День хлопот? Мандарин мне в рот!

❄️❄️❄️❄️❄️❄️❄️

      — И вот вы все такие сидите вокруг, рассказываете о своих суперспособностях, а мне так страшно… я думал, что всё, к работе дороги нет, всю жизнь буду видеть мир или полупрозрачным, или одноцветным. Кто знает, сны сегодня сбываются?       — Намджун, ты реагируешь, как восторженная школьница на записку от любимого. — Джин потрепал бойфренда по волосам и взял его руку в свои ладони. — Вот смотри, ты трогаешь мою руку, но ты же не видишь всех нас только в телесном цвете. Твой сон ушёл, улетучился… всё, расслабься.       Намджун внимательно вгляделся в каждого из парней, чтобы удостовериться, что сон действительно растворился вместе с ночной темнотой, и теперь можно вздохнуть свободно. Лица друзей, безмятежные и расслабленные, в последний день года светились счастьем и радостью. Эта встреча — первая общая за много долгих месяцев — наполняла их надеждой на новые совместные посиделки в будущем, которым никакая занятость не сможет помешать.       — А мне интересно, какие плюшки остальным достались? — Юнги с вызовом посмотрел на Сокджина, который уже пребывал в уверенности, что тема закрыта. — А вам не интересно? Серьёзно? Ну же, Джуни, я что делал? Молнии метал или с дельфинами разговаривал?       — Я не знаю, до тебя не дошла очередь. Я проснулся от головной боли.       — Ну, с будунища и не такое может присниться! А кого ещё помнишь во сне? Что они делали?       — Хосок был рулеткой, он знал точное расстояние между предметами в дециметрах, — грустно сообщил Джун. — Тэ погрыз вазочку. Сначала чипсы съел, потом и вазу… надкусил, короче! Сказал, что переваривает всё подряд и готовить ему ничего не нужно, стёклышек поклюёт. Или бутылку пластиковую схомячит.       — Слушайте, а мне повезло! — Хосок улыбнулся. — Я мог бы вычислять расстояния между планетами и нашёл бы новую обитаемую…       — Главное, помни, что нужно всё переводить в дециметры, — напомнил Юнги.       — Почему? А в метрах… или километрах…       — Нет, Хо, метры это попсово, а дециметры — это крайне важно! Астродинамика — наука точная, одним дециметром ошибся при подсчётах, и улетит корабль не на Марс, а, допустим, в созвездие Пегаса. Вот скандал-то будет! Межпланетный!       — Да ну тебя! — Хосок улыбнулся, ему нравилась способность Мина даже в ситуациях крайней нестабильности оставаться этаким островком безмятежного пофигизма, на котором можно спастись в любой шторм. — Да, Тэхёну крутой скилл достался… переработка пластика! Он смог бы спасти планету от пластикового порабощения. Джуни, вспоминай, кто ещё что погрыз?       — Никто. Чимин проявил невиданную результативность при конфетометании, Чонгук высказал нам претензии за то, что опекаем его сверх меры. Наш малыш больше не малыш! И точно знает, что мы о нём думаем.       — Это можно считать суперспособностью? — Чонгук оживился. — То есть я могу смотреть на любого человека и понимать, дружелюбен он или что-то имеет против меня? Класс!       — Мог, Чонгуки! В моём сне… — Намджун грустно усмехнулся и покачал головой. — Да зачем тебе это? Тебя и так все любят, никто не желает тебе зла. Кстати, ты ещё мог угадать имя любого человека, но проверить это мы не успели.       — Жаль… наверное, это здорово. А то мне иногда сложно сразу запомнить имена.       — Правила игр ему запомнить не сложно, а имена сложно! — поддел Юнги. — А Джинни? Стой, я угадаю! Он взглядом прожигал дырки в тех, кто над ним стебался, да?       Взгляд Сокджина, который в этот момент, видимо, очень жалел, что не обладает озвученной способностью, ясно говорил, что Мин уже мог стать похожим на дуршлаг.       — О, нет! Джинни, пощади, — продолжал развлекаться Юнги, — я чувствую, что силы покидают меня через сотни отверстий, прожжённых твоим убийственным взором… ах, я погиба-а-а-ю… сейчас мой мозг вытечет на пол…       Парни, наблюдая за спектаклем, устроенным одним из самых индифферентных людей, покатывались со смеху, и Сокджин, не выдержав, тоже начал хохотать, чем вызвал новую волну веселья. Намджун, с трудом успокоившись и всё ещё морщась от головной боли, процедил сквозь смех:       — Джина я тоже не помню во сне, наверное, у него не было суперспособностей.       — Эй! Как это?! У всех были, а у меня нет? — Сокджин перестал смеяться, будто обиделся на то, что во сне его обделили суперсилами. — Я что, мордой не вышел? Или всё разобрали до меня?       — Хён, ты чего? — Намджун обнял Джина и чмокнул в щёку. — Я просто проснулся раньше, не успел увидеть, что тебе прилетело. Да и суперспособности у нас были, прямо скажем, кринжовенькие. Я бы не хотел такое в реале получить.       — Джинни, а я думаю, что тебе не нужно никаких новых суперспособностей. Ты и так круче всех нас, да, парни? Настоящий красавчик, знаменитость, любимчик дам… и не только! — Юнги подмигнул и примирительно хлопнул друга по плечу. — А готовишь как, объеденье! Кстати, — он взглянул на часы, — а не пора ли нам готовить праздничный ужин? Пока всё запечётся-стушится-пожарится, глядишь — и новый год наступит.       — А сам не справишься? — Сокджин улыбнулся, глядя, как отчаянно Мин замотал головой. — Ладно, помогу…       — Джинни во сне сказал, что мы все вместе должны какой-то квест пройти… — встрепенулся Намджун. — Вроде как в кино: собрались все герои вместе — спасли планету от зла. Но нам либо дали не самые годные способности, либо планете ничего не угрожает.       — Слушай, Джуни, а тебе во сне не рассказали, как мы до жизни такой докатились? За что нам такие странные скиллы? — Хосок словно намеревался повторить эксперимент наяву.       — Так мы же желание загадали, — объяснил Намджун, — в полночь все вместе сказали, какие суперспособности хотим, съели по мандарину, потом… я не помню, что было потом, но когда рубились в снежки, мой порозовел…       Парни притихли. Рассказ Намджуна выглядел слишком реалистичным для сна и слишком сказочным для реальной жизни. Одно они знали точно — новый год ещё не наступил в той реальности, где они находились сейчас, да и мандарины появились только что.       Растерянные взгляды метались от одного к другому, будто искали ответ, и без того лежащий на поверхности, но от этого не более понятный, чем если бы его зашифровали в древних манускриптах. Юнги не выдержал:       — Вы тоже сейчас об этом подумали, да?       — О чём? — с опаской спросил Чонгук.       — Ну, что мы… не настоящие… вернее, эта реальность — совсем не реальность, а сон или проекция… нас затянуло в матрицу. А может, во временнýю петлю.       В глазах друзей начала мелькать паника — они и не хотели в это верить, но не могли полностью исключить возможность оказаться совсем не там, где рассчитывали. А Юнги продолжил зловещим шёпотом:       — А в полночь мы снова загадаем желания, скажем их все вместе, слова перемешаются, и мы опять получим самые дебильные из суперспособностей. Кстати, мандарины теперь есть, так что моя версия может оказаться правильной. Возможно, дедушка, у которого Чимин их купил, не простой продавец, а волшебник? Поэтому мандарины исполняют желания. Нет, мы определенно должны в полночь съесть хотя бы по дольке одного мандарина.       — Фиг тебе! Я буду пить шампанское! — Сокджин упёр руки в бока, грозно глядя на Мина. — В новый год пьют шампанское, а не загадывают желания на мандаринах! Только тебе могла прийти в голову такая глупость!       — Вот-вот… в моём сне вы тоже спорили о шампанском и мандаринах… — Намджун простонал, закинув голову на спинку дивана. — Не-е-ет… это не может быть правдой! Ребята, я никогда не запоминаю сны так подробно! Это был не сон!       — Да что вы, как маленькие! Не видите, что Юнги прикалывается? Это же можно проверить! — Чимин поднялся и сбегал на кухню, притащив пластиковую салатницу. — Кусай! — приказал он Тэхёну, но тот отступил на несколько шагов и замотал головой.       — Охота была зубы ломать! Я дантисту столько бабла отвалил, что теперь готов есть только то, что измельчили блендером! Моя улыбка — это часть профессии! Угрюмому сомелье трудно убедить клиента купить бутылку вина стоимостью как гоночный велик.       — Так, один слился… Чонгук… ну, тут я не знаю, как проверить… — Чимин осмотрелся и нашёл подходящий объект для испытаний. — Тогда Хосок-хён! Сколько дециметров от кресла до подоконника?       — Что? А дециметры — это сколько? — Хосок пытался пальцами показать искомую величину, но не был уверен в том, что угадал. — Могу попробовать в метрах. Допустим, метра… два? Есть рулетка, Юнги?       Все дружно показали пальцами на самого Хосока и заржали, будто шутки смешнее в жизни не слышали.       — Есть, но я тебе и так скажу. Здесь и полутора метров не будет. — Юнги хлопнул друга по спине. — Всё нормально, Хо! Ты не будешь измерять расстояния между планетами. Так, кто ещё? Намджун вроде разобрался со своими цветными снежками? Чимин? А ты?       — Что я?       — Ты вроде конфеты куда-то кидал, баскетбольный вундеркинд.       — В вазочку, — отозвался Намджун, — вот отсюда и до подоконника. Только у нас нет таких конфет. Может, мандарины?       — Щас! Руки убрали от мандаринов! — Юнги схватил корзинки и поднял над головой. — Чимин притащил мне их, рискуя жизнью. Кто знает, что там за дед их продавал! Вдруг он взамен потребовал что-то очень дорогое! Чимин, признайся, ты расписывался своей кровью?       — Хён, ладно тебе… — смутился Пак, — может…       — Т-с-с! — оборвал его Юнги. — Молчи! Бери вон мармеладки и стреляй, снайпер!       Когда десятая мармеладка оказалась на полу, Джин отобрал у Чимина кулёк и рявкнул:       — Всё! Хватит продукты переводить! Из тебя форвард, как из меня Дюймовочка. Юнги, Намджун, идём готовить. Вы, — он указал на Тэхёна с Чонгуком, — приберите здесь. Хосок, украшай гостиную, а то новым годом и не пахнет. Чимин, ты добыл мандарины, ты молодец, можешь делать, что тебе вздумается!       Озадачив всех, Сокджин гордо удалился на кухню, толкая впереди себя Намджуна с Юнги. Плотно закрыв за собой дверь, он ехидно поинтересовался:       — Мин Юнги, ты что затеял? Хочешь, чтобы мы с твоей дачи сразу в дурку переехали? Что за развод? Ну, ладно Джуни… перепил человек, ужастиков во сне насмотрелся, понять можно! Но зачем усугублять? Нафига ты остальных заводишь?       — По-моему, весело получилось? Нет? — Юнги бодро доставал продукты из холодильника и шкафов. — Ребята, ну вы чего? Наши посиделки всегда такие скучные. Ну ладно, не скучные, а однообразные. Едим и пьём одно и то же, играем в одно и то же… а тут такой ивент нарисовался! Я не мог упустить возможность развлечься.       Сокджин очищал и резал овощи, Намджун сидел напротив и любовался своим талантливым во всех отношениях бойфрендом, пока Юнги разделывал куски мяса для запекания на гриле. На кухне царила та самая атмосфера, когда слова не нужны, каждый занят своим делом и получает от этого истинное наслаждение.       Подготовив продукты, парни решили немного освежиться, и вышли на террасу покурить. Последний день года — ясный и погожий — словно решил подарить на прощание немного солнечного тепла, извиняясь за снежные ночи накануне.       — Юнги, ты с боссом Хосока дружишь? Или просто по-соседски выпиваете? — Сокджин дымил, не глядя на друга, любуясь искрами солнечного света на белом снежном одеяле.       — Он считает себя поклонником моего творчества. Во всяком случае, скупает все мои книги. Может, надеется, что когда-то они станут ценнее, чем сейчас. А что такое?       — Хо вчера сказал Намджуну, что из-за босса он обломался с креслом заместителя департамента. И туда взяли сыночка какого-то министра. Это правда?       — К сожалению, да… — Юнги вздохнул. Тема разговора была ему глубоко небезразлична. Он-то знал, как стремился Хосок пробиться туда, где сможет не просто предлагать свои проекты и ждать решения сверху, а будет иметь возможность внедрять свои идеи. А идеи впечатляли. — Но это ненадолго, парни. Сынок министра скоро уезжает в Нидерланды, его пристроили лишь на время, ну и для пунктика в послужном списке. Так что нужно немного подождать. Лучшей кандидатуры, чем Хосок, у начальника департамента нет. Но приказы свыше не обсуждаются, сами понимаете. — Мин развёл руками, признавая, что никак не сможет повлиять на продвижение друга.       — Уверен, что это действительно ненадолго?       — Уверен. Думаю, уже весной наш Хосоки будет проставляться за новую должность.       — Это хорошо. Тогда можем идти обратно, ещё много чего нужно приготовить. Джуни, ты как? Головушка не болит? Может, вздремнёшь, пока есть время?       — Нет! — Намджуна словно подбросила вверх неведомая сила. — Я не хочу спать! Я теперь боюсь спать…       — Ну что ты, милый? — Сокджин обнял любимого и улыбнулся той самой улыбкой, от которой когда-то растаяло сердце центрового. — Это не повторится, обещаю! Я буду сидеть рядом и отгонять плохие сны, хорошо?       — Хорошо…       — Эх, парни, я так рад, что мы собрались! — Сокджин потянулся, хрустнув шеей. — Здесь классно! Воздух свежий, ёлочки, снег… за Хосока я теперь спокоен, у остальных вроде тоже всё в порядке, вот только ты, Юни…       — А что я? У меня тоже всё в порядке… скоро сдам новый роман в печать.       — О чём он? — Намджун с любопытством уставился на друга.       — Он… о любви, конечно. О том, как важно не пропустить знаки судьбы и вовремя остановиться, увидеть своё счастье. Не пропустить в суете серых будней.       — Я надеюсь, что ты поступишь так же… — Джин вошёл в дом, снял пуховик и вместе с Намджуном поднялся на второй этаж.       Спустился он довольно быстро, Юнги не успел даже пожарить лук.       — Уснул… — сообщил он и сел рядом с другом. — Юнги, это не моё дело, но тебе стоит признаться… он не заслуживает столько лет терзаться и ждать от тебя взаимности. Почему ты не хочешь, наконец, как-то всё…       — Джинни, я хочу! Очень хочу… но мы живём, как на разных планетах: он весь в своей работе, я в своей. Что это за семья?       — И что? Мы с Джуни тоже порой не видимся неделями, когда я на съёмках. Зато встречи потом — это просто мёд!       Юнги медленно помешивал овощи в сковороде, задумчиво глядя в окно. Он доверял Сокджину. Его интуиции, опыту и советам. Но вот в вопросах любви старался следовать собственным установкам. Проблема заключалась лишь в том, что в данном случае все его прошлые установки потерпели крах.       Он надеялся, что чувства к парнишке, который всегда смотрел на него таким чистым и преданным взглядом, со временем угаснут. Думал, что сможет и дальше существовать вне привязанностей и зависимостей личного характера. Ведь он, как одинокий волк, не нуждался в ком-то, не шёл на поводу у сиюминутных желаний. Он хотел посвятить себя творчеству, не отвлекаясь на банальные человеческие слабости. Ведь только так он смог бы достичь уровня, к которому стремился.       Но то самое — человеческое и человечное — всё чаще напоминало о себе смутными всполохами из прошлого. И будто звало куда-то, в поля или луга… на берег моря, в горы, в лес… или в космос.       В бесконечный космос погружения в другого человека всем своим существом.       Ему словно не хватало того земного и человечески-необходимого, что даёт крылья, уносит к новым горизонтам, дарует вдохновение и особые слова для передачи всех скопившихся в голове мыслей и переполняющих сердце эмоций.       Почувствовав запах слишком поджаренного лука, он словно вернулся в свою земную оболочку из каких-то астральных далей, отставил сковороду и прошептал:       — Вам проще. Вы с самого начала знали, что будете вместе, пусть даже вопреки всем и всему. Хотя я до сих пор не понимаю, как тебе удаётся избегать скандалов в прессе? Это же лакомый кусочек для журналюг — любимец нации, актёр десятилетия и вдруг — гей.       — Ну, гей я вообще-то не вдруг. А с прессой вполне можно сотрудничать. Если давать им немного, но постоянно вкусных крошек, то основное блюдо они пропустят. А я никогда не отказываю в интервью, селфи и автографах. Главное, обговорить заранее детали. — Сокджин аккуратно выбирал из сковородки зажаренные кусочки и тут же съедал их. — А тебе и того проще! Ты писатель, у тебя могут быть свои закидоны типа нежелания общаться с публикой или катастрофической нехватки времени. В этих купырях тебя не отыщут даже самые преданные поклонники. А если и сунутся — охранные системы тебе в помощь.       — А если он уже перегорел? Если скажет, что больше не любит меня? — Юнги покачал головой, не веря в счастливый исход.       — Не скажет… только любящий человек мог отправиться за мандаринами, даже не зная, куда ехать. И ты же не слепой, видишь, как он на тебя смотрит. Так что запихай свои сомнения подальше и начни новую жизнь. Сейчас самое время.       — Хорошо… я подумаю…       — Ты достаточно думал, теперь стоит хоть что-то сделать, Юнги! Ты же капитан, ты умеешь принимать решения, так прояви характер! Представь, что до конца финального матча две минуты, а разрыв в счёте — десятка.       — Обожаю твои нестандартные советы. — Мин усмехнулся. — Ты умеешь мотивировать.       — Кстати, если ты всё-таки сольёшься и не сделаешь того, что обещал, я к тебе больше не приеду. — Джин окинул друга таким ледяным взором, что сомневаться не приходилось: он так и сделает. — И остальных не пущу! Живи тут, пока не состаришься.       — Так! Это уже слишком!       — Слишком — это пережаренный лук. А мой ультиматум — это справедливо!

❄️❄️❄️❄️❄️❄️❄️

      — Парни, ну где вас носит? — Юнги с укором взглянул на Чонгука и Тэхёна, которые весь вечер пропадали непонятно где, пока остальные суетились, накрывая стол в гостиной.       — Мы… это… у меня голова болела! — Чонгук взглянул на хёна честнейшими круглыми глазищами. — Я прилёг ненадолго. А Тэхён просто рядом был.       — Больше не болит?       — Что не болит?       — Надеюсь, что голова, а не…       — Хён! Ты мне не веришь? — возмущению парня не было предела. — Да я вообще стоять не мог, ноги подкашивались!       — Правда, хён, подкашивались! — кивнул Тэхён. — Я сам видел.       — Вот в это верю, — засмеялся Юнги и шлёпнул младшего по заднице. — Иди на кухню, там форму с мясом надо забрать. И смотри, не споткнись! Ноги уже не подкашиваются? Вот же суетологи, вашу кочерыжку на пятачки…       Пока одни готовили еду, другие превращали гостиную в сказочный новогодний домик. Да и вокруг дома навели красоту — на крыльце мерцала гирлянда, вдоль дорожки блестела мишура, которую нежно колыхал лёгкий ветерок. Садовые фонарики, воткнутые в снег возле ёлок, волшебным образом изменили весь ландшафт, который днём казался простым и привычным.       — А фейерверк? — Хосок в испуге оглядел всех. — Хоть кто-нибудь подумал о фейерверке? Хотя бы о бенгальских огнях.       — Всё есть, хён. — Чимин вытащил из пакета огромную коробку с фейерверком и упаковку фонариков. — Вот… загадаем желания и отпустим их в небо. Я площадку пока приготовлю.       До наступления нового года оставалось не более получаса, праздничный настрой охватил всех: смех стал громче, разговоры короче, звон бокалов чаще.       — Ребята! Эй, парни, тише! Я хочу сказать несколько слов, пока ещё не пробили часы. — Сокджин поднялся, держа в руке бокал с вином. — Мы так много говорили о суперспособностях, прекрасно понимая, что им место в книгах, комиксах и фильмах. Но вы все самые настоящие супергерои! Да-да! Я серьёзно! Каждый из вас супергерой в своём деле.       — И ты, хён?       — И я тоже! Я как все! Но есть среди нас тот, кому удалось сотворить почти невозможное — собрать нас всех здесь, чтобы увидеться, поговорить, отпраздновать день рождения Тэхёна и новый год. Это наш капитан! Мы уже давно не студенты, да и в баскет никто не гоняет, но мы всё те же друзья, которым всегда хорошо вместе! Спасибо, Юнги, что сделал это! За капитана! Гип-гип, ура-а-а-а!       Дружный вопль оглушил Юнги, а речь друга растрогала. Но доля правды в его словах определённо была. На зов капитана его парни примчались быстрее ветра. И, по всей видимости, ничуть не жалели об этом.       И вот уже откупорили бутылки с шампанским, команда замерла в ожидании обратного отсчёта. Секунды утекали так ощутимо, словно жемчужинки укатывались одна за другой куда-то в прошлое, уступая место новому и настоящему.       Десять… девять… восемь…       Пенный напиток льётся в бокалы…       Семь… шесть… пять…       Глаза, полные счастья, и весёлые крики…       Четыре… три…       Каждый замер, осмысливая самое заветное желание!       Два… один!       — С новым годом, мужики! Ура-а-а-а!       В такие волшебные минуты даже у самых ярых нелюбителей праздников что-то оттаивает в душе. Пусть ненадолго, пусть на несколько мгновений, но всё же уносит в сказочный мир нового года, щекочет еловыми веточками, радует звоном бокалов и вспышками фейерверков.       — Все успели загадать желание? — Джин внимательно смотрел на друзей, которые уже суетились у порога, торопясь запустить в небо фонарики и бабахнуть новогодним салютом.       — Успели, хён! Сейчас ещё по одному загадаем! — Хосок первым выбежал из дома. Тэхён и Чонгук рванули за ним, даже толком не застегнувшись.       Через пару минут семь ярко-оранжевых, словно спелые мандарины, фонариков медленно поднялись в небо, провожаемые взглядами семерых друзей. Им хотелось верить, что каждый из зажжённых огоньков донесёт до неба их чаяния. И как только яркие точки исчезли из виду, вслед за ними полетели в тёмный атлас зимнего неба миллионы звёздочек фейерверка, превращая его в невероятной красоты картину.       Но вот залпы отгремели, стало тихо. Лишь где-то вдалеке слышались такие же раскаты — народ праздновал, веселился и верил в новое светлое будущее.       Трое самых шустрых, но слишком легко одетых деятелей ускакали в дом согреваться и подкрепляться. Два неторопливых и упакованных в пуховики Кима вальяжно курили на крыльце, любуясь на звёзды. А ещё двое так и стояли возле украшенных ёлок, не решаясь начать разговор, о котором думали всё это время.       Чимин осторожно приблизился к Юнги, который замер в созерцательном настроении возле нарядных ёлок, подсвеченных уже слегка потускневшим светом фонарей. Можно было протянуть руку и коснуться локтя Мина, но что-то останавливало парня. Он ждал первого шага от капитана, как и раньше, когда от его решений зависел исход игры или даже место, где счастливая команда отметит очередную победу.       — А что ты загадал, Чимин? Какое желание? — голос Юнги прозвучал мягко и приглушённо, в нём не было издёвки или хитринки.       — Если скажу — не сбудется? — поинтересовался Пак, засунув руку в карман и нащупав мандарин, который прихватил с собой.       — Не знаю. Это от тебя зависит… наверное.       — Нет, исполнение этого желания зависит не только от меня. А ты что загадал, хён?       — Я же говорил: хочу знать ответы на самые важные для меня вопросы.       — И как же ты их узнаешь? — Чимин усмехнулся и сделал ещё один шаг вперёд.       — Есть множество способов.       — А как же способность слышать, о чём говорят и думают фрукты-овощи? Уже передумал?       — Нет, но я и так знаю, о чём они думают, — пожал плечами Юнги и улыбнулся, увидев, как брови Чимина скакнули вверх. — Ну, хочешь, проверь, — предложил он, — сейчас принесу… яблоко, ты что-нибудь ему прошепчешь, а оно мне скажет, что именно.       — Хён, я давно не верю в сказки и Санта Клауса. Но у меня… совершенно случайно в кармане оказался мандарин, и если ты настаиваешь…       — Определённо настаиваю, Чимини! Скажи ему то, о чём сейчас думаешь. Только говори отчётливо, у мандаринов со слухом не очень…       — Хорошо! — Чимин вытащил мандаринку, отвернулся и сделал вид, что нашёптывает ей свои сокровенные мысли. — Держи, надеюсь, что говорил понятно… я не силён в мандаринском наречии.       — Там автоперевод есть, — усмехнулся Юнги. — Ты уверен, что хочешь услышать результат? Я ведь повторю это вслух!       Взяв в руку прохладный фрукт, Юнги накрыл его второй ладонью и поднёс к уху, не сводя глаз с Чимина. А тот внимательно смотрел на старшего, ожидая, что же он выдаст в качестве ответа. Игра начала забавлять его, ещё никогда он не ощущал одновременно такого трепета в душе и спокойствия.       Юнги усиленно «слушал» доклад мандарина, кивая и удивлённо поднимая брови, даже тихо спросил:       — Думаешь, он сказал правду? — и, дождавшись «подтверждения», сообщил: — Он сказал, что ты… — Юнги подошёл вплотную. — Что ты любишь меня. Это так?       — Да. Но разве ты не догадывался? Ждал, когда тебе мандарин об этом поведает? Хён, ты прекрасно знал, почему я везде с вами таскался, пропускал занятия, сдавал зачёты на месяц вперёд…       Чимин чувствовал, как легко стало на сердце от того, что тайна, которую он не смел озвучить столько лет, перестала быть тайной. Теперь ему было не столь важно, взаимны ли чувства. Теперь можно было просто жить, а не сгорать каждый раз от невозможности признаться. Потому что всегда было страшно… ведь он обычный парень Пак Чимин, даже не баскетболист, а Мин Юнги — звезда, капитан команды, авторитет и так далее… а, кроме того, ходили слухи, что в родном городке ждёт этого звёздного капитана дева неземной красоты, глаз не смыкает, слёзы проливает, считая дни до встречи.       — Я догадывался… и даже несколько раз хотел спросить напрямую, ещё тогда, в универе. Но побоялся.       — Ты? Боялся? Чего? — у Чимина от неожиданности задёргался глаз.       — Последствий. Ведь после таких разговоров приходится что-то решать… нельзя просто спросить человека, какие чувства он испытывает, а потом повернуться и уйти. — Юнги машинально очистил мандарин и, отщипнув дольку, забросил в рот.       — Вот так ты с ним? — Чимин засмеялся. — А он так старался, так хотел донести до тебя…       — Ой, прости… я не подумал. Хочешь? — Юнги протянул дольку Чимину, и тот не смог отказаться.       — Ты молчал из-за той девушки, да?       — Какой девушки? — Юнги в недоумении нахмурился. — У меня не было девушки, с чего ты взял?       — Парни говорили, что тебя дома дожидается красотка. Кто-то даже фотку видел.       — Наши парни? Кто?       — Нет… — Чимин смущённо отвернулся. — На трибунах чего только о тебе не болтали. И что родители за границей живут, что ты в баскет с трёх лет играешь, что с самим Джорданом фоткался.       — Вот идиоты… а в кармане у Шакила О’Нила я не фоткался? — взгляд Юнги внезапно стал грустным. — Я так виноват перед тобой, Чимини. Я действительно знал, что небезразличен тебе, но боялся, что меня могут вытурить из команды, если узнают, что я с парнем… ну, сам понимаешь…       — Понимаю.       — А потом я зациклился на мысли, что должен стать известным писателем. И как видишь, не нашёл в себе сил, чтобы поговорить с тобой.       — Юнги, я всё это знаю. Мы уже не те, что раньше. У каждого своя жизнь, да? Нам трудно будет подстроиться под графики и занятия, поэтому нет смысла и начинать…       — Нет, я как раз хотел сказать, что если ты до сих пор не возненавидел меня за равнодушие и трусость, то может, мы попробуем…       Фраза Юнги утонула в поцелуе, который так вовремя прервал поток не самых нужных слов. Ощущая губы Чимина на своих, Юнги будто летел туда, к новым горизонтам познания себя. Так много ещё хотелось сказать, объяснить, но он просто растворялся в тихой новогодней ночи.       Ночи, в которой он был не один.

❄️❄️❄️❄️❄️❄️❄️

             Мерцающие огоньки, бегущие верх и вниз по гирлянде, развешенной на крыльце, надёжно скрывали двух любопытных зрителей, которые уже полчаса глазели на то, как два человека, вроде бы знающих друг друга много лет, заново знакомятся, открывают в себе и том, кто рядом, что-то доселе скрытое от посторонних взоров. Как только эти двое слились в нечто единое, Сокджин прошептал:       — Ну, вот… наконец-то договорились! Трёхочковый, блин! Ох, сколько нервов полегло… вот видишь, Джуни, отличный праздник. А ты не хотел ехать.       — Я и сейчас не верю своим глазам, хён. Не верю, что ребята открылись друг другу.       — А ты молодец! Так талантливо исполнил свою роль. Я всё больше склоняюсь к мысли, что пора заняться режиссурой. А может, и сценарий какой нацарапать… осилю, как думаешь?       — Милый, ты осилишь, что угодно… пойдём в дом, мне кажется, нас сейчас заметят. И услышат.       — Не-а, я проверял… на таком расстоянии не слышно, о чём говорят. Да им не до нас, Джуни. Но в дом мы всё же вернёмся, нужно поблагодарить ребят. Я так рад, что и у Хосока всё вскоре наладится, и эти буки теперь не шарахаются друг от друга.       Тихо открыв дверь, они проскользнули в тёплый уютный дом, сверкающий новогодним убранством и наполненный смехом друзей, которые уже расселись на диване, включили какую-то древнюю новогоднюю комедию и поглощали попкорн из огромной миски.       — Нагулялись? Давайте к нам, мы только включили. — Тэхён пересел в кресло к Чонгуку, уступая место на диване. — Попкорн солёный с маслом, потом ещё карамельный сделаем.       — Хорошо. Но пока поставьте на паузу. Хочу поблагодарить вас за поддержку, понимание и изумительную актёрскую игру. Поставленная задача выполнена на отлично. — Джин снял пуховик и сел на диван. — Хотя в какой-то момент мне показалось, что мы спалимся, как кубометр сосновых дров. Кстати, как вам сценарий? Если доработать, можно по нему снять кино?       — Хён, нам очень понравилось! Мы несколько раз чуть не заржали вслух. — Тэхён сиял, словно получил в подарок целый винный погреб. — Как тебе в голову пришло затеять эту ерунду с суперспособностями и снами?       — Чимин сам натолкнул меня на мысль, спасибо ему. И потом, я должен знать, чего хотят мои друзья! Кстати, когда Юнги с Чимином вернутся, постарайтесь сделать вид, что не замечаете их счастливых физиономий.       — А если они не признаются? — спросил Чонгук.       — Будем пытать. — Сокджин улыбнулся и зачерпнул горсть попкорна. — Пока не расколются.       А физиономии вернувшихся друзей и впрямь изменились. Улыбки сверкали, как лампочки гирлянд, в глазах таились хитрые искорки. И можно было списать эти эмоции на праздник и хорошее настроение, но крепко сомкнутые руки говорили об изменившемся характере отношений между этими двумя людьми.       — Как здорово! Ты не забыл о том, что у тебя полон дом гостей, — съязвил Джин, глядя на Юнги, но тот и ухом не повёл.       — Ребята, у меня… — он взглянул на Чимина и исправился, — у нас есть для вас новость… мы с Чимином решили, что пора бы…       — Пора бы вам стать парой! — не выдержал Сокджин и закатил глаза. — Предлагаю выпить за молодых! Чонгук, тащи шампанское! А вы пока можете поцеловаться!       — Хён, а может, по мандаринке? — предложил Чимин.       — А давайте один на всех! — Хосок схватил мандарин, очистил его в пару секунд и протянул на ладони. — Смотрите, он будто светится… такой спелый и сочный!       — Волшебный! — в один голос прошептали Юнги и Чимин и переглянулись, вспомнив о том, как мандарины оказались в доме.       — В нём ровно семь долек, — удивился Тэхён, пересчитав, — точно волшебный. За вас, ребята! — он взял одну дольку, протягивая остальные друзьям.       — За новый год!       — За счастье!       — За дружбу!       — За успех!       — За волшебство!       — И за любовь!

❄️❄️❄️❄️❄️❄️❄️