Искусство в красном

В нос ударил запах свежесваренного кофе, выманивая из постели и уговаривая начать новый день. Голова трещала — то ли от боли, то ли от бесконечного потока мыслей. Глаза наверняка резал бы солнечный свет, если бы парень попытался их открыть. Он слышал, как Ричи ходит по комнате на цыпочках, и нехотя подал голос: — Можешь не красться, я уже не сплю. — Отлично, а то я было решил, что ты умер. Доброе утро, — Уилл отчётливо услышал добрую улыбку в голосе друга. Обыденность Ричи успокаивала. Что бы ни произошло, он оставался собой. Он не стремился понравиться, показаться «правильным». Он просто был Ричи, Ричи Тоузьером. Байерсу казалось, что именно этих качеств ему так сильно не хватало. Кто знает, может, будь он хоть немного похож на Ричарда, ситуация с Майком не зацепила бы его так сильно и не оставила вместо сердца зияющую дыру. Почему, Майк? За что? Два главных вопроса, на которые Байерс не мог найти ответов и уже не надеялся найти. Уилер вчера перечеркнул все годы их дружбы и выкинул в мусорку. Быть может, для него эта дружба ничего не значила вовсе. Уилл не знал его мотивов наверняка, надеялся, что всё наладится, но в голову лезли самые негативные предположения. — Если ты думал, что, прикинувшись трупом, сможешь спастись от моего общества, — критическая ошибка в расчётах, — Рич стянул с друга одеяло. — Подъём, Уилли! У нас нет времени страдать по бывшим. Я спланировал нам день и надел свой самый сексуальный прикид. Спорим, все мамочки в округе — мои. Уилл с усилием открыл глаза, жмурясь от яркого света. Тоузьер стоял напротив окна, солнце подсвечивало его фигуру, словно он был божеством, сошедшим с небес. В некотором смысле для Уилла так и было. Брюнет стоял с гордо поднятой головой, демонстрируя пыльно-розовую гавайскую рубашку. — Это самый сексуальный? — Пожалуй, но без одежды — самый сок, — Ричард подмигнул Уиллу, и он рассмеялся, впервые за сутки почувствовав тепло в груди. — Если это пытка, чтобы я встал, — ты победил.

***

— Итак, для начала мы идём в мастерскую. Холст и краски — твои лучшие друзья в борьбе с эмоциями. Арт-терапия, — Тоузьер достал руку из кармана и приобнял Уилла за плечи. — Уверен, тебе станет в разы легче, когда выплеснешь весь негатив через искусство. Как ты сам говорил: «Это способ выражения чувств и эмоций, которые порой так сложно передать словами». — Надеюсь, ты не собираешься дрочить на мои картины, — Рич звонко рассмеялся, на губах Уилла возникла лишь лёгкая улыбка. — Не, я не настолько фанатик. Искусство прекрасно, но есть более возбуждающие вещи, — он окинул шатена быстрым взглядом и отвернулся. — Мы на месте. За большими дверями показался огромный зал с мольбертами, столами для рукоделия, музыкальными инструментами и огромным количеством материалов для всех видов самовыражения. Яркий свет солнца едва проникал в помещение через маленькие подвальные окна и рассеивался тонкими, полупрозрачными шторами. Всё было идеально для уединения со своими мыслями. Уилл надел фартук, устроился за мольбертом в дальнем углу, раскладывая краски и кисти. Ричард придвинул стул к парню и сел рядом, заворожённо наблюдая за каждым его действием, предвкушая очередной шедевр. Первые мазки по холсту были медленные, неуверенные, но Байерс быстро втянулся в процесс. Спустя несколько минут он активно размалёвывал холст чёрным акрилом, а после начал добавлять более яркие краски. По прошествии часа работа была закончена: посреди холста разместился огромный черный вихрь, разделяющий собой два силуэта — Уилла и Майка — и втягивающий охапку розовых лютиков. Уилл с удовлетворением рассматривал её. Казалось, что ему действительно стало легче: плечи выглядели расслабленно, глаза посветлели, а на лице появилась лёгкая улыбка. Ричи за это время не проронил ни слова, чтобы не помешать. — Не заскучал? — разбавил тишину Уилл. — Ни капли. Это привилегия — иметь возможность наблюдать такой творческий порыв. Кроме того, ты выглядишь крайне привлекательно, когда погружён в рисование. Хотя, пожалуй, не так привлекательно, как когда всю ночь плачешь у меня на плече. — Ты придурок, Ричард Тоузьер. И извращенец! — Виновен, — Ричи склонил голову и вытянул руки вперёд. — Арестуешь и накажешь меня? — Пошёл ты, — Уилл рассмеялся и толкнул друга в плечо. — Что дальше? С картиной я закончил. — Отлично. Теперь мы идём её сжигать. Это типа символизм, понял? Ты облек весь негатив в мазки, сконцентрировал в одном месте, и теперь мы от них избавимся. — Давно ты ходишь на курсы психотерапевтов? — Может, к нему ходил я, — брюнет загадочно улыбнулся. — Правда? — Байерс окинул друга встревоженным взглядом. — Конечно нет!

***

Они брели по парку кампуса, болтая о всякой ерунде. Время от времени Ричи указывал на разные места и что-то рассказывал о них Уиллу, как на экскурсии. — А здесь студенты собираются на пикник. Готовят барбекю, пьют пиво и делятся своими детскими травмами у костра. Так занимательно, что я ни разу не приходил, — Тоузьер усмехнулся и остановился у кострища. — Собственно, костёр нам и нужен. На улице уже смеркалось, а прохладный ветер закрадывался под одежду. Они развели огонь. Дерево приятно потрескивало в объятиях пламени, создавая тепло. — Готов? Байерс кивнул и медленно подошёл ближе к огню. Сжав в руке холст, он нерешительно обернулся на Ричи: — Это выглядит так, будто я обрываю все мосты. Не слишком ли это? — Ты такой драматичный, Уилли. Пойми, это не про него — это про твою боль. Картина заберёт её с собой. Он-то никуда не денется. А то ты выглядишь так, будто сейчас кинешь в костёр самого Майка, — Ричи спокойно пожал плечами. — Да, пожалуй... Ты прав. Это не конец дружбы. Просто... меньше груза. — Слушай, тебе тяжело, и это видно с первого дня нашего знакомства. Не знаю, что происходит между тобой и твоей лучшей подружкой, и я не хочу лезть к тебе в душу, но... Разве тебе не хочется отпустить и просто двигаться дальше? Я не про то, чтобы вычеркнуть его из жизни совсем, но может, чуть дистанцироваться? — О чём ты? — Вы вместе с самого детства, и каждые три минуты наших разговоров всплывает его имя. Я уже сбился со счёта, — Ричард поддерживающе улыбнулся. — Не думай, что я против, но было бы неплохо заиметь немного жизни вне Уилера. Ты так не считаешь? — Ричи уставился на друга, но тот лишь неуверенно пожал плечами. — К чёрту всё! Спали эту картину дотла! Уилл не стал кидать картину в огонь. Он направил угол холста к пламени, наблюдая, как она медленно загорается, а цветы чернеют. Когда яркие язычки начали бежать выше, он с тяжёлым выдохом поместил свою работу в костёр. Сев на стул рядом с брюнетом, они молча наблюдали, как этот сгусток эмоций и невысказанных чувств тлеет среди деревяшек. Рич прав. Это уходит боль, не сам Майк. Я просто облегчаю груз... Ричи молча протянул Байерсу припрятанное пиво, и они сделали по глотку. — Есть только три варианта: первый, — он показал цифру указательным пальцем, —Майк просто мудак, второй — у него проблемы, третий — вы оба идиоты. Выбирай. — Наверное, второе. Хотя я согласен и с третьим. Мне действительно не стоит тонуть в этом, но это не разрывает нашу дружескую связь. Возможно, ему даже станет проще дышать, если я отлипну. Они ещё долго просидели в молчании, каждый в своих мыслях. Уилл взглянул на телефон. Ни одного сообщения или звонка. Он поджал губы и убрал его в карман. Парень перевел взгляд на окна комнат общежития, в которых постепенно зажигался свет. В одной из них сейчас, должно быть, сидел Уилер. Надеюсь, у тебя все в порядке. — Слушай, Рич. Можно сегодня опять у тебя переночевать? Не хочу пока домой, — тон Байерса стал расслабленным, словно все проблемы ушли. Он сделал последний глоток, осушая бутылку пива. — Ха, считай что ты уже там живёшь, — Ричи хлопнул его по спине. — Пойдём, мой кофе лучше всех.