Искусство в красном

Ричи

Рано утром в комнате заиграла «The Final Countdown». Плейлист Эдди — соседа Ричи — вместо противного трещания будильника по утрам был негласным правилом их комнаты, как и то, что они оба просыпались очень рано. «Так ты словно увеличиваешь количество часов в сутках и многое можешь успеть сделать», — сказал как-то Мансон, и младший быстро перенял его привычку. Эдди Мансон учился на третьем курсе музыковедения и последние два года был несменяемым соседом Ричарда Тоузьера в общаге. Можно даже сказать, товарищем — ведь они действительно ладили. — Слава богу, ты сменил музыку на будильнике. Если бы я ещё хоть раз проснулся под «Master of Puppets», то выбросил бы тебя в окно. — Я прививаю тебе вкус, засранец, будь благодарен. — О, великий учитель, простите мне мою некомпетентность, но я почти год просыпался под одно и то же, — Ричард сложил руки в умоляющем жесте, и они оба засмеялись. — Сделаю нам кофе. — С меня тосты. Так спокойно, за болтовнёй и взаимными подколами, проходило каждое их утро. Разве что, кроме тех, когда Эдди не ночевал в общежитии. Ричи встал, потянулся, демонстрируя вчерашнюю гавайскую рубашку, которую так и не переодел. — Кстати, тут вчера Уилл ночевал. Тот парень из художки, про которого я рассказывал. Эдди хмыкнул, намазывая тост джемом: — Видел его пару раз в коридоре. С виду, нормальный парень. — Ага. Ему было хреново вчера. Друг детства наорал, ну ты понимаешь эти семейные драмы. — О, классика жанра. — Эдди откусил тост, а второй протянул Тоузьеру. — Вытащил его взбодриться или как там у вас принято? — Почти. Картину спалили в парке. Работает, кстати. Эдди одобрительно кивнул: — Радикально. Мне нравится, — в пару глотков он допил кофе. — Кстати, я на пару через час. Тебе помочь отнести декорации? — Не, спасибо. Хочу успеть погулять в парке перед лекцией, так что пойду относить их сейчас. Быстро прикончив завтрак, Тоузьер принялся рыться в куче одежды. Выбрав самую чистую футболку, он переоделся и начал собирать картон, искусно разрисованный Уиллом, по всей комнате. — Ну всё, я пошел. Увидимся! — сосед махнул ему рукой на прощание, и Ричи скрылся за дверью. Сентябрь в Нью-Йорке был теплее, чем в родном Мэне, но не скупился на дожди. Так и сегодня теплый воздух затаил в себе сырость, а небо затянуло тучами. На самом деле Ричи любил теплый дождь. Он мог часами гулять под ним, размышлял о своем или просто созерцая. Это его успокаивало. Однако сейчас он буквально мчался до университета, даже на секунду не пытаясь замедлиться и ощутить грядущую прохладу. На это время еще будет, а вот если дождь застанет его на полпути, то мокрые, потёкшие декорации будет уже не вернуть. — Ты как всегда ранняя пташка. Откуда у тебя столько энергии, Тоузьер? Брюнет заходил в репетиционный зал спиной, осторожно затаскивая реквизит, и не видел, что там уже кто-то есть. От неожиданно раздавшегося голоса он слегка вздрогнул и чуть не выронил всё из рук. — Доброе утро! Это называется дисциплина и два часа секстинга с твоей мамой ежедневно, Билли. — Ричи, у меня нет мамы, — грустно проговорил парень шёпотом. — Реально?! Черт, бро, прости. Мне очень жаль. — Да я угораю, придурок. Видел бы ты своё лицо! — Ну ты и козёл. Поболтав с парнями из оркестра еще немного, Тоузьер попрощался и размеренным шагом вышел на улицу. Наконец он мог полной грудью вздохнуть излюбленный свежий воздух и побродить по парку кампуса, пока дождь медленно начинал стучать по траве и окнам.

***

Пары тянулись бесконечно долго, даже самые важные предметы вызывали в Ричи желание пустить себе пулю в лоб. Он никогда не любил учиться, хоть и был готов прикладывать усилия ради достижения целей и воплощения собственных амбиций. Но не сегодня. Тоузьер лениво наблюдал за профессором, который с указкой стоял у доски и рисовал схему амфитеатра. На слайде презентации — маски трагедии и комедии. — ...И вот представьте: античный зритель сидит на каменном сиденье, жара, пот, а на сцене актёр в 15-килограммовой маске орёт про Эдипа три часа. Никаких микрофонов! Как думаете, что помогало им держать зал? Сзади слышится шорох. Ричи, с ногами на парте, лениво жуёт жвачку. — Наркотики? Реки вина? — фраза прозвучала громко, театрально. Аудитория хихикает. Девушка рядом пихает парня локтем. Профессор, не оборачиваясь, устало: — Мистер Тоузьер, если у вас есть конструктивное предложение... — Акустика, профессор! Эхо в амфитеатре работало как мегафон. Они орали Эдипа для всей Греции. — Верно. И не только, — мужчина переключил слайд. — Маски усиливали голос через резонатор. Следующий вопрос: почему комедии Аристофана были популярнее трагедий? Беверли прошептала: — Откуда ты всё это знаешь? — Я же театрал, дорогая. Должен чувствовать зал и знать матчасть, — Ричи самодовольно ухмыльнулся.

***

Время близилось к обеду, но Ричард не спешил в столовую. Он ходил туда-сюда по коридору, перед репетиционным залом, повторяя монолог Лира для проб на пьесу. Они ставили «Король Лир» Шекспира, и парень знал, что получить эту роль будет сложно. Их обычно отдавали старшекурсникам, которые имели за плечами намного больше опыта, но Тоузьер не привык сдаваться без боя. Конечно, он пробовался ещё на Герцогов, придворных и даже Шута, но это было просто для подстраховки. — Я бы советовал тебе сконцентрироваться на монологе Шута. Клоунский колпак будет тебе к лицу, — где-то за спиной раздался смех, заставивший Ричи обернуться. — Отсоси, Хокстеттер. Тебе стоит обратиться к местному психологу насчёт твоего комплекса неполноценности. Жалко выглядишь. Брюнет сгенерировал ещё уйму колкостей, но его отвлек преподаватель, приглашающий в зал. Волнение на секунду сковало тело, но так кстати пришедшее смс от друга помогло собраться. Уилли Порви всех! Докажи, что ты лучший Лир! Ричи усмехнулся экрану. Уилл верит в меня больше, чем я сам. Он сунул телефон в карман и вошёл в зал, расправив плечи.

***

2 дня спустя

На яркой информационной доске висел строгий чёрно-белый список распределенных ролей. Герой                         Актер Шут                          Ричард Тоузьер — Блять! — Да брось. Очень интересный и яркий герой, — Уилл улыбнулся и ободряюще похлопал друга по спине. — Ты не понимаешь! У меня будет клоунский колпак, — Ричи сокрушенно зарылся пальцами в волосы. — Хотя знаешь, Шут в «Лире» — единственный, кто говорит королю правду. Это ведь похоже на меня. — Да, точно! Я собственноручно пришью тебе бубенцы на колпак, пока ты таскаешься по репетициям, — Байерс усмехнулся.