Это должно было быть смешно

Автор сидел перед пустым документом уже сорок минут. Документ смотрел в ответ с немым осуждением. — Ну да, — сказал Автор. — Конечно, блять. Ты опять ждёшь от меня ебанный шедевр. А я, между прочим, человек, не робот. У меня дедлайн и психика на честном слове. Документ не отвечал. Он вообще был из тех молчаливых типов, которые потом внезапно оказываются причиной нервного срыва и кидания стула в окно. Автор вдохнул, выдохнул и набрал: «Это была тёмная и бурная ночь—» — Фу, — раздалось откуда-то сбоку. Автор вздрогнул. На подоконнике сидела Муза. Босая. В халате. С выражением лица человека, которого разбудили ради плохой идеи в 6 утра субботы и даже не дали попить кофе. — Только не это, — сказала она. — Тёмная ночь. Серьёзно. Ты ещё «его сердце бешено колотилось» напиши, и я уйду. — Я вообще-то тебя не звал, — процедил Автор. — Врёшь. Ты страдал. Я пришла по страданию, — Муза спрыгнула вниз и заглянула в экран. — Нет. Удали. Это бездушно. Где боль? Где экзистенциальная пустота? Где прекрасная я? Автор удалил строку. — Ладно. А так? «Автор сидел перед пустым документом и чувствовал, как жизнь проходит мимо». Муза прищурилась. — Уже лучше. Но мало. Он должен ненавидеть себя. И желательно бывшую. Или общество. Или мир. Или всё сразу. Но только не котят. — Это комедия, — напомнил Автор. — Комедия тоже должна ранить, — отрезала Муза. — Пиши дальше и не возникай. Автор начал печатать, но тут раздался резкий звук, похожий на хлопок папки Word. — СТОП. В комнате материализовалась Бета. С кружкой кофе, помятой душой и файлом комментариев на десять страниц. — Кто тебя пустил? — хором спросили Автор и Муза. — Здравый смысл, — сказала Бета и поправила очки. — И орфография. Я на минуту отойду к тексту. На минуту, ясно? Она наклонилась к экрану. — Так. Во-первых, «чувствовал, как жизнь проходит мимо» — клише. Во-вторых, где точка. В-третьих, Автор как персонаж пока картонный. — Я тут вообще-то живу, — обиделся Автор. — Это не оправдание, — спокойно ответила Бета. — Читателю всё равно. Муза закатила глаза. — Она опять всё испортит. Я хотела, чтобы тут был дождь, одиночество, страдания и символизм. — А я хочу, чтобы это читалось, — сказала Бета. — И чтобы меня потом не тегали с вопросом «почему так плохо». Автор посмотрел на обеих и тихо сказал: — Я просто хотел написать смешной фик. Наступила пауза. — Смешной? — переспросила Муза. — Смешной, — подтвердил Автор. — Тогда, — вздохнула Бета, — готовься. Это будет долго. Документ моргнул курсором. История началась. К сожалению, для всех и для нас особенно. Автор печатал, стараясь не смотреть на Музу и Бету. Это было сложно, потому что Муза стояла за спиной и дышала так, будто собиралась умереть от скуки, а Бета сидела сбоку и уже мысленно вычёркивала половину его жизни. «Автор решил начать сюжет», — написал он. — Нет, — сказала Муза. — Почему? — устало спросил Автор. — Потому что «решил» — это слабость. Он должен быть обречён. Или хотя бы сомневаться. — Сомневаться я могу, — вмешалась Бета. — Но формулировка всё равно плохая. — Я сейчас, блять, весь файл сотру, — спокойно сказал Автор. — Ты так каждый раз говоришь, — хмыкнула Муза и пожала плечами. — И всё равно продолжаешь. Автор продолжил. «Автор сомневался, но начал». Бета поморщилась и тихо матернулась под нос. — Это костыль. Либо действие, либо внутренняя борьба. А у тебя тут полумера. — Зато честно, — огрызнулся Автор. Муза села на стол, свесив ноги и отобрала кофе у Беты. — Давай так. Я дам тебе сцену. Ты её пишешь. Без нытья. — Подозрительно, — сказал Автор и прищурился. — В тексте появляется Муза, — улыбнулась она. — Красивая. Загадочная. Умная. С трагическим прошлым. — Я протестую, — тут же сказала Бета поправляя очки. — Самоидеализация. — Я буквально муза, — возмутилась Муза и сложила руки на груди. — Это моя работа. Автор задумался, потом набрал: «В комнате появилась Муза. Она выглядела так, будто знала все ответы, но никому их не раскроет». Муза довольно кивнула. — Уже почти я. — «Почти» убери, — сказала равнодушно Бета рассматривая маникюр. — Либо ты знаешь ответы, либо нет. — Это метафора, — прошипела Муза. — Метафоры тоже должны работать, — отрезала Бета. Автор хлопнул ладонями по столу. — Всё. В тексте появляется Бета. И она будет занудой и душнилой. — Я и в жизни справляюсь, — пожала плечами Бета. Теперь в тексте было трое. И всем не нравилось, как их написали. «Бета стояла рядом и выглядела так, будто сейчас исправит этот абзац». — Клише, — сказала Бета, читая про себя. — Но ладно. Самоирония засчитана. Муза заглянула в экран. — Почему у меня нет реплики? — Потому что ты уже мешаешь, — ответил Автор. — Это моя функция. Муза ткнула пальцем в монитор, и строка вдруг сама дописалась: «Муза фыркнула и заявила, что без неё этот текст — просто набор букв». — Эй! — Автор попытался стереть, но курсор не двигался. — Я тоже могу редактировать, — сладко сказала Муза. — Творческая магия вне Хогвартса. Бета наклонилась ближе. — Отлично. Тогда я тоже. Текст дрогнул. «Бета вздохнула и напомнила, что автору стоит вычитать диалоги и убрать лишние пробелы». — Предательство, — сказал Автор. — Командная работа, — поправила Бета. Автор откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Ладно. Значит так. Вы обе здесь. Но сюжет всё равно мой. — Пока читатель не придёт, — задумчиво сказала Муза приложив пальчик к нижней губе. — Какой ещё читатель? — насторожился Автор. Муза улыбнулась слишком широко. — Тот, кто всё испортит. Документ мигнул. Где-то в глубине интерфейса замаячила вкладка «Комментарии». Автор смотрел на текст и с запоздалым ужасом понимал, что он живёт своей жизнью. Причём жизнью активной, наглой и без уважения к создателю. — Мне кажется, — осторожно сказал он, — что я теряю контроль. — Ты его не теряешь, — ответила Бета, не отрываясь от экрана. — Его у тебя не было. Муза устроилась на подоконнике снова, но теперь с видом режиссёра, который собирается переписать финал спектакля за пять минут до премьеры. — Нам нужна драма, — заявила она. — Настоящая. Чтобы больно. Чтобы читатель сидел и думал: «Зачем я это читаю, но остановиться не могу». — Это юмористический фик, — напомнил Автор. — Юмор без боли — это анекдот из маршрутки Одессы, — отмахнулась Муза. — Я предлагаю кризис. — У нас уже кризис, — сказала Бета усмехаясь. — Экзистенциальный, композиционный и пунктуационный. Текст сам дописался: «Автор почувствовал, что Муза смотрит на него с намерением всё сломать». — Я не «сломать», — обиделась Муза. — Я «углубить». — Через травму, — уточнила Бета. — Через смысл, — парировала Муза. Автор вцепился в клавиатуру. — Нет смертей. Нет внезапных трагических прошлых. И никто не будет плакать под дождём. Муза улыбнулась. Это была та самая улыбка, после которой в сюжете обычно кто-то плачет под дождём. «За окном пошёл дождь», — появился текст. — Я же сказал! — Автор вскочил. — Это фон, — невинно сказала Муза. — Атмосфера. — Дождь — символ, — добавила Бета. — Но пока допустимо. Я слежу. Автор снова сел. Смирение пришло тихо, как осознание, что спорить бесполезно. «Автор принял факт, что персонажи больше не слушаются». — Опять «принял факт», — вздохнула Бета делая жест «рука-лицо». — Ты издеваешься? — Я устал, — честно сказал Автор почти растекаясь перед монитором. Муза наклонилась ближе. — Тогда давай честно. Напиши, как есть. Автор посмотрел на неё. — Как есть — это я, который пишет ночью, спорит с голосами в голове и надеется, что кто-то поставит лайк? — Уже лучше, — сказала Муза мягче. Он напечатал: «Автор писал, потому что иначе было бы ещё хуже». На этот раз Бета промолчала. Потом кивнула. — Это работает. Муза вздохнула, почти по-человечески. — Ладно. Оставляем. Но дальше будут читатели. — Я не готов, — сказал почти хныкая Автор. Документ открыл новую вкладку сам. «Комментарии (2)» — Их пока двое, — заметила Бета. — Это опасно. — Это ещё цветочки, — мрачно сказала Муза. — Один будет любить тебя слишком сильно. Другой — ненавидеть слишком подробно. Автор уставился на экран. — Они… войдут в текст? Муза пожала плечами. — Если им будет скучно — да. Курсор замер. Где-то глубоко в коде фикбука кто-то уже писал: «Автор, ты гений» и «Это что за бред?» Комментарии открылись сами. Первым был Фанат. Он писал быстро, восторженно и с капсом, как человек, который только что нашёл смысл жизни в чужом тексте. «АВТОР ЭТО ШЕДЕВР Я СМЕЯЛСЯ И ПЛАКАЛ ПИШИ ЕЩЁ Я С ТОБОЙ ВСЕГДА» — Он милый, — сказала Муза. — Он опасный, — сказала Бета. — Сейчас начнётся про «продолжение когда». Вторым был Хейтер. Он писал медленно. С пунктуацией. С холодной уверенностью человека, который пришёл не читать, а судить. «Юмор натянут. Самоирония дешёвая. Очередной текст про страдания автора. Ничего нового.» — Он тоже опасный, — сказал Автор. — Но по-другому. Комментарии дрогнули. Слова начали выползать из экрана. Фанат появился первым. В худи с ником, аватаркой и блеском в глазах. — АВТОР, Я ЗДЕСЬ, — сказал он. — Я ВЕРИЛ. — Не ори, — поморщилась Бета. — Это текст, а не концерт. Следом из экрана вышел Хейтер. В пальто. Скрестив руки. С выражением лица, будто он уже написал разбор на десять абзацев и готов вылить всё дерьмо мира на Автора. — Я знал, что тут будет бардак, — сказал он. — И я пришёл подтвердить это. — Вы не должны быть здесь, — сказал Автор. — Мы всегда здесь, — пожал плечами Хейтер. — Просто обычно нас не замечают. Фанат подошёл ближе. — Я читал всё. Даже раннее. Даже то, что ты удалил. Автор вздрогнул. — Это нарушение личных границ. Я подам в суд. — Это фикбук, — спокойно сказала Бета. — Тут нет границ. Муза хлопнула в ладоши. — Великолепно. Живые читатели. Теперь скажите: вам больно? — Мне прекрасно! — сказал Фанат. — Я чувствую связь. — Мне скучно, — ответил Хейтер. — Но потенциал есть. Если переписать процентов восемьдесят. Автор сел прямо на пол и уткнулся в колени. — Я просто хотел выложить текст. — Ты его выложил, — сказала Муза. — Теперь он живёт. Хейтер посмотрел на Музу. — Вы слишком самодовольны. — Я концепт, — ответила она. — Мне можно. Бета уже что-то правила в воздухе, как будто комментарии были обычным документом. — Так, — сказала она. — Конфликт есть. Метакомментарий есть. Саморефлексия зашкаливает. Пора финалить. — Финал? — встрепенулся Фанат. — НЕТ. НУЖНО ПРОДОЛЖЕНИЕ. СПИНОФФ. АУ. — Вот поэтому я вас и ненавижу, — сказал Хейтер. — Из-за таких, как ты, авторы перестают думать. — А из-за таких, как ты, — огрызнулся Фанат, — они перестают писать. Повисла тишина. Автор медленно поднялся. — Стоп. Все посмотрели на него. — Я написал этот текст, потому что не писать было хуже, — сказал он. — Он кривой. Он странный. Он не для всех. И это нормально. Муза улыбнулась. По-настоящему. Бета кивнула. — Сойдёт. Фанат вытер несуществующую слезу. — Я всё равно буду ждать. Хейтер фыркнул. — Я всё равно напишу комментарий и смешаю тебя с грязью. Текст начал сворачиваться. Фанат и Хейтер растворились в строках, как и положено читателям. Муза направилась к выходу. — Позовёшь, когда снова возненавидишь пустой документ. И себя. И эту жизнь, — сказала она. Бета задержалась. — Вычитай потом, — бросила она. — Хотя бы раз. Автор остался один. Документ мигал курсором. Он нажал «Опубликовать». Где-то уже появлялся новый комментарий. Автор устало улыбнулся. Конец.