Любовь в подарочной ленте.

Глаза предательски ныли от напряженной работы без намека на перерыв, цифры и буквы в конспектах нагло разбегались в противоположные стороны и дело явно было не в освещении. Беллатрикс оставила попытку закончить с проверкой заданий до вечера, с усталым вздохом сдвигая очки на лоб, те мало чем помогали последние три часа. За окном в элегантном вальсе кружились хлопья снега и женщина невольно залюбовалась беспечной игрой снежинок, расфокусиров взгляд. Вообще-то у ведьмы и без того была масса дел, которыми следовало уделить внимание, например, упаковать всем подарки или попытаться разгрести бумажную волокиту прежде, чем наступит Новый год. Почему то именно упаковка подарков для Блэк была чем то особенным, а потому ей она занималась сама. Она могла психовать, если что то будет не так, рвать упаковочную бумагу и подобные садистские вещи, но всегда доводила дело до конца, пока результат не устроит ее саму. И нужно не забыть сделать заказ в одной из лавок на новые склянки и колбы для зелий Северуса. Предыдущие колбы настигла женщина, в порыве гнева, разбив их. Сам виноват, нечего было мне мозг делать, когда я не в настроении. Профессор мотнула головой. Как нудно! Праздник завтра, а у неё от количества будничных проблем почти нет этого беспечного настроения. Она хотела было вновь взяться за перо со скрипом зубов, но чуть не опрокинула чернильницу, когда дверь в её кабинет резко распахнулась. Первоначальной реакцией было метнуться в вошедшего этой самой злосчастной чернильницей, а лучше каким нибудь непростительным — просила ведь, не беспокоить, совсем уже страх потеряли! Но плечи тут же расслабились, когда Блэк увидела, что нарушительница спокойствия — возлюбленная. Гермиона едва ли не искрилась на месте, застыв на пороге с мишурой в руках и точно такой же на тонкой шее. Красивая. Единственное, что пронеслось в голове у женщины и эти слова были явно не про мишуру. Вот кому не занимать новогоднего настроения. Девушка стояла в длинном, почти до самого пола, кобальтовом халате, так по-королевски контрастирующем с её каштановыми волнами волос. У одеяния были широкие, аристократичные рукава и старшая невольно залюбовалась этим зрелищем. За всеми делами она даже забыла о времени, поэтому не сразу поняла, почему девушка заявляется к ней в таком виде. — Скучаешь? — Грейнджер переступила порог, закрывая и запирая за собой дверь. Она юркнула за спину профессора, родные руки тот час же легли на уставшие плечи, приятно разминая ноющие мышцы. — Стараюсь решить все дела до праздника — скучающе отозвалась женщина. — И как? Есть прогресс? — поинтересовалась младшая, но судя по лицу Блэк, ответ был очевиден. — Если бы, — фыркнула Белла и запрокинула голову, прикрывая глаза. Почти сразу ощутились мягкие губы на лбу. О, Мерлин, если бы не возлюбленная,то она наверняка бы тронулась умом от нескончаемой работы. Личный датчик стопа, не иначе. — Надо отдыхать! А то ты себя так загрузила, что совсем спокойной стала! Где моя ходячая язва и женщина - сарказм, мм? — Я? Это оскорбление, малышка, — она потянула девушку к себе, усаживая на колени. Руки по-собственнически легли на талию, мягко поглаживая сквозь одежду. Так приятно касаться легкой шелковистой ткани халата. — Акцент был на отдыхе, Белла. — шипит девушка. И тут же её внимание переключается на свёрнутую в рулоны яркую бумагу для упаковки, брошенную в угол кабинета. Грейнджер тут же с хитрым прищуром смотрит на женщину, а та, в свою очередь, благодарит небеса, что додумалась убрать все подарки в шкаф. — Так…ну ка — затворнически начала Гермиона, приблизившись к лицу профессора. Извечная игра который год подряд — девушка каждый раз пытается выпытать информацию о подарке. Но все годы Блэк стойко держится — ещё ни одного провала. — Даже не пытайся. И не угадаешь, и я не скажу. — куда то в шею младшей буркнула женщина. — Это гитара? — не всем в окружении девушки была известна ее любовь к игре на гитаре, но Белла, очевидно, в их состав не входила. — Ну и где бы я её по-твоему спрятала? — женщина вопросительно подняла бровь. — Те туфли, которые мне понравились? Ну, в той лавке, когда мы были в городе, помнишь… — все не унималась ведьма. — Нет, малышка , слишком холодно. — она неумолима. — Альбом для зарисовок? Ну мало ли. — пожимает плечами девушка. — Миона… — шипит старшая, чуть сжимая талию девушки. — А может.. Или.. Серьги? О, было бы чудесно! — мечтательно воскликнула Гермиона. — Грейнджер. — Белла все пытается остановить поток идей этой неугомонной. — Книга? Хотя.. Слишком примитивно для тебя, особенно, когда ты решаешь, что книги для меня важнее тебя, ревнивица. Но это, между прочим, хороший подарок… — все рассуждала младшая. Непрекращаемая болтовня внезапно прерывается мягким, но в то же время неожиданно зажигательным поцелуем. Беллатрикс, с легким хитрым блеском в глазах, потянула за мишурой на шее Грейнджер, притягивая её к себе. Её губы накрывают губы возлюбленной, излучая нежность и страсть в каждом прикосновении. Девушка, без тени сомнения, с охотой отвечает на этот зов, проникая своим языком в сладостный мир поцелуя, щекотно лаская и провоцируя ведьму, которая уже чувствует, как внутри нее загорается пламя желания. Чертовка, всегда знает, куда надавить. Она, словно оживший в танце огонь, ещё крепче сжимает тонкую талию своей возлюбленной, не уступая в напоре и порыве. Женщина позволяет себе чуть распускать свою изощренную, словно сделанную из рафинированного сахара, чувствительность, почти прикасаясь к языку Гермионы, который оказался в плену сладостного соблазна. Дыхание становится учащенным, прерывистым — воздух отчаянно отказывается наполнять лёгкие, словно стесняется свидетелей этого горящего момента. Но, пожалуй, это не имеет значения. Руки девушки теряются в черных волосах Беллы, она распускает отросшие пряди, запускает в них пальцы и приятно оттягивает назад, отчего профессор едва не рычит. Желание которое разгорается внизу живота, как спичка, неспешно брошенная в озеро бензина — яркий, упоительный и стремительный всплеск страсти. Это путь, который не входил в изначальные планы, когда Блэк лишь хотела шутливо прервать разговор. Но сейчас, в этом моменте — так даже лучше. Внезапно, младшая разрывает поцелуй, оставляя тонкую, едва заметную ниточку слюны между ними. От такого зрелища сносит крышу. — Можно один подарок я тебе сейчас подарю? — горячо шепчет возлюбленная, развязывая пояс халата, позволяя шёлку сползти по точёным плечам, испещренным россыпью веснушек, обнажая… О, Мерлин. Белла не знала, куда прятать взгляд — под халатом не оказалось привычного комплекта из майки и шорт, который девушка обычно надевала перед сном. Вместо этого под тканью скрывалось лишь её обнаженное тело, изысканно перевязанное багровой лентой — подарок, который вот-вот предстоит раскрыть женщине. Лента начиналась у живота, там же перекрещивалась и изящно вилась под рёбрами, которые можно было легко пересчитать невооружённым глазом, столь изящна и худощава была девушка. Затем украшение уходит за спину, завершаясь аккуратным бантиком, расположенным прямо над её небольшой, но пленительной грудью. — Сучка, — шепчет Блэк, пожирая взглядом тело напротив, сминает молочную кожу на бедрах, нижнее белье мокнет, подталкивая прервать разглядывания и наконец, сделать хоть что-нибудь. — С Новым годом, Белла, — хрипло шепчет Миона, прикусывая нижнюю губу, прекрасно зная о том, какой эффект это возымеет на женщину. Та стаскивает с ее малышки сначала мишуру с шеи, затем рывком встаёт со стула и подхватывает девушку на руки, сажает ее прямо на свой рабочий стол, не заботясь ни о каких отчётах и проверенных эссе, над которыми она так старательно корпела. Жадные поцелуи возобновляются, плавно перемещаются на тонкую кожу на шее Грейнджер. Блэк бывает разной, зависит от настроения и обстоятельств. Иногда она нежна, медленна, выверяет каждое прикосновение, будто находу производит вычисления о лучшем угле проникновения. Сейчас она резка, её движения отрывистые, с легкой грубостью, но неизменной тактичностью. Губы сминают открытую раскалённую кожу, покусывают и посасывают, оставляя метки на девичьем теле, как знаки абсолютной власти. Гермиона слишком чувствительная, особенно в этом месте — ахает и постанывает от каждого касания, дрожит, когда горячее дыхание женщины согревает её острые, как копья, ключицы. Девушка опирается на руки позади себя, подставляя всё тело под ненасытные ласки профессора, выгибается в пояснице и запрокидывает голову, подавляя сладостный, рвущийся наружу, стон, когда язык Беллатрикс проходится по набухшему от вожделения соску. Она берет правую грудь в рот, посасывает, слегка оттягивая. Затем проворачивает такое же со второй грудью, а сама млеет, жар внизу живота становится почти физически ощутимым. — Белла…— тянет Грейнджер в полубреду, раздвигает бедра шире, как бы приглашая. Женщина хмыкает, упираясь руками в стол. Ну куда же без подразниваний. — Да, малышка? — спрашивает она непринужденно, выводя, одной ей известные, узоры на молочной коже девушки, пока та едва не хнычет от необузданной потребности. — Ну Белла, пожалуйста, — Миона хватает запястье профессора, сама тянет руку себе между ног. — Малышка, а тебя не учили просить? — Блэк без труда освобождает руку, хватая девушку за подбородок и заставляя посмотреть на себя. В карих глазах возлюбленой пляшут те ещё черти. — Белла…— в полустоне произносит девушка, в её глазах читается жажда и покорность, она готова сейчас на всё, лишь бы получить желаемую ласку. Замечательный подарок. Отмечает женщина, наблюдая за изнываниями ведьмы. — Пожалуйста… — как обезумевшая шепчет она, вновь прикрывая глаза, долго выдыхая через нос. — Нет, не так. Смотри мне в глаза, — Белла хищно облизывает пересохшие губы, стремительно сокращая расстояние, не выдерживая даже дистанции в несколько сантиметров. Теперь женщина буквально пригвождает возлюбленную к столу, а в воздухе витает искра, напоминающая о том, что за каждой нежной эмоцией скрывается глубокая жажда обладания. — Да блять, — рычит теряющая терпение Гермиона и распахивает помутневший взгляд, призывая всю себя на то, чтобы сконцентрироваться на глазах Блэк. — Трахни меня уже, я не могу ждать. — на одном дыхании произнесла Грейнджер, едва не шипя. Белла ни капли не удивлена — девушка не отличалась терпением. Вернее, не так. Миона не отличалась терпением в постели, всегда хотела здесь и сейчас, всего и сразу, устраивая марафон на выдержку для профессора. Не рискуя и дальше томить, женщина в два счёта скидывает с себя рубашку, позволяя младшей наслаждаться прекрасным зрелищам — плотная грудь профессора с розовыми, стоящими от желания, сосками. Девушка тут же приятно сжимает её грудь в своих ладонях, мнёт, тянет за соски, сжимает бугорки между пальцев. Старшая ведьма шипит от наслаждения, уже не помня себя снимает очки, откладывая их подальше. Какое-то время они просто ласкают друг друга, оглаживая бархатную кожу, позволяя пальцам бесстыже блуждать по телам. Хриплые вздохи, едва различимые стоны наполняют комнату профессора, но ей так плевать на то, услышат ли их. Её руки уже скользят по внутренней стороне бедра Гермионы, не доходя до самого желанного места, только околачиваются поблизости, слегка дразнят, распаляя возлюбленную. Та уже сочится от возбуждения, смазка щекотливо течет по коже и та нетерпеливо ерзает на бумагах, бросая на Блэк многозначительные взгляды. Наконец, пальцы Беллы касаются влажной промежности, женщина удовлетворенно хмыкает, целует девушку в уголок губ и шепчет ей на ухо, опаляя нежную кожу горячим дыханием. — Мм, уже такая мокрая… Голодная малышка. Ты ведь хотела именно этого. Сразу два примешь? — прикусив мочку уха и немного не оттянув, спросила женщина. Грейнджер одобрительно мычит, шепчет неразборчиво, такая разгоряченная, готовая принять все, что сделает ведьма. Профессор ласкает налившийся клитор размеренными движениями вниз-вверх, заставляя младшую по-щенячьи поскуливать и до белых костяшек сжимать край стола. Она уже вся дрожит от предвкушения и Белла, очевидно, намеренно пользуется этим. Она обводит пальцами сочащееся влагалище, затем осторожно погружает внутрь сразу два пальца — так мокро, что они беспрепятственно скользят до упора. Блэк слегка сгибает указательный и средний, что срывает с губ Гермионы длинный, пронзительный стон удовольствия. Чувство заполненности сводит с ума. Профессор начинает двигаться сначала медленно, позволяя привыкнуть. То, как лоно возлюбленной реагирует на каждый толчок лишает рассудка, мозг Беллы рассыпается, а девушка жмурится от удовольствия так, что перед глазами пляшут звездочки. Она растягивает узкую девушку, заполняя собой без остатка, вбивается грубее, но не увеличивая скорости. Ведьма на столе награждает сладкими, сбивчивыми стонами, её губы не смыкаются ни на мгновение, она ласкает собственную грудь, поскольку та отчаянно требует какого-либо внимания. — Хорошая девочка.. Давай, малышка, — сладко шепчет на ухо женщина, прикусывая мочку уха. Затем спускается ниже, снова на шею, облизывая ещё алеющие метки на коже. — Будь паинькой, раздвинь ножки чуть шире. — мурчит Беллатрикс. Гермиона полностью опускается спиной на стол, закидывая ноги на плечи Блэк, отчего у той плавится мозг от такого жеста, она откидывает черные пряди от лица, чтобы те не загораживали прекрасный вид. Пальцы внутри движутся с одним и тем же темпом, женщина до кровавого привкуса покусывает губы, стараясь не сбавлять напора. Девушка на столе распростерта перед ней, напоминает произведение искусства с этими разметавшимся каштановыми кудрями по тёмному дереву стола, с родинками, наизусть выученными профессором. Венера с картины Боттичелли, иначе не скажешь. И эта самая картинная богиня любви в лице Грейнджер сейчас дрожала от накатывающего волнами оргазма, сминая в руке какой-то из отчётов. Беллатрикс входит глубже, доводя до апогея удовольствия, и возлюбленная взрывается в наслаждении, выгибаясь на столе и томно постанывая на весь кабинет, жмурясь в усладе. Истома охватывает обессиленное тело, растворяя в неге блаженства, ведьма тянет ее на себя, чтобы украсть очередной горячий поцелуй. У старшей между ног уже болезненно тянет и Миона, на чувственном уровне улавливая побуждение женщины, соскакивает со стола на неокрепшие ноги, цепляясь за сильные плечи перед собой. Руки девушки быстро тянутся к пряжке ремня Блэк, избавляя её от такой ненужной сейчас одежды. Бёдра у женщины крепкие, случайным прикосновением ощущаются сильные мышцы под фарфорой кожей. Рывком с женщины снимают брюки прямо вместе с насквозь мокрым бельем, она даже не успевает ничего произнести, только тяжело дышит, позволяя главенствовать Гермионе. — Хорошо постарайся, малышка, — всё же самовольно срывается с губ, когда Белла падает на стул, болезненно ударяясь о его спинку. Младшая в той, пошлой манере, на которую только способна эта ведьма, опускается перед женщиной на колени, обхватывая бедра ладонями. — Конечно, милая. Подарок как-никак, — и расплывается в довольной ухмылке, припадая губами к покрытому синяками колену, едва ощутимо покрывая кожу поцелуями. Ведьма благоговейно прикрывает глаза, лишь слегка вздрагивая, когда губы девушки медленно приближаются к промежности, рука ложится на затылок Грейнджер, зарываясь пальцами в её длинные пряди. Когда они успели так отрасти? Девушка проводит языком по внутренней стороне бедра, затем рука, вплетенная в волосы, сильнее надавливает, прижимая к вагине и девушка лишь довольно, как кот, мурчит и пробует на вкус складки женщины, заставляя ту блаженно простонать. Белла уже изрядно взмокла, пока ублажала девушку, поэтому та собирает языком солоноватую смазку, ловко проходясь вокруг клитора. — Да, малышка, вот так… Хорошая девочка – выдыхает Блэк, поощряя ласки возлюбленной, ощущая себя невесомой в блаженстве. Та старательно вылизывает её, сначала хаотично водит языком, нарочито задевая комочек нервов, затем проникает внутрь, заставляя профессора взвыть от удовольствия. — Черт, Миона… Только не останавливайся. Не смей! — взмаливается она, как в лихорадочном бреду. В глазах всё плывет, тело покрывается испариной, даже несмотря на легкую прохладу в кабинете. Возлюбленная и не думает останавливаться, старательно проходится по всем складкам, повторяет поступательные движения вверх-вниз. Беллатрикс, находясь в чрезвычайном напряжении, совсем недалека от финала и девушка, в полной мере желая довести любимую даму, посасывает ее клитор, создавая вакуум. Та теряется в сладости мгновения, её стоны приглушенные, тихие, она почти до боли натягивает волосы на затылке девушки. — Черт! Я…почти…— шипит сквозь зубы женщина, встречаясь взглядом с диким и необузданным взглядом Мионы. Хотя на деле они только вчера вечером предались плотским утехам. Ведьма, услышав это, двигает языком плавнее, влага стекает по подбородку, щекотливо скатываясь ниже по шее. Блэк так сильно вжимает ее в промежность, что девушка едва ли не задыхается, но от такой горячей позиции лишь сильнее возбуждается. Она медленно проникает в профессора пальцем, прижимаясь к верхней стенке, и та в последний миг подавляет вскрик от удовольствия, она знает все её особо чувствительные местечки. — Ох, малышка…давай два, я хочу быстрее закончить…Порадуй меня, дорогая. Гермиона тут же добавляет второй палец, не прекращая старательных ласок языка, невесомо целуя чувствительный клитор. Несколько движений пальцами и тело женщины молнией пронзает судорога, электричеством пробегаясь по всему телу, оставляя покалывание. Она скулит от нахлынувшего экстаза, погружаясь в бездну наслаждения, где реальность меркнет, а чувства обостряются. Запрокинув голову назад, она не открывает глаз, позволяя волнам удовольствия смыть её с ног, в то время как тело, ослабленное и вялое, восстанавливается после смерча, вызванного хитро улыбающейся прелестницей, устроившейся между её ног. Девушка, вытирает влагу тыльной стороной ладони и разминает челюсть, словно подавая знак — игра только начинается. — Марш в спальню, — шепчет в приказном тоне Блэк, опуская многозначительный взгляд на Грейнджер и кивком указывает на дверь позади себя, ведущую из главной комнаты прямиком в спальню. Девушку не нужно просить дважды, она тут же подскакивает с места, будто выдрессированная и, подхватывая халат с пола, с улыбкой, застывшей в уголках губ, невинно спрашивает. — Тебе ведь понравился подарок? Ничего, что до Нового года? Белла, собравшая остатки сил, поднялась со стула и мигом подняла девушку на руки, без труда перекидывая её через плечо, не забыв оставить смачный шлепок на её упругой ягодице. — Конечно понравился, малышка, — произносит низким на октаву голосом женщина, почти ощутимо лаская бархатными нотами. — Но я планирую подольше насладиться своим подарком, — договаривает она, утаскивая возлюбленную в спальню.