Чувство потери

Месяц назад из мира ушёл наследный принц государства Сянлэ. Он же Се Лянь. Он же муж Хуа Чена. После его смерти Призрачный город будто потерял собственное сердце. Хуа Чен почти не показывался на людях, а если и появлялся, то напоминал тень самого себя. Его существование держалось на тонкой нити, и эта нить пахла вином. День за днём он пил, словно надеялся утопить память или себя. Хэ Сюаню было его искренне жаль. Если смотреть холодно и расчётливо, исчезновение Хуа Чена было бы ему даже выгодно. Без городоначальника долги растворились бы вместе с ним, и Черновод навсегда остался бы свободен. Чистая математика, без чувств. Но чувства были. Хуа Чен был единственным, с кем Хэ Сюань проводил время не по необходимости и не из выгоды. Просто так. Потому что больше было не с кем. Потому что молчание рядом с ним не давило, а присутствие не требовало объяснений. И вот в этом крылась проблема. Хэ Сюань уже однажды потерял всё. Поэтому он слишком хорошо понимал, что значит лишиться единственного дорогого человека. И именно поэтому мысль о том, что Хуа Чен может исчезнуть следом за Се Лянем, пугала его сильнее любых долгов. Хэ Сюань всё же собрался. Он надел тонкое шёлковое ханьфу, прихватил ещё вина и, не раздумывая, начертал печать сжатия тысячи ли. Дверь распахнулась, и следующий шаг уже привёл его прямиком в покои Хуа Чена. Картина перед ним была тяжёлой. Хуа Чен лежал на кровати. Одеяние пропиталось вином, тёмные пятна въелись в ткань, словно следы долгих ночей без сна. На лице держался пьяный румянец, не скрывающий следов слёз. Взгляд был мутным, потерянным. На шее Хэ Сюань заметил неровные порезы, сделанные явно в беспорядке и без цели довести дело до конца. Сердце неприятно сжалось. — Хуа Чен, можно выпить с тобой? Ответа не последовало. Но и возражения тоже. Этого оказалось достаточно. Хэ Сюань сел рядом, сделал глоток вина. — Тебе пора возвращаться к жизни. Траур не должен быть слишком долгим. — Отстань… — глухо отозвался Хуа Чен. — Я сам решу, сколько мне горевать. — Ты почти развеялся. Ты исчезаешь! Пойми уже! Не бросай меня, себя и весь свой город и силы, которые ты в него вложил.— Сюаню даже стало грустно, от одной только мысли о том, что Хуа Чен может исчезнуть. — Да плевать мне на это. Я не против смерти. Хэ Сюань сел на его бёдра, удерживая взгляд. — Пора заканчивать с этим. Тебе ведь не всё равно, что будет со мной. — Плевать. — Какая жалость, — тихо сказал он. — Тогда что мне сделать, чтобы помочь тебе? — Отстань… от меня. Хэ Сюань наклонился ближе, потянул Хуа Чена за воротник. Положив что-то себе в рот, он передал это Хуа Чену через почти невесомый поцелуй. Губы даже не коснулись по-настоящему, но тепло и вкус вина всё равно остались между ними. — Протрезвел? — спросил Хэ Сюань, не отпуская алого демона. — Да. Слезь с меня. — Извини конечно, но нет. Мне кажется, так будет правильнее. А если потом ты обидишься… мне будет очень грустно. Но я знаю тебя уже шесть веков, и могу догадываться что сейчас тебе это поможет хоть немного. — Отстань. Я тебя не прощу, если ты сделаешь что-то плохое или непростительное. Слезь с меня. Хуа Чен попытался оттолкнуть его, но тело не слушалось, словно силы утекли вместе с вином. — Извиняюсь, — тихо сказал Хэ Сюань. — Я всё же собираюсь сделать кое-что… не очень хорошее. Но даже если сейчас ты это не осознаёшь, я тебя знаю и стараюсь как лучше, хотя возможно, не имею права сейчас прикасаться к тебе. Не обижайся на меня. — Отстань! — рявкнул Хуа Чен. Хэ Сюань обнял его крепче и придвинул к стене, всё ещё не сходя с его бёдер. Затем наклонился и поцеловал. — Отпусти меня, — Хуа Чен говорил резко, почти на пределе. — Нет. Сказал же. И сам не понимая почему, Хуа Чен снова сломался. Взгляд дрогнул, и по щекам покатились слёзы, горячие и злые. — Не грусти… — прошептал Хэ Сюань и поцеловал его снова, глубже, настойчивее. У него на душе как будто скребли сотни кошек, чувство того что сейчас он возможно очень и очень ошибается прям замучило хотя прошло не больше минуты. На этот раз Хуа Чен не оттолкнул его. Напротив, пальцы сжались на чужой одежде, притягивая ближе, будто он сам не знал, чего хочет больше — чтобы это прекратилось или чтобы не кончалось. «Вот оно… — мелькнула мысль у Черновода. — Он так сопротивлялся. Я делаю что-то очень плохое. Я не могу быть уверен что это ему поможет, но остановиться и задаться не могу. Он меня точно ненавидит, господи убейте меня ещё раз » Хэ Сюань обнял Хуа Чена, словно боялся, что тот исчезнет, стоит лишь ослабить руки. В ответ Хуа Чен медленно положил ладони ему на спину и прижал к себе. Слёзы больше не текли, но пустота в глазах никуда не делась. Он был сломан, но не отталкивал. Сюань слегка поёрзал, ловя тепло чужого тела, румянец на щеках, слишком яркий для спокойствия. Это был не триумф и не радость, а странная, горькая близость, в которой не находилось слов. Он осторожно потянул одеяние Хуа Чена вниз. Ткань соскользнула с плеч, как тяжёлое воспоминание, от которого не хватило сил удержаться. Хуа Чен не остановил его, на оборот сам протянул руку, чтобы стянуть верхнее одеяние Черновода. И в этой тишине, слишком плотной для дыхания, оба понимали: это не утешение. Это отсрочка. — Хочешь, чтобы я остановился? — спросил Хэ Сюань с лёгкой, почти неуместной мягкостью, хотя сам уже знал ответ. К отказу он был готов, но готов ли он к тому что не послушает, был не уверен. Хуа Чен закрыл глаза. Пауза длилась дольше, чем нужно. — Нет… — голос был тихим, надломленным. Хэ Сюань стянул чужую одежду полностью, и снова поцеловал Хуа Чена своим языком проводя по зубам партнёра, поцелуй мог длиться сколько угодно, благо демонам не нужно дышать, чем они охотно пользовались. Когда Черновод прервал поцелуй от его рта к губам Хуа Чену ещё секунду тянулась тонкая нить слюны, Хэ Сюань провёл рукой по телу Хуа Чена вниз, задевая каждую мышцу и легонько касаясь его члена. Хуа Чен на это выгнулся, но не отстранился. — Тебе легче, эмоции улеглись, хочешь больше, не хочешь исчезнуть? — шептал на ухо алому демону Черновод.— А ещё, пока не скажешь что хочешь продолжить я тебе ничего не сделаю, кажется я и так перешёл черту. И перешёл сильно ещё дальше без твоего согласия я не могу — Черновод уже собирался уйти, на согласие он и не надеялся. — прошу возьми меня — прошептал Хуа Чен, — С–спасибо, мне лучше. Надеюсь ты не против продолжить? — Я не уйду, только обещай что не исчезнешь из моей жизни в ближайшее время.— Сюань прекрасно услышал желание Хуа Чена, теперь он не против и можно более активно действовать по отношению к нему. Хуа Чен прижался к нему — Обещаю, только ты тоже меня не бросай.— Сейчас ему хотелось этой близости с Хэ Сюанем, но только сейчас. Черновод медленно водил по органу своего партнёра, тот постанывал. Когда собственная одежда стала давить в области паха, Сюань снял и свою. — Время спросить, как ты хочешь чтобы это было? — Я не против быть снизу, ну если тебя устроит так. Хэ Сюань не очень хорошо умеет обращаться с партнёром, слегка грубо отодвинул его к стене. Хуа Чену не было больно, но зато это привело его в сознание, если это можно так назвать. Черновод затянул его в поцелуй отбивая все мысли которые приведут к возвращению депрессии. — Милый не возвращайся к размышлениям о плохом, побудь лучше мыслями со мной. Сюань бесцеремонно придвинулся к Хуа Чену и облизал пальцы вставил один двигая в разные стороны, потом второй, третий. Как только он их достал услышал тихий вздох. Алый демон не отодвинулся но дал понять что точно не против. Черновод аккуратно вставил, Хуа Чен застонал. Дав время привыкнуть , он начал двигаться постепенно увеличивая темп. Хуа Чен стонал довольно тихо, чёрное бедствие заметил что его партнёр кажется недостаточно расслаблен и сдерживается. — Эй, расслабься. Не думай лишний раз. Хуа Чен начал стонать громче, хотя спину не расслабил, но уже не критично. Чёрное бедствие ускорился. «Как же хочется выбить или выебать из него всю эту боль и грусть» — подумал Черновод— «хотя горечь потери очень тяжело забыть, мне то этого не знать. У меня же всё тоже самое, моя любовь умерла и я не простил. Вряд ли он сможет справиться так быстро. Буду верить в него». От этих мыслей Черновода отвлекало более важное занятие. При этом Хэ Сюань уделял внимание деталям и ощущениям партнёра. Спустя минут пять Хуа Чен кончил, а за ним и Хэ Сюань. После всего, что произошло, в комнате наконец стало тихо. — Хуа Чен… — негромко спросил Хэ Сюань. — Ты готов жить дальше? — Прибей меня, прошу, или хотя бы останься рядом. Ответ прозвучал без силы, но и без пустоты. — Хорошо. Твоему богу было бы важно, чтобы ты продолжал жить. И не утопил эту жизнь в вине. Но убивать или вредить тебе я не стану. Есть ещё кое-что, прости. Я слышал, что ты говорил. И всё равно не остановился. Если ты больше не захочешь видеть и знать меня— я приму это. Хуа Чен медленно положил голову ему на плечо. — Не извиняйся, прошу. Хотя ты и не осознаёшь, но спрашивал моё разрешение потом. Хуа Чен расплакался — Мне жутко больно, — выдохнул он берясь за голову. — Он был для меня самым дорогим. А теперь… навсегда канул в небытие. Я не знаю, что делать дальше. Как справиться с утратой и скорбью. Прошу… подскажи.— Это было ближе к нервному срыву, чем к спокойствию. Видемо смириться с этой утратой он будет очень сложно. Хэ Сюань начал мерно гладить его по голове, не торопясь, будто боялся спугнуть хрупкий покой. — Я не смогу ответить на все твои вопросы, — честно сказал он. — Боюсь, тебе придётся искать ответы самому. Но я буду рядом. И поддержу тебя так, как смогу. Всё же я понимаю тебя… как никто другой.— Черновод вновь поцеловал Хуа Чена.— Ещё попрошу не забывать, что со мной тебе возможно, будет не лучше. — Я знаю, что ты не добрый, но возможно это мне помогает.— Сказал Хуа Чен — К тому же тебе плевать на моё мнение, так что ты не оборвёшь мою жизнь. На это Сюань продолжал гладить Хуа Чена по волосам, пока дыхание того не стало ровным. Сон пришёл тихо, без сопротивления. Черновод осторожно одел его и уложил на постель. Похоже, Хуа Чен давно не спал по-настоящему. Он не был уверен, помог ли. Возможно, он просто воспользовался чужой слабостью. И от этой мысли становилось холодно