Book One: Between Hatred and You

Лужа холодного декабрьского кофе расползалась по идеальному мрамору пола, повторяя очертания безвкусных кроссовок, которые её и пролили. Йеджи замерла, чувствуя, как по спине пробежала волна ледяного раздражения. Её собственный латте с ванилью остался невредимым, зато сумка от старого доброго бренда, стоявшая у её ног, теперь носила на себе следы чьего-то феноменального невежества. — Эй, смотри куда прёшь! — Голос, хрипловатый и резкий, как звук рвущейся ткани, прозвучал неожиданно близко. Йеджи медленно подняла взгляд, уже зная, кого увидит. Ей не нужно было даже нюхать воздух, чтобы определить источник раздражения — он витал вокруг этой девушки всегда: запах старой кожи, дождь на асфальте и что-то острое, пряное, дикое. Имбирь. Дешёвый и наглый. Шин Рюджин стояла перед ней, держа в руке пустой стакан. Её платиновые волосы, коротко выбритые на висках, были растрепаны, а в тёмных глазах светилось привычное дерзкое презрение. Она была одета в чёрную потрёпанную косуху поверх серой толстовки и рваные джинсы, заправленные в тяжёлые ботинки. На её левой брови сверкал тонкий серебряный пирсинг. — Я стояла на месте, — холодно произнесла Йеджи, сдерживая желание сморщить нос. Её собственный запах — чистый, холодный аромат пихты и замороженных ягод — попытался окутать её, как невидимый щит. — Это ты, судя по всему, не научилась координировать свои движения в пространстве. Или просто не видишь дальше своего невыразительного носа. Рюджин ехидно усмехнулась, оскалив зуб. —Ой, простите, ваше высочество. Не рассчитала, что кто-то ставит свои переоцененные тряпки посреди прохода. Здесь, на минуточку, библиотека, а не показ мод для пай-девочек. Они стояли в центре общего зала университетской библиотеки, и вокруг уже начало формироваться тихое, заинтересованное напряжение. Столкновение Хван Йеджи и Шин Рюджин всегда было событием. Антагонизм между ними был настолько плотным и осязаемым, что казалось, воздух между ними трещит от статики. — Эти «переоцененные тряпки», — Йеджи произнесла слова с ледяной вежливостью, от которой по коже мурашки, — стоят больше, чем твоё, с позволения сказать, «впечатляющее» гардеробное решение за последние пять лет. Теперь у меня есть вопрос. Ты собираешься это убрать или продолжать стоять здесь, как памятник собственной безалаберности? Взгляд Рюджин на мгновение метнулся к луже, потом снова к Йеджи. В её глазах вспыхнуло что-то опасное. —Может, ты сама уберёшь? У тебя же, наверное, есть специальная служба прислуги для таких случаев, — она сделала шаг вперёд, намеренно сокращая и без того маленькую дистанцию. Её альфа-запах, тёплый и землистый, с нотками дыма, стал навязчивее, пытаясь подавить холодную ауру омеги. Это был немой вызов. Йеджи не отступила ни на миллиметр. Гормоны взбунтовались, в груди защемило — инстинктивная реакция омеги на агрессивную альфу, но годы тренировки воли взяли верх. Она лишь приподняла подбородок. —Я не буду ничего убирать. Это твоя вина. И твоя ответственность. Если, конечно, это слово тебе знакомо. Из-за стеллажа с книгами по экономике появилась фигура. Ли Феликс, с кудрявой пепельной чёлкой и взволнованными глазами, осторожно приблизился, его сладкий ванильный запах попытался смягчить атмосферу. —Йеджи, всё в порядке? — Он бросил быстрый, почти извиняющийся взгляд на Рюджин. — Всё прекрасно, Феликс, — ответила Йеджи, не отводя глаз от противницы. — Просто небольшое столкновение с неотёсанной реальностью. Рюджин фыркнула. —Реальность, да. Та, в которой не все рождаются с золотой картой в зубах и маменькиной юбкой, за которую можно прятаться. Ладно, стоит мне задержаться здесь дольше, и я начну блевать от этого запаха дорогого парфюма и лицемерия. Она резко развернулась и сделала шаг, наступив в лужу кофе, и брызги грязными каплями полетели на светлые брюки Йеджи. — Ой, нечаянно, — бросила Рюджин через плечо, уже уходя вглубь библиотеки, к залам с технической литературой, где её ждала её младшая сестра Юна. Йеджи сжала кулаки, ощущая, как дрожь бешенства бежит по её рукам. Она посмотрела на испачканную дорогую ткань, на сумку, потом на удаляющуюся спину в косухе. — Успокойся, — тихо сказал Феликс, кладя руку ей на локоть. — Она не стоит твоих нервов. — Она не стоит ничего, — сквозь зубы прошипела Йеджи, заставляя себя дышать ровно. — Абсолютный ноль. Грубая, невоспитанная альфа с комплексом неполноценности размером с это здание. Но где-то в глубине, в самой что ни на есть животной, омежьей части её сознания, промелькнула крамольная мысль. Мысль о том, что этот грубый, дикий запах был… невероятно ярким. Навязчивым. Запоминающимся. Она тут же отогнала её, заставив себя сосредоточиться на пятне. —Пойдём, — сказала она Феликсу, подбирая сумку, стараясь не смотреть на коричневое месиво. — У меня встреча с деканом через двадцать минут. А после… — она вспомнила о вечеринке, которую организовывал Бан Чан. Ей не хотелось идти, но брат Хёнджин настаивал — «нужно же иногда расслабляться, сестрёнка». Расслабляться в обществе таких, как Шин Рюджин? Сомнительное удовольствие. Рюджин, тем временем, шла по коридору, яростно топая ботинками. В ушах ещё звенел бархатный, ядовитый голос этой принцессы. «Неотёсанная реальность». Да, она и есть реальность. Суровая, несправедливая и пахнущая дешёвым кофе и дезинфекцией в подъезде. Она потрогала синяк под рукавом толстовки — свежий подарок от отца накануне. Ей было не до вечеринок, ей бы сессию сдать и найти подработку. Но Юна, её сестра, уже ждала её у выхода, её глаза сияли ожиданием. —Рюджин, ты идёшь сегодня на ту вечеринку? Говорят, там будет весь факультет! И Чанбин сказал, что Бан Чан просто легендарно организовывает! Рюджин вздохнула. Денег нет, настроения нет, желания видеть счастливые лица сытых детей — тем более. Но Юна смотрела на неё с такой надеждой… —Посмотрим, — буркнула она, закуривая электронную сигарету прямо в некурящей зоне, игнорируя осуждающий взгляд проходящего мимо Ли Минхо, президента студенческого совета. Два мира. Две вселенные. Оба двигались по своим орбитам, полным презрения друг к другу. Но гравитация — странная штука. Иногда она заставляет даже самые противоположные тела с неумолимой силой притягиваться, чтобы столкнуться с оглушительным, всё разрушающим грохотом. И вечеринка у Бан Чана обещала стать именно такой точкой столкновения.