Важность первого впечатления

Последнее занятие второго выпускного класса Академии занимает около двадцати минут — учителя дают прощальные наставления и зачитывают список команд. Тобирама не нервничает, хотя и бросает взгляд на солнце за окном, чтобы определить время (в этом пустом классе есть часы, как и положено, но они идут неточно). Он не нервничает. Тобираме всегда удавалось сохранить самообладание и собранность в напряженных ситуациях — удается и теперь. Сердце у него немного трепещет, но Тобирама не обращает на это внимания, списывая волнение на ненужные утренние объятия брата. «Твоя первая команда генинов, Тобирама! Я рад за тебя. Ты так вырос!» — как будто Тобирама ребенок, отправляющийся на первую миссию, а не взрослый, который знакомится со своими первыми учениками. Если все пойдет хорошо, то он за пять лет превратит этих детей в полноценных синоби и соберет новую команду. Так что нет, Тобираму не тревожит предстоящая встреча. В конце концов, он сам выбрал учеников, верно? Он знает их имена, их оценки, знает даже, с кем они дружат. Не имеет значения, понравится ли он им; тренировать их и готовить из них способных синоби — его долг. Он узнал об этих детях все, что нужно для эффективного обучения, поэтому… Тобирама слегка вздрагивает, когда раздается внезапный стук в дверь. Он смотрит на часы и видит, что стрелки немного сдвинулись. Похоже, он потерял счет времени. Дверь с тихим скрипом открывается, и внутрь заглядывает инструктор-чуунин. — Тобирама-сама? — окликает он, коротко оглянувшись. Скорее всего, с ним дети. Тобирама выпрямляется. — Я привел ваших учеников. Кажется, произошла какая-то ошибка… в списке указано, что у вас на попечении шесть генинов. — Все верно, — спокойно отвечает Тобирама, пока его собеседник перебирает бумаги в своей папке. Инструктор вопросительно приподнимает бровь со странным выражением лица. Его чакра резко изменилась; Тобирама подавляет желание задать ему вопрос. — Я решил взять две команды, для большей эффективности. У нас не хватает учителей, и я выбрал этих шестерых учеников для себя. Чуунин отступает, как будто его ударили. — Вы сами их выбрали? — недоверчиво спрашивает он. Тобирама не совсем понимает, почему он так насторожился, но внезапно чувствует себя оскорбленным. — Какие-то проблемы? — Разумеется, нет. Чуунин отходит в сторону и машет рукой. В класс с шумом входят несколько детей. — Что ж, моя работа закончена. Это последние выпускники, которые встречаются со своим учителем. Удачи, Тобирама-сама. Она вам понадобится. Последняя фраза звучит немного зловеще, но Тобирама не обращает на нее особого внимания. Ему не нужна удача, у него есть все необходимые навыки. Инструктор, должно быть, считает Тобираму новичком, но он учил детей своего клана еще до основания деревни. Он, можно сказать, в своей стихии! С детьми довольно легко справиться, особенно с обученными синоби, которые понимают, что значат долг и ответственность. Дверь с громким стуком захлопывается, чакра инструктора-чуунина наполняется какой-то положительной энергией. Тобирама поворачивается к генинам. Все они ниже и полнее, чем он себе представлял. Если Тобирама правильно помнит их досье, им по девять-десять лет. Большеглазые, круглощекие, невысокие, в новых налобных повязках, они смотрят на него снизу вверх с самыми разными эмоциями. — Рад познакомиться со всеми вами, — начинает Тобирама, наклоняясь к ним поближе. — Меня зовут Сенджу Тобирама, и следующие несколько лет я буду вашим учителем. Я знаю, что вас больше, чем обычно, но в этом году у нас много выпускников. Я постарался не разделять вас с друзьями, чтобы вам было проще. Хорошо. Коротко и ясно. Точно так же, как прошлой ночью, когда Тобирама репетировал эту речь перед сном. Один из детей, темноглазый мальчик с густыми черными кудрями, поднимает руку. — Я Учиха Кагами, — представляется он, уперев руку в бедро. В его глазах светятся гордость и мягкость, которой Тобирама не видел у большинства Учиха. — А это мой лучший друг Шимура Данзо. Он указывает на другого темноволосого мальчика, чьи растрепанные волосы падают на глаза. — Приятно познакомиться… — Он в вас влюблен, — гордо объявляет Кагами, толкая друга локтем и улыбаясь. Шимура размахивает руками: — А вот и нет! Он просто… просто… Мальчик либо не знает ругательств, либо не собирается произносить их при Тобираме, но тот понимает его чувства. — Вы ему очень нравитесь, — не унимается Учиха Кагами. — Он счастлив, что вы наш учитель. — Хватит! — выпаливает Шимура Данзо. — Просто я… я вами восхищаюсь, Тобирама-сама. — Он вас любит. — Прекрати! Тобирама пытается отвлечься от внезапного (и смущающего) признания в любви, поворачиваясь к другому мальчику: — А ты… — Сарутоби Хирузен, — мальчик бросает взгляд на взволнованного Шимуру и ухмыляющегося Учиху. — Данзо и мой лучший друг тоже, но я не побоюсь ударить его или Кагами по лицу. Он говорит это так серьезно, что Тобирама окидывает его взглядом, чтобы убедиться, что он шутит. Что ж, это… хорошо? По крайней мере, их отношения не будут влиять на тренировки. — Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься меня ударить, — откликается Кагами, без интереса пожимая плечами. Он уверен в себе, словно опытный синоби, чья жизнь проходит в кровопролитных сражениях, а не милый девятилетний ребенок. Это не предвещает ничего хорошего. Мальчик из Акимичи закатывает глаза. — Пожалуйста, не ссорьтесь, — умоляет он. — Я не хочу лишиться нашего нового учителя в первый же день. Он качает головой и успокаивающе смотрит на Тобираму: — Я Торифу. На самом деле они очень хорошие! Ну, не такие уж плохие… — Нет, они плохие, — вмешивается девочка, скрестив руки на груди. Мальчик в очках, самый высокий из всех, прижимается к ее боку, но старается не смотреть ей в глаза. — Я Утатане Кохару. — Утатане? — Гражданская семья, — отвечает она раздраженно, как будто ее спрашивают об этом уже в десятый раз. Возможно, так и есть. Новая концепция гражданских синоби еще не получила широкого распространения, но Хаширама поручил включить в команду и синоби в первом поколении. — Это Митокадо Хомура, он тоже из гражданских. А эти трое и правда плохие. Можно нам новых товарищей по команде? — Но ты же меня любишь, Кохару! — протестует Сарутоби Хирузен, обнимая Шимура Данзо за плечи, хотя тот отбивается. — Перестань меня трогать! Учиха Кагами освобождает Данзо из рук Сарутоби и качает головой. — Перестань его трогать, — говорит он и тут же кладет руку на плечи Данзо, притягивая его к себе. — Ты портишь ему момент. Он впервые встречается лицом к лицу с Тобирамой-сама. — Вы мне все портите! — ноет Данзо, подозрительно напоминая по голосу маленького ребенка. Щеки у него ярко-красные, как волосы невестки Тобирамы из клана Узумаки. — Он не захочет брать нас в ученики. А я не хочу потерять… — он запинается и отводит взгляд. Торифу издает громкий вздох, слишком усталый для столь юного возраста. — Да никто не захочет брать нас в ученики, — он указывает на закрытую дверь. — Даже Ицуки-сэнсэй был рад от нас избавиться. Я слышал, он пригласил Хирото-сэнсэя на ужин, чтобы отпраздновать. Кохару оживляется: — А ты слышал, куда они пойдут? Раз уж они так счастливы, кто-то должен испортить им радость. Она выглядит слишком довольной при мысли о нападении на преподавателей. Тобирама неожиданно чувствует, что ему не по себе и он немного сбит с толку. Ему нужно вернуть их в правильное русло. — Давайте обсудим, чего я жду от вас всех. Мы должны поставить перед каждым из вас соответствующие цели и ввести правила. Начнем с вашего поведения. Я хочу, чтобы все мы… Но внезапно между его учениками возникает небольшая перебранка, которая перерастает в шумную ссору. Тобирама отвлекся всего на несколько мгновений, а они уже решили затеять драку. — А ну повтори! Мои волосы не похожи на птичье гнездо! — И повторю! Они очень похожи на птичье… И вдруг Сарутоби Хирузен (очень длинное и сложное для запоминания имя) оказывается лицом к лицу с мальчиком из Учиха, а Шимура и Акимичи пытаются их разнять. Данзо, похоже, на грани истерики; он то и дело смотрит на Тобираму, как будто тот убежит, если Данзо не будет за ним следить. Тобирама тупо смотрит на него в ответ. — Ребята, пожалуйста, просто прекратите! — Не влезай, Дан! — Эй, не кричи на него! — А ты не указывай мне! От меня, по крайней мере, не несет мокрой обезьяной, — Учиха Кагами и Сарутоби стоят нос к носу, даже их лбы соприкасаются. — А еще я думаю, что белка может победить обезьяну в бою. Вот так-то! Прежде чем Тобирама успевает хотя бы подумать, как это прекратить, Акимичи Торифу расталкивает остальных учеников, а Сарутоби решает повалить Кагами на пол. Пустые парты с грохотом разлетаются по сторонам, отброшенные их извивающимися телами. Руки и ноги бешено мелькают в воздухе, а Тобирама слишком ошеломлен, чтобы прекратить драку. Девочка из гражданских, Кохару, смеется и подбадривает обоих. Кагами пинком отправляет Сарутоби через весь класс, но его торжество длится недолго: тот подбирается к нему, обхватывает его колени и с грохотом роняет его на пол. — Используй свою технику огненного шара! — кричит мальчик в очках, Хомура. Тобирама думает, что Кагами не услышал или, возможно, незнаком с этим дзюцу. Учиха, как правило, не учат младших детей таким истощающим чакру техникам. Но тут мальчик делает жест рукой… После этого Тобирама быстро приходит в себя. — Нет! Сейчас же перестань, — велит он, и на мгновение всеобщее внимание оказывается приковано к нему. Пока Сарутоби случайно не наступает на ногу Шимура Данзо. Вскрикнув, тот без колебаний толкает Сару, и он неуклюже падает на пол. — Ой, — бормочет Сару, потирая лицо, и бросает на всех обиженный взгляд. Стоящий рядом Кагами сияет, как будто он каким-то образом победил в этой драке. Тобирама пытается взять ситуацию под контроль, хотя чувствует себя выбитым из колеи и еще более нервным, чем раньше. Нет, не нервным — раздраженным и измотанным. — С чего вы взяли, что это хорошая идея — создать огонь в деревянном здании? — спрашивает он. — И зачем вам вообще драться? Я не понимаю. — Просто иногда приходится бить Хирузена, — говорит Кагами нежным голосом. — А дерево даже не легко… легко… — Легковоспламеняющееся? — Точно, спасибо, Дан. Легковоспламеняющееся. Губы Тобирамы изгибаются в легкой улыбке. Он опускается на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне, уже чувствуя, как в висках нарастает боль. — Это совсем не так. Дерево очень легко воспламеняется, поэтому мы не будем создавать огонь внутри деревянных зданий, понятно? — Понятно. — Как часто такое случается? — спрашивает Тобирама мальчика из Акимичи, который показался ему самым ответственным из всех. Торифу странно смотрит на него. — Очень часто, — отвечает он и в задумчивости наклоняет голову. — Иногда дерутся Данзо и Хирузен. Кагами обычно этого не делает, но сегодня он, должно быть, в восторге от нашей новой команды. Тобирама кивает и поворачивается к Сарутоби; Кагами помогает ему подняться с пола. Тобирама осматривает обоих мальчиков, но ни у кого нет серьезных повреждений — только поцарапанные сандалии и немного синяков. — Кто-нибудь пострадал в драке? Маленькая рука взмывает вверх: — Нам нужен скотч, чтобы починить очки Хомуры. Они сломались. Тобирама сдерживает громкий вздох и потирает переносицу. — Хомура даже не участвовал в этой драке. Но, конечно же, в руках у мальчика два куска стекла и металла, и он, быстро моргая, смотрит на Тобираму. — Но они все равно сломались, — печально говорит Хомура и прикусывает губу. — Моя мама так рассердится… — Мы найдем скотч, — говорит Сару, ободряюще похлопав Хомуру по спине. Все остальные поддерживают его. Тобирама вздыхает. По крайней мере, они умеют работать в команде, когда не дерутся друг с другом. Ему хочется закричать и отдать их обратно, но это означает признать поражение. Он отказывается отдавать свою первую команду, особенно потому, что его брат никогда об этом не забудет. Кагами улыбается: — Я думаю, встреча получилась очень хорошей, Тобирама-сэнсэй. И тогда его нервы, кажется, успокаиваются. Осознание настигает его, словно удар в грудь. Сэнсэй. Он просто не может сдержать улыбку, наблюдая, как они ищут что-нибудь, чтобы починить очки своего товарища по команде. Он их учитель — честно говоря, это звучит уже не так замечательно, как раньше, но эти дети по-прежнему его ученики. Он надеется научить их спокойствию и послушанию, сделать из них настоящих синоби. Он поведет их в бой. Он будет в ответе за жизни этих детей. Теперь они — его. Его злобные и очень странные ученики. А он их сэнсэй. Тобирама не может сдержать гордость, переполняющую его при мысли о том, что он увидит, как эти дети с их короткими ногами, маленькими руками и большими глазами становятся взрослыми. Раньше такое случалось нечасто. Он даже не видел собственных братьев в этом возрасте: когда они погибли, то были на несколько лет моложе, чем эти дети. Его ученики. — Вы все меня погубите, — уверенно говорит Тобирама. Но все равно улыбается им.