Когда сердце слышит шёпот заклинаний

Вэйн пошатнулась, будто от удара, хотела вырваться, но не выходило. Мир вокруг на миг потерял чёткость — стены, руны, сам Драгон словно расплылись в тумане. Это не он. Это не может быть он. Но факты были неумолимы: его рука уже сжимала палочку, а губы шевельнулись, произнося неизвестное заклинание. Она не успела даже вскрикнуть. Время словно растянулось в тягучую смолу, и в этот миг… Вспышка света. Резкий хлопок — и Драгон рухнул на пол, палочка отлетела в сторону. В темном зале, куда Вейн трансгрессировала вместе с Драгоном, стоял Геллерт Гриндевальд, его лицо было маской холодного спокойствия, а в глазах горел недобрый огонь. — Как предсказуемо, — бросил он, переступая через обездвиженное тело. — Ты переоцениваешь свои силы, мальчик. Вэйн стояла, прижав ладони к груди, которую только что так сильно сжимал Драгон, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Мысли путались: Он хотел меня убить. Тот, кого я любила… хотел меня убить. — Вэйн, — голос Геллерта прорвался сквозь пелену шока, такой мягкий, с ярко выраженным волнением— Ты в порядке? Она кивнула, но это было скорее рефлексом. Внутри царил хаос — боль, гнев, разочарование, страх. И самое страшное — осознание, что она снова ошиблась. Снова доверилась тому, кто этого не заслуживал. Гриндевальд наклонился к Драгону, провёл рукой над его телом, проверяя состояние. — Он жив, но надолго не очнётся. Я доставлю его в своё убежище. Там мы разберёмся, что с ним делать. — Зачем? — наконец смогла выговорить Вэйн. Голос звучал глухо, будто издалека. — Зачем ты спас меня? Геллерт выпрямился, посмотрел ей в глаза. В его взгляде было что‑то… новое. Не просто забота. Не просто долг. — Потому что ты не должна была умереть из‑за него. Ты заслуживаешь знать правду, а не погибать в темноте. Он сделал шаг к ней, но Вэйн инстинктивно отступила. — Не подходи. Геллерт замер, но не отступил. — Я понимаю твой страх. Но поверь: я не он. Я не стану скрывать от тебя ничего. И не стану использовать тебя как инструмент. Вэйн закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё стоял образ Драгона — его улыбка, его смех, его руки, которые только что готовы были нанести удар. — Но ты так же знал, что я приду! И тоже хотел меня использовать? — сорвалась чуть ли ни на крик Вейн. — и что теперь, ты предлагаешь мне просто поверить, что ты не окажешься таким же? — Теперь мы разберёмся с последствиями, — ответил Геллерт. — Но сначала, ты должна прийти в себя. Ты не одна.Я помогу, всё хорошо. Он обнял девушку со спины, пока она плакала, он не знал как её успокоить, это было всё, на что он сейчас способен. Немного придя в себя, Вэйн посмотрела на его ладонь, на линии судьбы, прочерченные на коже. Можно ли доверять снова? Но это же Геллерт Гриндевальд…, хотя он ни разу мне не вредил, даже наоборот… Медленно, почти неосознанно, она коснулась его пальцев. Вэйн отоспалась в спальне Гриндевальда — не задавая вопросов, не пытаясь осмыслить, почему она здесь. Просто позволила себе несколько часов темноты и тишины, в которых можно было спрятаться от реальности. Утром она встала, не дожидаясь хозяина дома в его комнате. Не глядя в зеркало, не пытаясь привести себя в порядок — только натянула мантию и направилась прямиком в его кабинет. Геллерт уже был там. Сидел за массивным письменным столом, окружённый стопками пергаментов и мерцающими хрустальными шарами. При её появлении он поднял взгляд, и на губах мелькнула тень привычной, чуть ироничной улыбки. — Доброе утро, Вэйн. Она не ответила. Не замедлила шаг. Остановилась лишь тогда, когда оказалась прямо перед ним, глядя ему в глаза с холодной, почти ледяной решимостью. — Ты знал про Драгона? Улыбка погасла. Геллерт медленно отложил перо, сложил руки на столе. Его взгляд стал серьёзным, почти тяжёлым. — Узнал, совсем недавно точно — ответил он без колебаний.  Вэйн сжала кулаки. Ей хотелось закричать, ударить по столу, заставить его объяснить, но она сдержалась. Только голос дрогнул — едва заметно: — Почему не сказал? Геллерт поднялся. Теперь он стоял напротив неё, и в его глазах читалось нечто, чего она раньше не видела: не просто забота, а… сожаление. — Потому что было уже поздно, ты и сама всё поняла, да и поверила ли бы ты мне? Вэйн отвернулась, подошла к окну. За стеклом — заснеженный двор, голые деревья, серое зимнее небо. Всё казалось таким… обычным. Таким невинным. А внутри неё — буря. — Расскажи всё, — прошептала она. — Без утайки. Геллерт вздохнул. Подошёл ближе, но не коснулся её — знал, что сейчас это лишнее. — Драгон… он не просто «сын Волан‑де‑Морта». Он —результат одного из самых тёмных экспериментов, которыекогда‑либо проводились в магическом мире. Его создали неестественным путём. Его собрали — из крови, магии, воспоминаний. Он должен был стать идеальным наследником, живым оружием, способным превзойти своего отца. Вэйн закрыла глаза. Перед внутренним взором — образ Драгона: его смех, его руки, его голос, шепчущий: «Я сам пронесу его славу». — Но он… он был живым. Он чувствовал. Он любил. — Да, — тихо ответил Геллерт. — Потому что создатели не учли одного: когда ты вкладываешь в существо частицу человеческой души, оно начинает жить. Оно перестаёт быть просто инструментом. Оно становится… кем‑то с собственным мнением. В возрасте двенадцати лет Драгон убил отца и стёр своё существование. Тишина. Только тиканье старинных часов на стене — размеренное, безжалостное. — Что теперь? — спросила Вэйн, не оборачиваясь. — Что будет с ним? — Он в моей тюрьме. Под охраной, которую не преодолеть. Я изучу его магию, его сущность. И тогда… решу, что делать дальше. — Убьёшь его? Геллерт не ответил сразу. Его пальцы сжали край стола, и на мгновение Вэйн увидела в нём не могущественного мага, а человека — уставшего, измученного грузом решений. — Я не стану убивать того, кто не сделал окончательного выбора. Но я не позволю ему угрожать тебе. Или миру твоему миру... Вэйн повернулась к нему. В её глазах — не слёзы, а холодный огонь. — Ты тоже скрываешь что‑то, Геллерт. Как и он. Как и все. Он не стал спорить. Только кивнул. — Возможно. Но разница в том, что я не пытаюсь тебя обмануть. Я пытаюсь защитить. Она хотела возразить. Хотела закричать: «Не тебе решать, что для меня лучше!». Но слова застряли в горле. Потому что где‑то глубоко внутри она понимала: он прав. Или хотела, чтобы он был прав. — Покажи мне, — вдруг сказала она. — Покажи, где он. Я хочу увидеть его. Сама. Геллерт посмотрел на неё долго, пристально. Потом медленно кивнул. — Хорошо... Геллерт отвел её в уединённую комнату — не ту, где она спала, а другую, скрытую за потайной дверью в глубине его покоев. Здесь царил полумрак, лишь несколько свечей мерцали в углах, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены. Он сел на край узкой кровати, жестом пригласил её расположиться напротив — не на стуле, а рядом, на покрывале. Вэйн медлила, но всё же опустилась, сохраняя между ними дистанцию в ладонь. — Для начала тебе стоит узнать историю Драгона. Не мою интерпретацию. Не обрывки слухов. А правду. Ту, которую я достал из его памяти. Он поднял руку — не угрожающе, а словно предлагая выбор. Вэйн могла отстраниться, могла встать и уйти. Но вместо этого она медленно протянула ладонь и коснулась его пальцев.