Иногда своего монстра надо выгуливать.

Иногда своего монстра надо выгуливать.

***

– Моя любовь, ты уверена? – Дрожаще спрашивает Пьеро, придерживая Селину за руку, стоило ей поскользнуться на очередной кочке. – Конечно, уверена! Во-первых, откажись я - и Шут меня на ремни пустит за непослушание. А во-вторых, я действительно хочу понимать тебя лучше. – Чувствуя, как чужие когти щекочут ладонь, она улыбается и вновь едва ли не падает, наступив на гриб. – Да что ж такое! – Узнать… лучше? – Его желтоватые зрачки становятся огромными, и Селина закатывает глаза. Сколько бы она ни говорила, что труппа циркачей важна для нее и она принимает их со всеми их потрохами – Пьеро этого не понимал. Или не хотел принимать. И только она собиралась начать свой монолог об этом, как нежные, когтистые лапы прижимают ее к мягкому лацкану. Ойкнув, она крепче обхватывает чужое тело и хихикает, понимая, насколько Пьеро только что ускорился. Дааа, с ее-то скоростью, едва ли они бы добрались до нужной опушки до вечера. – Я хочу узнать тебя полностью, мой милый Пьеро. – Она слегка приподнимается и ласково шепчет такие нужные для него слова, а он едва ли не врезается в дерево, слишком отвлекшись на это. Чувствует, как его ласковые ладони заметно трясутся, а дыхание становится таким порывистым, что он, кажется, начинает задыхаться. Но она совсем не волнуется. Кажется, она слишком очарована этим демоном.

***

– Ну все, давай, – машет Селина руками, подгоняя его. – Превращайся, или как там это называется. Дай волю истинному себе? Сними свое прикрытие? Или… Дай мне на себя посмотреть. Она пытается подобрать нужное предложение, но это сложно, когда на тебя смотрят как на какое-то божество. Отмахнувшись, она делает шаг вперед к молчаливому Пьеро и оглаживает его костюм, ища застежку. Да, на деле получается еще более неловко, чем могло бы быть. Собственные руки потряхивает, стоит ей осознать, что совсем скоро произойдет. Это кажется… чем-то более чем интимным. Считает ли так же Пьеро? Вряд ли кто-либо видел его форму… Нет, видели… Но с его стороны это не было добровольно, а сейчас… Отчего же так волнительно? – Моя госпожа, ты боишься? – Его руки накрывают ее, заставляя вынырнуть из мыслей. Огладив его ладонь большим пальцем, Селина прикусывает губу и застенчиво отводит взгляд. – Нет, глупыш, тебя я не боюсь. – А затем стыдливо признается: – Просто волнуюсь… Может, стоило обмануть Шута и пустить тебя одного, чтоб не смущать. – Селина! – Пьеро кажется удивленным и, быть может, даже слегка оскорбленным. – Я хочу, чтоб ты была тут, рядом со мной. Но я хочу, чтоб это было твоим решением. Вспыхнув, она прячет раскрасневшееся лицо в складках его костюма и обнимает чужую талию, сжимая ее сильно-сильно. А затем, резко оторвавшись, делает шаг назад и машет головой, отгоняя всякие мысли. Ей-богу, волнуется – как девственница перед первым разом! И не понятно, кто из них сильнее. – Я хочу этого, так что давай. – Она строго оглядывает его огромную фигуру, и он сдается. – Моя госпожа… Не могла бы ты тогда… – Он мнется пару секунд. – Отвернуться? Мое превращение не самое приятное зрелище… И теперь уже Селина кажется оскорбленной, но вместо этого лишь кивает и разворачивается, делая пару шагов вперед. А затем оглядывает опушку вокруг. Над поляной царит мирный гул жизни: ленивое жужжание пчёлок, перелетающих с цветка на цветок; песнопения невидимых птиц, затерявшихся где-то среди деревьев. Едва слышный шепот теплого ветра лижет лицо, и девушка впервые жалеет, что не заходила настолько глубоко в лес. Здесь время словно замедляет свой бег, растворяясь в тишине. Кажется, что нога человека тут не ступала. А вот кто-то из труппы точно ступал. Оглядев поистине огромный отпечаток птичьей лапы на земле, Селина громко хмыкает и ставит свою ногу рядом. Разница была колоссальная. Наверное, это след Доктора. – Ты там скоро? – уточняет Селина, не оборачиваясь. А затем задумывается: сможет ли он в своей этой форме вообще говорить? – Еще чуть-чуть. – От его полурыка-полустона мурашки бегут по спине, и ей действительно приходится прикладывать силы, чтоб не обернуться. Вместо этого она вспоминает нравоучения Шута и быстро стирает чужой след. «Не бегать, не кричать, не вопить, не провоцировать, за собой прибраться, не давать Пьеро далеко уходить, на глаза другим людям не попадаться, а если уж попались – дать Пьеро устранить улики.» Видимо, имелось в виду позволить Пьеро сожрать проблему. Что ж, звучало это не сложно… Хотя Селина не уверена, дал ли он это задание, чтоб Пьеро случайно ее сожрал, или чтоб просто не путалась под ногами. Первый вариант больше подходит Шуту… Почувствовав горячее дыхание на затылке, девушка заметно вздрагивает, и на губах расплывается удивленная улыбка. Пальцы подрагивают от волнения, но она не оборачивается, позволяя Пьеро ее как следует обнюхать. – Моя любовь… Можешь обернуться. – Селина волнительно ждет пару секунд, прежде чем совсем медленно оборачивается и застывает с открытым ртом. Пред ней предстало существо, сама суть которого разрушала все представления о возможном и невозможном. Нечто, что мог породить лишь дивный сон или древний миф. Махина, что возвышалась над ней, вырезанная из первобытной темной силы. Могучее тело, каждая мышца которого обещала неимоверную смерть, было увенчано головой, размером с ее собственный торс, с выпирающими костными рогами. Из образа смертоносной зверюги только выбивался мягкий, волнительный взгляд, что скользил по ее фигуре, и светлые, почти белые волосы, что струились по его шее. Его чешуя – багровая, словно закалённая в огне медь, вспыхивала на солнце тысячами бликов, едва ли не ослепляя. Каждый рог был отполирован временем и опасностью, отражая свет с такой интенсивностью, что, казалось, Пьеро излучает внутреннее пламя. Его когтистые лапы могли разорвать что угодно, будь то камень или металл. Как же было ему тяжело с ними… Рядом с этой первобытной мощью любая другая тварь казалась жалкой букашкой. Она казалась рядом с ним жалким микробом. Перед ней было создание, вырвавшееся прямиком из глубин древних сказок, живое воплощение легенд и песен, столь совершенное и ужасающее одновременно, что невозможно было отвести и взгляда. Величие его не подлежало сомнению, насмехаться над подобным совершенством было кощунством. Как только люди смели о таком думать? Это был Дракон. Он был драконом! Но не хватает одного… Дракон. Без крыльев. Но его это нисколько не портило. Поняв, что молчит слишком долго, Селина пару раз глупо моргает, а затем на мгновение прикрывает горячее лицо руками и сдается: – Господи, Пьеро… Ты великолепен… – И не успевает она и руки протянуть, чтоб огладить величественную морду, как его огромный горячий язык, которому, к слову, впору мясо с кости сдирать, ласково и нежно проходится по ее лицу. А затем еще и еще. Его огромный хвост ударяется об землю с такой силой, что он, кажется, хочет сообщить всем на опушке о своей безумной радости. Селина лишь хохочет, стараясь увернуться и закрыться от его лобызаний, но активно не сопротивляется, до того момента, пока мокрая кофта не начинает липнуть к грудям. Резко схватив его морду, девушка смотрит пару секунд в огромную зубастую пасть, а затем довольно ухмыляется: – Все, прекращай, а то прогулка короткой выйдет. – И он подчиняется, смотря на нее непонимающим взглядом, но, заметив, как она недовольно отряхивает кофточку, неловко отводит морду в сторону. – Извини-извини-извини. – Его хвост начинает стыдливо подметать землю, на что девушка опять смеется. Ну какой из него дракон, если повадки самой настоящей собаки? – Все нормально, Пьеро. – Селина делает шаг к нему и начинает гладить его бок, как бы успокаивая. И вновь пару раз уворачивается от его желтоватого языка, грозя ему пальчиком. – Лучше удостоверься, что тут нет случайных грибников там, или фотоловушек. Клянусь, Шут с меня кожу снимет, если в новостях покажут твое фото. – Все чисто, я уже проверил. – Пьеро переворачивается на спину, подставляя под твои почёсывания свой живот и даже тихо мурчит, на свой лад, но затем вздрагивает. – И Шут не посмеет тебя тронуть… Я не позволю. Девушка хмурится на мгновение и прикусывает губу. Преданность Пьеро ей нравилась, это было забавно и значительно тешило ее эго, но… Монстром она не была, ни в буквальном, ни в переносном значении. Пьеро вместе со своей Семьей провел сотни, если не тысячи лет, но вот Селина… Она проживет, если повезет, лет шестьдесят, может, семьдесят. Глупо менять стабильность на жалкого человека. Он уже совершил эту ошибку однажды… И не такой она жизни ему хотела вновь. Задумывался ли он, что ее жизнь, по сравнению с его – лишь жалкая крупица времени? Но вместо того, чтоб обрушать на него свои тяжелые думы, она совсем притворно весело говорит: – Если б я знала, что у тебя линька - взяла бы щетку. – Некоторые чешуйки приходилось складывать в карман, так как они прям норовились остаться у нее в руках. Пьеро как-то сконфуженно вздрагивает, а затем тихо порыкивает: – Это еще не линька, моя госпожа… – Он смущенно отводит свою морду в сторону и слишком быстро произносит: – НоЯпопрошуТвоейПомощи. Пьеро сияет… Не в буквальном смысле, конечно, – хотя с ним это иногда трудно определить. На мгновение Селина задумалась, но, вспомнив, что на уроках биологии едва ли затрагивали тему ящериц, пожимает плечами. Возможно, для его вида подобные действия были… Да без понятия, честно говоря. Это же Пьеро, он всегда так или иначе будет большой загадкой. – Ладно, большой парень. – Селина со всей силы хлопает его по боку, прекрасно понимая, что едва ли он это почувствует. А вот она чуть ли не шипит, чувствуя болезненные мурашки по всей руке. – Тебе пора размяться. – Но, моя любовь, я не могу оставить тебя тут одну. – Его горячее дыхание вновь опаляет ее лицо, и Селина на секунду умиляется, но затем сует руку в сумку и достает огромный нож. – А я не одна, со мной мой кинжал и, конечно же, вагон и маленькая тележка опыта, полученного в походах! – Пьеро шокировано озирается, словно действительно искал вагон и маленькую тележку. – Пьеро, блин, это же просто метафора!

***

Игнорируя огромную фигуру, слоняющуюся по поляне с диким азартом, девушка с усилием старается зажечь костер. В теории это было легко, но вот на практике… Опилки она собрала, даже натаскала сухую траву, но заветная искра все никак не хотела поджигать подношение. Пьеро, словно зверь, что давно держали на цепи, – бегал по опушке, точил когти об кроны старинных деревьев и все норовил помочь Селине. Та каждый раз вспыхивала от недовольства и ревностно охраняла свое занятие, вопя, что ей просто нужно время. И все же, она слишком часто отвлекалась на его статную фигуру, а он, явно чувствуя это, – красовался. Да только в какой-то момент – сдавшись, Селина поднимает голову и страдальчески стонет, замечая, как Пьеро, словно лиса в степи, прыгает на пару метров вверх, а затем буквально втискивает свою мордочку в землю. А затем еще и еще. А затем в ее руки падает маленький крот, и она едва ли не откидывает его в сторону, явно не ожидавшая такой подачки. – Кротик… Как мило… – Стиснув зубы, произносит Селина, разглядывая маленького грызуна на своих коленях. А затем тянет руку и треплет довольную морду перед собой. – Ты ж мой охотничек! – Я… Я могу добыть еще… – Запыхается мужчина. – Еще крота? – Пожалуйста, не надо больше грызунов. – Может, кого-нибудь более съедобного? – Ты хочешь, чтоб я тебя накормил, моя госпожа? – Он кажется удивленным, словно даже и представить о таком не мог, что довольно странно. Кто бы в здравом уме отказался от подачки со стороны огромного динозавра? Неужто он думает, что Селина побрезгует есть еду, пойманную им? – Только не отходи далеко, хорошо? – Его горячий язык вновь проходится по ее лицу, и девушка в очередной раз морщится, но не брезгует. Отряхнув его морду от земли напоследок, она проводит взглядом его величественную фигуру, пока та не скрывается за деревьями. Крот благополучно возвращается в свое поврежденное жилище, а Селина продолжает пытаться смастерить огонь.

***

Когда перед Селиной распласталась туша статного, огромного оленя, она не смогла сдержать восхищенной улыбки. Пьеро, очевидно, выбрал лучшего из всего стада, приложив все усилия, чтобы впечатлить свою госпожу. И ему это удалось. Единственным изъяном на великолепной шкуре был отпечаток зубов на могучей шее, но в остальном... это была работа мастера, существа с огромным опытом: быстрая, чистая, не оставившая существу шанса на мучительную агонию. Пьеро все это время смотрел лишь на нее, на то, как загораются ее глаза при виде него, как тут же испаряется это лёгкое волнение от того, что его долго не было рядом. Но он всегда был, даже когда она, уверенная, что никого рядом нет, едва ли не дрожала от чувства свободы. Его животная натура давила на нее, пугала, пусть она об этом никогда и не скажет. Но это было что-то на уровне инстинктов, пусть она мастерски и игнорировала это. – Иногда я забываю, что ты существо с вековым опытом за спиной. – Тихо признается она, переведя свое внимание с туши на него. В ее глазах лишь теплый огонек принятия, словно перед ней стоит все тот же красочный клоун, а не огромное чудовище, забравшее тысячи жизней. Она принимала его таким, какой он есть. А ему же впервые стало стыдно за свою природу. – С костром так и не вышло… Так что я заберу себе кусочек домой… Может, ты даже приготовишь его для меня? – Ее тон пару раз скачет на октаву, словно она так и не может успокоиться от столь щедрого подношения. Но, заметив отсутствие хоть какой-то реакции у Пьеро, задумчиво подходит к нему ближе. – Все нормально? А Пьеро лишь утыкается своей огромной головой ей куда-то в район солнечного сплетения и прикрывает глаз. Увернувшись от его рогов, девушка мнётся пару секунд, а затем начинает гладить всё, до чего может дотянуться. Сначала выходит слишком порывисто, нервно, но, поняв, что ее милого клоуна посещают мысли, что совсем недавно проносились и в ее голове – замирает. – Пьеро, милый мой Пьеро. – Ее тон разит сладостью и принятием. Но она не спрашивает, что его тревожит, знает, что когда придет время, он сам откроется ей. Но сейчас… Она не хотела его заставлять. – Мясо стынет... – Задумчиво произносит он, делая шаг в сторону. И Селина незаметно для него ухмыляется, всё понимая. Ладно, она подыграет. – Чур, мне достанется кусочек шеи… И рога. – Она достает нож из сумки. – Тебе все остальное. – Но он весь твой, любовь моя! – В его глазах чувствуется огонек возмущения, отчего Селина расплывается в улыбке. – Милый, боюсь, мои аппетиты не настолько… Огромны. – Легкая кокетливая ухмылка озаряет ее лицо. – Так что разделим твой улов. И не смей отказывать. – Ну, раз госпожа настаивает… – Его клыки обнажаются.

***

– Он должен был вернуться без сил, а не бегать повсюду от счастья! – Восклицает Шут, грозно таращась на девушку.

– Ты не дал мне с собой мяч для игры!