Reverse fever

Всё начинается с Уилла. Всё всегда начинается с Уилла. С его глаз, его взгляда, его дыхания, того, как вздрагивают его брови, дрожат глаза, зрачки расширяются, он морщит нос и поджимает губы, и смотрит куда-то в сторону, смотрит дольше чем когда всё нормально. Никто обычно этого не замечал. Майк даже не спрашивал, не спрашивал Лукаса о зрачках Уилла и не спрашивал Дастина, сколько раз Уилл прерывисто выдохнул, словно сейчас начнёт задыхаться. Возможно Майк чувствовал бы себя задетым, если бы кто-то из них смог дать ответ хоть на один из этих вопросов, но было ясно до очевидности, что никто больше, кроме, конечно же, него, не следил за тем, как меняется поведение Уилла. А Уилл всегда, если честно, пропадал незаметно. Он плёлся где-то сзади, и часто молча, как губка, впитывал споры друзей и даже не всегда вставлял свои пять копеек. И вот идёшь ты, и смеёшься, и вроде бы поворачиваешься к Уиллу, поймать его понимающий взгляд, а там пусто. И когда, спрашивается, он отошёл? Уилл пропадал незаметно. Он всегда пропадал незаметно. Всё продолжается, когда Уилл становится дёрганнее. Вечно выглядит так, словно вот-вот заплачет, но держится молодцом, ведь он всегда был сильным. Не такой он слабый как все думают, и нечего его опекать, нечего лезть к нему, и трогать его нечего, так Майк и думает, когда помогает Уиллу подняться, когда приобнимает его за плечи или прикрывает собой от потенциального негатива. Мимолётно касается его руки, подмечая то, какой он холодный. Но, конечно же. Уилл сильный. Майк убедится в том, что никто не собирается гиперопекать Уилла по мелочам, прежде чем сам проведёт его до дома. Ещё не стемнело, но ждать темноты нельзя. До темноты Уилла заберёт обеспокоенная Миссис Байерс, или, если она будет занята, пошлёт за ним Джонатана, а тогда Майк не сможет самостоятельно убедиться в том, что Уилл будет в хорошем настроении, когда доберется до дома. Всё заходит дальше, когда на улице начинает холодать. После школы их ловит ветер, сильный и пробирающий до костей. Дастин придерживает кепку, словно та может улететь, а Лукас кутается в кофту, Майк и сам чувствует, как продувает его свитер, но кидая взгляд на Уилла, понимает, что тот и не вздрогнул. А на улице холодно. А Уиллу комфортнее держаться в прохладе. Он зовёт это "инстинктом старшего брата", когда накидывает на плечи друга свою кофту. Ведь честно, будь это Холли, он конечно же сделал бы то же самое, ещё и застегнул бы её доверху! Но, если ещё более честно, будь это Лукас, он бы лишь фыркнул и подколол насчёт того, что наверное уж плохо ему без накидки. Всё заходит в тупик, когда Уилл мотает головой и скидывает его кофту обратно. — Мне совсем не холодно. Он снова поджимает губы, и зрачки его снова расширяются. Его глаза, его зелёные глаза, теперь такие.. карие. Тупик. Так можно назвать это. Это тупик. И тупик этот будет в больнице. Майк задыхается тогда, когда от боли задыхается Уилл. Держит, прижимает ближе, сжимает рукой его серую футболку, мокрую от пота. Он чувствует как Уилл трясется, чувствует, как цепляется за него руками почти тащит за собой, когда его, кричащего от боли, пытаются затащить в машину скорой помощи. Ловит на себе взгляд Джойс, когда собирается запрыгнуть в машину вслед за Уиллом, и она словно собирается ему отказать, послать домой, но через секунду лишь молча даёт ему продолжить, даёт Уиллу и дальше сжимать руку Майка. Затем ожидание. Майк лишь звонит маме из больницы. Запинающимся голосом говорит, что опять сегодня останется у Байерсов, и нет-нет, всё хорошо, у них всё хорошо. Он сидит у кровати Уилла, пока взрослые о чем-то говорят за дверью палаты. То шепчут, то кричат, но их слова, их вечно унылые и страшные слова, напоминающие о том, что всё лишь продолжает начинаться, слушать не хочется. Он проводит пальцем по ладони Уилла, а она холодная. Уилл стонет с закрытыми глазами, как в бреду, поджимает губы, и метается на подушке. Словно у него температура, но наоборот. Обратная температура. Холодный, холодный как с мороза, холодный как лёд, как ночной ветер, как снег, как.. Как нежить. Но сорванное дыхание Уилла напоминает о том, что он жив. Он жив, жив. Он был бы таким же холодным, если бы его тело достали со дна озера год назад. Но он жив, он дышит. Он просто.. Замёрз. — Шпион.. Майк тихо шепчет, почти одними губами, но это слово, почти напоминание, всё равно долетает до Уилла, и он сжимает руку, он может открыть глаза, и посмотреть на Майка, может выдохнуть, почти икнуть с пародией на усмешку, но в его глазах читается страх. И говоря о глазах, всё, да, всё продолжается его же глазами. Они действительно карие. Ему не померещилось от расширенного зрачка, а может тогда ещё действительно показалось, но не теперь. Не его глаза. Теперь не его. Но Майк не может сказать этого вслух, когда смотрит на лицо Уилла, и ловит своё отражение в этих новых глазах. Быть может, глаза не Уилла, но они у него. Всё равно у него. И его лицо, по-детски круглое и миловидное лицо с мягкими чертами, ещё более сглаженными конкретно этой прической, теперь выглядит ещё более беззащитным, ещё более уставшим и непонимающим, за счёт этих глубоких, почти как у щенка, глаз. Но когда Уилл смотрел на него зелёными глазами — Майку нравилось больше. Уилл хочет раскрыться, скинуть с себя и так лёгкую больничную простынку, но Майк накидывает её обратно, и почему-то машинально тянется ко лбу своего друга. "Синдром старшего брата" — снова оправдывает себя, и так и не дотронувшись, собирается убрать руку, но под взглядом карих глаз, всё равно касается, словно проверяя температуру, которая скорее ушла в минус. — Холодный? — тянет тихо Уилл, но на самом деле чувствует себя как во сне, ему слишком жарко, слишком липко, озноб прилип ко всему телу и неконтролируемо снова бросает в дрожь. — Ледяной. Майк обхватывает руку Уилла, словно хочет согреть хотя бы её. Снова усаживается на стул у кровати, и в тишине даёт Уиллу не переживать, не думать, не слушать, и просто чувствовать, просто ощущать присутствие. Смотреть, как "болеет" Уилл - это, возможно, пытка. И Майк не паладин, в действительности, в этой реальности, вне мира днд, никакой он не паладин, но если бы он был, если бы он мог стать им хотя бы на одну минутку, здесь и сейчас, в этой больничной палате, снять страдания Уилла - было бы единственной его целью. Когда они были младше, Уилл всегда был болезненным ребёнком. Майк помнил день, когда сидя на качелях, Уилл сказал ему "да", а на следующий день этот мальчик, ставший его первым другом, не пришёл в детский сад. Майк переживал. Честно признаться, он плакал, вися на шее у мамы, говоря, что наверное Уилл передумал быть его другом, и уже не вернётся, но спустя пару дней, этот мальчик всё таки пришёл вновь. Сидел на тех же качелях, и словно ждал его, своего нового друга. Он заболел тогда, заболел прямо на следующий день после их знакомства. Уилл всегда заболевал резко и неожиданно, но всегда выбирался крайне быстро. Так что теперь, сидя в этой больничной палате, мечталось о том, чтобы это снова была простая простуда. Простуда, что завтра уже пройдет, и на радостях, они все отменят свои дела и планы, и засядут в подвале Майка, устроив партию на семь часов, до самой темноты, празднуя возвращение Уилла Премудрого. И на этот раз, Майк не отпустит Уилла домой одного. Не отпустит, уговорит маму устроить им ночёвку, уговорит Джойс отпустить Уилла к ним на всю ночь, и они будут разговаривать допоздна, будут смеяться и прятаться под одеялом, когда Ненси раздражённо прийдёт отчитывать их за поздний хохот. — Давай устроим ночёвку. - снова шепчет Майкл, подняв глаза на Уилла. - Когда ты выберешься. Уилл выглядит почти как спящий, если бы его не выдавало тяжёлое дыхание, которое он, очевидно, сам и контролировал. Он улыбается, одними лишь уголками губ, и кивает, не открывая карих глаз. — Да.. Ночёвка. Я хочу. Холодная рука сжимает тёплую руку лучшего друга. Уилл всегда был слаб, сам так считал, и все вокруг твердили то же самое. Но если честно, если уж совсем по правде, готов он терпеть и жару, и боль, р обратную температуру, и страх, и готов бороться, и противостоять, и быть шпионом, и всё-всё-всё на свете, ведь знает, в этот момент он знает, что выберется. Выберется, ведь рядом есть мама, и есть Джонатан, есть Боб и Хоппер, и ребята, и все-все, и есть рядом Майк, вот прямо сейчас, есть Майк, обещающий ему ночёвку, и партию, партию часов на восемь. И хочется выбраться. И хочется всё пережить.