно много выпил, раздумывая над всей этой ситуацией. «Зачем? — крутились мысли в его голове. — Почему? Кто это сделал?» Глубокие раны в душе с годами лишь только начали затягиваться, а теперь они снова открылись и кровоточили. Чуя отдавал себе отчёт в том, что это его желание вернуло их с Дазаем в прошлое. Но почему это произошло? И что это меняло? Если на него воздействовал эспер, то с какой целью он это сделал? Накахара просидел в баре около трёх часов. Затем вызвал такси и вышел на улицу. Машина вскоре подъехала. По приезде Чуя расплатился с таксистом и поднялся на лифте на свой этаж. Он открыл дверь ключом, надеясь, что Дазай не ждёт его у него дома, однако он ждал. Накахара увидел его сразу, как только вошёл в квартиру. Тот сидел на диване и переключал каналы на телевизоре с пульта. Звука не было, лишь изображение. Где-то на перефириии сознания промелькнула мысль: зачем, но тут же исчезла. — Какого хуя ты тут забыл?! — почти выкрикнул Чуя, бросаясь в гостиную. Дазай с невозмутимым видом отложил пульт в сторону и посмотрел на Чую. — Убирайся из моего дома! — Тише, Чуя, — в полголоса произнёс Дазай. — Ты разбудишь Юми. — Кого? — переспросил Чуя. Дазай не ответил. Скрипнула дверь, и из комнаты, вышла темноволосая девочка с карими, как у Дазая, глазами. — Ну вот, разбудил, — с лёгким упрёком сказал он. — Я уже не спала, — произнесла девочка и бросилась к Чуе. Она обняла его за колени и прижалась к нему всем телом. — Папочка, я скучала. Накахара шокировано смотрел на ребёнка, затем перевёл взгляд на Дазая. — Что это значит? — всё-таки спросил он. — А ты ещё не понял, Чуя? — Дазай зевнул, прикрывая рот рукой, и откинулся на спинку дивана. Накахара тряхнул головой. Шляпа слетела на пол, а рыжие волосы рассыпались по плечам. Дазай смотрел на него и улыбался. — Босс изменил нашу судьбу. — Что? При чём тут босс? — Это он нашёл эспера, который осуществил наше желание. В тот день я не ушёл из Мафии. Ты не сделал аборт. Мы остались вместе. И у нас с тобой родилась прекрасная дочь. — Не может быть, — Чуя снова тряхнул головой. — Как такое возможно? — Способность эспера позволяет изменить судьбу двоим любящим людям. Она работает только на истинных парах. — Я... — начал Чуя, а потом дотронулся до шеи. Вчера во время секса Дазай оставил там укус. Чуя поднял ребёнка на руки и подошёл к зеркалу. На месте укуса был красивый светящийся символ. Накахара вновь развернулся к Дазаю. Тот подошёл к нему и приобнял, целуя его в щёку. Чуя не оттолкнул. Он был растерян. Но ему нужны были ответы. — Наши с тобой судьбы изменились. Потому что мы вернулись на четыре года назад. Ты забеременел, как и тогда, потому что мы с тобой оказались в своём прошлом — в своих восемнадцатилетних телах. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью, но что-то изменилось и для окружающих. Позже. Когда желание исполнилось полностью. Для них я никогда не уходил из Мафии. На свет появилась Юми. Всё в порядке, Чуя. Так и должно было случиться с самого начала. Осаму потёрся щекой о щёку Накахары, посмотрел в голубые глаза, в них всё ещё читался вопрос и растерянность. — Почему я ничего об этом не помню? — Потому что так работает способность эспера, который дал нам второй шанс. Мы могли изменить только собственную судьбу. И когда сделали это, исправив ошибки, ты вспомнил то, что забыл. Способность эспера сработала полностью, и мы вернулись в свои повзрослевшие тела. Для тебя прошёл один миг, но на самом деле — четыре года. Время вернулось в свою колею и для нас, только мы оказались в новой реальности. Это, как эффект бабочки. Слышал о таком? — Да-а, — протянул Накахара. — Кажется. Но ты всё помнишь об обеих реальностях? — Да. Мой дар защищает сознание от амнезии в таких случаях. — Но сначала ты не помнил? — Я вспомнил всё через несколько дней. Наверное, когда ты забеременел. На меня тоже влияла способность эспера, потому что я также загадал желание. Оно совпало с твоим. Когда я узнал, что у нас с тобой мог быть ребёнок и настоящая семья, я не переставал думать об этом. Жалел о том, что всё так обернулось. — Тогда почему я вспомнил только недавно? — Потому что в прошлой реальности именно в тот день я ушёл. Но ты же хотел, чтобы я остался? Ты же хотел, чтобы я никогда не уходил из Мафии? Накахара не ответил. Юми на его руках поёрзала и потянула Чую за волосы, а затем сказала: — Я хочу кушать. — Ты что, не накорми ребёнка, Дазай? — Чуя метнул в него возмущённый взгляд. — Как только забрал её из сада и мы пришли домой, она сразу уснула. — Херовый с тебя папаша. — Я только учусь, Чуя. Чего ты от меня хотел? — Ладно, надеюсь в холодильнике есть подходящая для Юми еда. — Конечно, есть, — ответил Дазай. — Я всё приготовил, пока Юми спала. Нужно только разогреть. Идём. Дазай взял Чую за руку. Тот поставил Юми на пол. Они все втроём прошли на кухню. Девочка уселась на стул за маленьким детским столиком. А Чуя принялся разогревать еду для дочери. Когда он закончил, то поставил тарелку перед Юми. Дазай приобнял Чую сзади и поцеловал в шею. — Я люблю тебя, — тихо произнёс он. Накахара повернул голову и посмотрел в карие глаза. Внутри разлилось приятное тепло и появилось ощущение, что всё теперь будет хорошо. Дазай рядом. Чуя не делал аборт. У него есть дочь. И пусть он её совсем не знает, но что такое четыре года амнезии по сравнению со счастьем, которое ожидает его впереди. Чуя не сомневался, что так и будет. Дазай его любит. Теперь Чуя верил. И он был очень рад, что их судьба изменилась. — Кажется, надо сказать Мори-сану спасибо, — тихо проговорил он, продолжая смотреть Осаму в глаза. — Это, конечно, можно. Но вряд ли он помнит о том, что сделал. Я — единственный, у кого сохранились воспоминания полностью. Чуя прижался к нему всем телом и прошептал: — Я тебя тоже люблю, Дазай. Любил все эти годы. Просто не мог забыть, хоть и пытался. Дазай развернул его лицом к себе. Их губы встретились и слились в нежном поцелуе. Юми быстро закончила с едой, а потом Дазай предложил всем прогуляться. Они отправились в парк. Осаму заметил знакомое лицо — это был Куникида. Он прогуливался с какой-то девушкой, она держала его под руку. Их взгляды случайно пересеклись, но Куникида не узнал Дазая. Тот слегка улыбнулся, приобнимая Чую за талию. В голове промелькнула мысль: «Похоже, наш идеалист наконец-то нашёл свой идеал».