Weiß wie Schnee, Rot wie Blut

Однажды королева сидела у окна и шила, и вдруг уколола палец иглой — три капли крови упали на снег у окна. И когда она увидела алую кровь на белоснежном снегу на чёрной раме, королеву Еву охватило ужасное предчувствие.

***

В северном лесу, где всегда лежит снег — независимо от времени года, — было кромешно темно. И именно здесь теперь королева блуждала одна, только с маленькой лампой, освещавшей её путь. Будучи ребёнком, она, подслушивая слуг во дворце своего отца, узнала о существе — не совсем человеческом, хотя, возможно, когда-то оно и было им, — которое могло помогать отчаявшимся душам. Все говорили, что искать его помощь не стоит: оно владеет самой тёмной магией. И если у каждого доброго заклинания есть своя цена, то у злых она ещё выше. В детстве она не могла себе представить, что когда-нибудь окажется настолько отчаянной, что будет готова заплатить любую цену, лишь бы изменить свою жизнь. В конце концов, она была принцессой с идеальной жизнью впереди и не могла даже допустить мысль, что что-то пойдёт не так. Но теперь? Теперь она была в отчаянии. Королева углублялась в тёмный лес, боясь заблудиться, но всё же продолжала идти. И вдруг почувствовала, что больше здесь не одна. Это могло быть просто животное — лиса, сова или… — Так-так, кто у нас тут? — раздался голос рядом с ней. Ева не смогла сдержать вскрик, и лампа рухнула на землю, погаснув. Огонёк лампы загорелся снова сам собой — или это сделал он? И в свете лампы стоял он, с неестественно золотой кожей и безумным блеском в глазах. — Это Вы? — спросила королева. — Тот, кто может мне помочь? …Тёмный? — А ты королева Ева, — констатировал Румпельштильцхен, разглядывая её так, словно она была одной из королевских гоночных лошадей. Ева вздрогнула. — Вы можете мне помочь? — повторила она. — Можете ли Вы помочь мне родить мальчика? — Популярное желание среди королевских семей в последнее время, — задумчиво сказал Тёмный. — Что Вы имеете в… — Неважно, — оборвал её он взмахом руки. — У тебя ведь уже есть сыновья, не так ли? — Да, — ответила Ева, с трудом сдерживая слёзы. — Пятеро. Ни один из моих сыновей не прожил больше трёх дней. — И теперь ты снова ждёшь ребёнка. Это не был вопрос, и тем не менее Ева кивнула. Как он мог это знать — оставалось загадкой. Она никому не рассказывала, даже Леопольду. Лишь её горничная Джоанна — дочь бывшей гувернантки, с которой она росла и которая знала её лучше всех, — знала об этом. Королева не могла допустить, чтобы этого ребёнка постигла та же участь, что и остальных её детей. — Хм-м-м… Волшебник наблюдал за ней с интересом и чем-то, что, возможно, было сочувствием. — Нет… Мне жаль, дорогуша. С мальчиком я ничем не могу тебе помочь, — наконец сказал он и развернулся, чтобы уйти. — Что?! — в панике переспросила Ева. — Вы должны помочь мне! Моему мужу нужен наследник для нашего королевства, и если Вы не поможете мне родить ребёнка, тогда… — Ребёнка? — снова перебил Румпельштильцхен. — Какого ребёнка? — Что Вы имеете в виду? Вы же сказали, что ничего не можете сделать. — Для мальчика, — уточнил он. — Для сына я ничего не могу сделать. Вдруг Тёмный появился прямо перед королевой, и ей пришлось собрать все силы, чтобы не отшатнуться от этих жёлтых глаз. — Но дочь… — задумчиво пробормотал он, положив руки на её живот. — Девочка… может быть. — Дочь? — повторила королева, едва осмеливаясь надеяться. — Да… — сказал Тёмный и принялся собирать вокруг неё ингредиенты для заклинания. — Дочурка, белая, как снег, чёрная, как смоль, и румяная, как… Он взял её за руку и уколол, чтобы три алые капли крови упали на остальные ингредиенты. — Как кровь, что должна пролиться для её жизни. — Кровь? — содрогнулась Ева. Она вспомнила тот вечер, когда случайно уколола палец иглой. Тревожное предчувствие снова охватило её. — Твой ребёнок не должен жить, — объяснил Тёмный так, словно это было само собой разумеющимся. — Простое правило магии: жизнь за жизнь. — Кто должен потерять жизнь? — Ну… раз уж ты хочешь этого ребёнка… Румпельштильцхен пожал плечами и посмотрел на неё многозначительно. Ева закрыла глаза. Она почти этого ожидала. Каждый раз, когда она рожала, ребёнок умирал. Если её дитя должно выжить, она сама должна умереть. Но… — Можете ли Вы гарантировать, что моя малышка выживет? — спросила она, заглядывая в его глаза, чтобы оценить его честность. — Я лично позабочусь о том, чтобы ребёнок жил, — пообещал Тёмный. Ева вновь закрыла глаза, представляя свою дочь: маленькую девочку с кудрявыми волосами, с характером, но с доброй душой. Она будет расти, бегать, учиться говорить, пойдёт на первый бал, влюбится, выйдет замуж и станет королевой. И Ева ничего из этого не увидит. Но её дочь будет жить. И однажды у неё появится собственный ребёнок. И если судьба будет к её дочери благосклонна, она сможет увидеть, как растёт её собственное дитя. — Так что, дорогуша, — сказал Тёмный. — По рукам? — Да, — решила королева. И Тёмный тут же привёл своё заклинание в действие. — Хорошо. Раз уж ты собираешься заплатить жизнью, я не потребую ничего больше, — уточнил он. Ева спокойно смотрела вперёд. — Кроме того, — продолжил Тёмный, обходя её, — однажды твоя дочь кое-что для меня сделает. — Что?! — в панике снова вскрикнула королева. Но ей ответила только сова — маг исчез.

***

Малышка будет жить. Он это ей пообещал. Этой мыслью королева держалась во время родов, которые начались слишком рано. Он не солгал, когда говорил, что кровь будет пролита — судя по тому, что она успела увидеть, — а значит, её дочь выживет. Но как только роды закончились и её крошечный, хрупкий ребёнок появился на свет, в комнате воцарилась тишина. Малышка не плакала. Повитухи нервно шептались, стоя спиной к кровати и склонившись над неподвижным младенцем, а Ева совсем ничего не могла разглядеть. Нет! Нет, нет, нет! Этого не должно было случиться! Он ведь обещал… Но ребёнок всё ещё молчал, и единственное, что слышала Ева, были шлепки повитух по его спине — чтобы заставить его дышать. И вот, наконец, наконец-то, по комнате прокатился жалкий, слабый крик — и королева тут же потеряла сознание. Она знала: чтобы её дочь выжила, самой ей предстоит умереть — и она уже это приняла. И всё же, в глубине души, Ева надеялась хотя бы разочек подержать малышку на руках, хоть мельком увидеть её. Но в своём лихорадочном бреду она не замечала ничего вокруг. Королева не могла знать, что министры уже готовили два оповещения о смерти вместо одного — о рождении. Король Леопольд даже не взглянул на дочь, которая всё ещё с трудом хватала воздух, боясь потерять сразу и её, и свою жену. Но вдруг Ева осознала нечто: перед ней в голубом сиянии предстала фея, которая хотела ей что-то сказать. — Это о вашей дочери, — объяснила Голубая. — Ей уготована нелёгкая судьба. По условиям сделки королева должна умереть, и этого не изменить. Однако фея могла отсрочить событие. И хоть лишь на короткий срок, это было гораздо больше того, на что Ева осмеливалась надеяться. Чудесным образом она пришла в себя, и как только это произошло, маленькая принцесса сразу начала дышать ровно. Ева, наконец, смогла полюбоваться на свою малышку: её белоснежной кожей, маленькими красными губами и мягкими чёрными волосами. Белая, как снег; губы алые, как кровь; волосы чёрные, как смоль. — Моя маленькая Белоснежка, — прошептала Ева и поцеловала дочь в лоб.

***

Окончательное известие о рождении ребёнка разнеслось по всему королевству и стало поводом для празднований. В большом доме граф Генри и его одиннадцатилетняя дочь Реджина подняли тост за принцессу, а затем, смеясь, побежали в конюшню, где Реджину ждала её конная прогулка. Графиня Кора, прячась в своём зале заклинаний, шептала проклятия на королеву и её адское отродье. На деревенском празднике в Лонгборне трёхлетний Дэвид, сын бедного пастуха, играл с другими крестьянскими детьми. Он радовался музыке и весёлой атмосфере дня, совсем не думая о новорождённой наследнице престола. И даже если бы подумал, он не смог бы и представить, какую огромную роль она однажды сыграет в его жизни. В тёмном замке Румпельштильцхен недолго раздражался из-за неожиданного поворота своей сделки. В конце концов, это не имело значения: судьба уже была предначертана. Для заклятия ему была необходима Злодейка и Спасительница, и пусть Белоснежка не сыграет ни одну из этих ролей… она обеспечит обе.