Как умеет любить хулиган...

      После целого дня, проведённого в поезде на верхней полке плацкартного купе, ещё и у туалета, всё тело ужасно ныло. Когда Сергей сошёл с поезда, воздух показался особенно чистым и морозным. Он вдыхал его, будто оживая, ловил ресницами прикрытых глаз крупные снежинки и строил в голове маршрут: сейчас от вокзала до дома, там брошу сумку и побегу к Артёму… И надо ещё в магазин за продуктами, иначе завтра всё будет закрыто…       Он вернулся домой с учёбы в Новосибирске, где провёл всё время с сентября по декабрь. По тридцатое число. Несмотря на тяжёлую ситуацию в школе, баллов за экзамены хватило для поступления на бюджет, а там, взявшись за ум, получилось и вовсе выйти на стипендию — даже повышенную. Работу совмещал с учёбой, поэтому в родной город ехал совершенно измотанный, но довольный, везя в спортивной сумке с вещами нечто важное — результат четырёх тяжёлых месяцев.       До нового года оставался час, когда Сергей вышел из квартиры и направился к Артёму с небольшим подарочным пакетом — он был совсем лёгкий, поэтому от каждого, даже самого небольшого, дуновения ветра трепался из стороны в сторону, будто пытаясь улететь. Парень держал его лишь одной рукой, второй набирая сообщение — «Какой этаж?». Ответ пришёл почти сразу после отправки — «14. Напиши когда придёшь». Уголки губ предвкушающе подскочили наверх, и Сергей вошёл во двор.       Дверь в подъезд Артёма была как обычно сломана. Сергей легко проскочил внутрь, тут же чувствуя, как зажгло замёрзшие кончики ушей и нос, за два шага взбежал по лестнице и вызвал лифт. Сердце в груди колотилось с бешеной силой, отдавало в холодные пальцы, пульсировало где-то в животе и ногах. Он невольно слушал своё дыхание, шуршание куртки при малейшем движении, скрежет старенького лифта, который вполне быстро поднял его на тринадцатый этаж. Ещё две лестницы были преодолены пешком.       Сергей не успел отправить сообщение, как одна из дверей открылась и из-за неё показалось совсем знакомое светлое лицо и пушистые волосы. Артём пару секунд стоял в нерешительности, затем тихонько прикрыл дверь и бросился к Сергею на грудь, обнимая его, сжимая свои руки как можно крепче. — Серёжа… Серёженька, ты приехал…       Сергей обнял его в ответ, мягко поднял над полом и закружил, оставляя неловкий, смазанный поцелуй то ли в щёку, то ли в висок. Когда он опустил Артёма на кафельную плитку, тот не разжал рук, а лишь усилил хватку. — Артём… Ну пусти, пусти, дай хоть посмотреть на тебя!       Артём что-то невнятно промычал в ответ, легко поцеловал Сергея в щёку и вновь прижался головой к плечу, ласково водя руками по спине. Шуршание куртки тихим эхом отдавалось в подъезде, погружая в странное, непонятное и дикое ощущение вечности. Вечность… Только это слово приходило на ум Сергею среди одного сплошного «Артём», изредка пронзая мысли и чувства своей остротой и силой. — Тём, дай я хоть… Куртку сниму… Жарко же…       Хватка чуть ослабла и тот наконец сделал шаг назад. Зелёные глаза сразу же впились в лицо Сергея, жадно осматривая обкусанные губы, но Артём не спешил приближаться. Сергей снял куртку, отложил её вместе с пакетом в сторону и теперь уже первый обнял Артёма, чувствуя его ближе. — Серёж… Я соскучился… Очень соскучился, слышишь? — зашептал тот, между словами целуя холодную кожу на лице и шее. — По поцелуям соскучился, по голосу, по обнимашкам… Ты ведь у меня такой замечательный, Серёженька… Хороший самый… Мой…       Сергей улыбнулся и осторожно запустил пальцы под футболку Артёма. Тишину подъезда пронзил визг, парень чуть отстранился и, показательно нахмурившись, посмотрел на Сергея. — Холодно же! Дурак…! — Ну ты же меня и таким любишь, м? — совершенно наглым голосом произнёс Сергей, делая шаг навстречу и раскрывая руки для объятий. — Люблю… Люблю, конечно…       Артём шагнул вперёд, взял руку Сергея в свою и положил лоб ему на плечо. — Серёж, я… Я родителям сказал, что просто из-за стола отойду… Ты будешь меня ждать? Я сейчас зайду, с ними посижу и опять приду, ладно? Они просто не разрешат мне вот так уйти. Ты знаешь, я и так две недели под домашним арестом просидел, ещё и без телефона. Мне нельзя сейчас никак… — он на пару секунд задумался, будто пытаясь подобрать другое слово, но всё же сматерился. — Проёбываться… — Иди, я тебя подожду, конечно. Я покурить тогда схожу и буду тут. Ты, главное, приходи… Я соскучился…       Артём благодарно улыбнулся, жадно, но быстро, поцеловал Сергея в губы и вошёл в квартиру. Сергей проводил его взглядом, а затем сел на ступеньки. С лица никак не сходила глуповатая улыбка, а в носу стоял лёгкий запах чего-то особенно приятного. Сергей никогда не мог понять, чем именно пахнет от Артёма — это были не духи, не гель для душа, не шампунь, — всем этим он не пользовался, — но запах всегда въедался в сознание, оставляя след чего-то тёплого и… родного?       Сергей подхватил вещи и спустился чуть ниже, устраиваясь между четырнадцатым и тринадцатым этажом. Достал сигареты с зажигалкой и, решив, что не хочет спускаться на первый этаж, закурил. Он так сильно волновался перед вручением подарка, что стоило только подумать о нём, как голова начинала кружиться. Он предвкушал реакцию и боялся её, хотел скорее отдать заветный пакет и не хотел дарить вовсе. Пальцы чуть подрагивали, но ему было хорошо.       С каким-то особым интересом он разглядывал подъезд: на паре дверей висела мишура, ей же были обмотаны перила на тринадцатом, на стенах красовались разные изображения, начиная от банальных рисунков половых органов, заканчивая сердечками с буквами. Прямо возле себя Сергей заметил надпись «Аня + Лёша = любовь» и, повинуясь непонятному порыву, стал рыться в карманах куртки, ища там хоть что-нибудь, чем можно было бы оставить и свой след в истории подъезда. Ни маркеров, ни ручек, ни карандашей, конечно, не было, зато была связка ключей. Выбрав самый острый из них, Сергей зажал сигарету зубами и стал осторожно выскребать буквы А и С, а рядом с ними сердечко. Он почувствовал, как лёгкой краской заливается кожа на щеках и мягко улыбнулся мысли о том, что это явно понравится Артёму.       Дождался он его достаточно скоро. Замок двери, которую Сергей то и дело сверлил взглядом, открылся к половине двенадцатого, и оттуда вышел Артём. Заметив, что Сергей переместился чуть ниже, он спешно сбежал вниз, держа что-то в руке, и вскоре опустился рядом на пол. — Я тебе поесть принёс, Серёж. Ты голодный, наверное…       Сергей удивлённо посмотрел на Артёма, который держал в руке бутерброд с красной икрой. — А я и не знал, что Вы в мажоры записались, Артём Станиславович, — хмыкнул он, слезая с куртки и уступая место. — Садись, ты вон в домашнем… Чего на грязном сидеть?       Артём тихо засмеялся и сел на предложенное место. — Представляешь, она даже настоящая! Я впервые в жизни попробовал. Отец купил на новый год с премии, мама очень просила. Она… Она, может, последний раз празднует… — прошептал Артём, на миг бледнея, но быстро вернулся к разговору. — Еле стащил, он там эти бутерброды чуть ли не считает! Ну это вот тебе…       Сергей чуть смутился и как-то виновато посмотрел на Артёма, протянувшего совсем небольшой бутерброд. — Ты, может, сам съешь? Хочешь ведь… — Я съел уже один, это тебе. Ты же тоже никогда не пробовал, да? — В детстве пробовал, когда с нами ещё мама жила. Она покупала на новый год… Но я это всё почти не помню. — Ну вот, бери, Серёж, ешь. Ты ведь хочешь, я вижу!       Сергей покачал головой, на что Артём тяжело вздохнул и поднёс блюдо к его рту. Упрямиться было бесполезно. Он сделал осторожный укус и медленно стал жевать, наслаждаясь вкусом. — Мм… Сп… сибо…       Артём заулыбался и поцеловал его в щёку. Сергей почувствовал, как от него, пусть и совсем слабо, пахнет выпитым за столом алкоголем, жареной курицей и салатами, а в голове совсем слабым воспоминанием мелькнуло детство, гирлянды, ёлка… — Я думал курицу тебе как-нибудь стащить, но не придумал, как, — перебил мысли Артём. — Её в руках просто не утащишь, а положить куда-то не получится… Я бы и выпить тебе вынес, просто всё в зале стоит, а оттуда со стаканом то не уйдёшь. О, Серёж!       Артём вдруг просиял и ткнул на стену с буквами, с детским восторгом расшифровывая «совпадение» букв. Сергей тихо посмеялся и достал ключ, которым царапал это признание несколько минут назад. — Так и знал, что тебе понравится.       На щеках и губах тут же было оставлено с полсотни поцелуев. Горячих, немного влажных, но в то же время лёгких. Артём провёл рукой по голове Сергея, вызывая мурашки, и его улыбка поползла ещё выше. — Хорошенький такой… Ешь давай. — Давай пополам? Ты же тоже хочешь! — Ну Серёж!       Пара мгновений молчания, затем смиренный вздох Артёма, и вот половинка бутерброда уже была в его руках. Сергей видел по глазам, как сильно ему хочется икры, но в то же время с какой заботой он отдаёт её. Он впервые встречал такое тепло, такую искреннюю любовь, а потому абсолютно не мог не разделить её — и бутерброд тоже.       Ели в тишине, глядя друг другу в глаза и глуповато улыбаясь. Сергей то и дело смотрел на время, чтобы Артём не сидел долго и не попался родителям, робко сжимал его худенькую ручку и ласково проводил по коже пальцами. — Серёж… А помнишь, ты мне кое-что обещал? — нарушил молчание Артём, когда от бутерброда ничего не осталось. — М? — Ну как ты меня по переписке называл?       Сергей почувствовал, как начинают пылать уши, и отвёл взгляд. — А назови меня так, а? Серёж, пожалуйста… Ты обещал…       Но он молчал. Артём взял обе его ладони в свои, заглянул прямо в глаза и полушёпотом, проникая в самую душу, повторил просьбу. — Хорошо, сладкий, — еле слышно произнёс Сергей, и Артём тихонько взвизгнул. — Спасибо-о…! А можешь ещё?       Сергей помолчал, и вдруг, неожиданно для самого себя, кивнул. — Я даже лучше могу. — М?       Воцарилась тишина. Такая, что из квартир вполне отчётливо можно было услышать песни и возгласы. Сергей опустил глаза, смущаясь, поджал губы и под пристальным взглядом Артёма, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся в голове, начал. — Заметался пожар голубой, позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, в первый раз отрекаюсь скандалить…       Он читал стихотворение, не решаясь взглянуть в любимые глаза. Читал, изменяя все женские глаголы на мужские. Читал, слыша дыхание Артёма, почти чувствуя его на себе, но не мог на него смотреть. Он боялся показаться глупым, боялся, что Артёму будет смешно или, что ещё хуже, противно от такой выходки. Страх пытался сковать Сергея, но не выходило — он не замолкал, а на четвёртой строфе и вовсе взял себя в руки и наконец поднял голову. — Если б знал ты сердцем упорным, как умеет любить хулиган, как умеет он быть покорным…       Голос чуть дрогнул. Он заметил слёзы, катившиеся по щекам Артёма, неловко отвернулся и смог вновь посмотреть на него только когда произнёс последнюю строку. Артём тут же бросился Сергею на шею, смазанно поцеловал его разгорячённую кожу, прикрыл глаза и крепко сжал руки. — Тём, время… Иди…       Артём отрицательно промычал, мелко задрожал и крепче прижался к Сергею, не выпуская его из объятий. — Время, сладкий, тебе надо домой… Ты выйдешь ещё, ведь так? — Выйду, просто… Я… Я так тебя люблю…       Сергей почувствовал, как слёзы любимого стекают по шее, стал гладить его по спине, но тот дрожал лишь сильнее. Каждое ласковое слово отдавалось электрическим разрядом по его телу, заставляло слёзы катиться всё быстрее. — Артём… Иди, пожалуйста, иди… Я буду ждать, слышишь? — Серёж… А ты ещё что-нибудь мне прочитаешь? — Прочитаю. Иди, скорее… Иди…       Артём нехотя поднялся с пола и медленно поплёлся в квартиру. Сергей чувствовал, как в тревоге колотится сердце, впрочем, когда светлая фигура скрылась за тёмной дверью, ничего не произошло. Да и сообщение Артёма, отправленное чуть позже, подтвердило, что волновался он зря — отец, как оказалось, и вовсе вышел покурить, разоваривая с другом по телефону, а мама ничего не сказала.       Третий выход Артёма случился всего за пять минут до полуночи. Он казался значительно более пьяным, хотя и шёл на ногах твёрдо. Улыбка на всё лицо выдавала алкоголь внутри, а едва он сел к Сергею, как запах ударил в нос. — Ты извини, я уже чуть-чуть пья-яненький… — весело протянул Артём. — Родители после курантов уйдут к друзьям, хочешь ко мне? Ты мне ещё кое-что обещал, я всё для этого купил!       Сергей тихо рассмеялся и покачал головой. — Ну не-ет, с пьяненьким я такое проворачивать не буду. Я же не насильник какой-то…       Артём нахмурился, но тут же поцеловал его в губы и расцвёл. — А ты говоришь, что плохой… Знаешь, у отца сегодня настроение хорошее. Он вообще наконец пить меньше стал, я писал про это? У него в этот раз на заводе зарплата хорошая была, у нас столько еды… И я так хочу тебя накормить! Мама бы тоже, наверное, захотела, если бы тебя увидела… Ты им, конечно, не очень нравишься, но если бы они знали, какой ты хороший…       Артём вновь горячо прижался к губам Сергея. Дверь квартиры щёлкнула. Артём в страхе отстранился, взглянул наверх и увидел, как из проёма высовывается фигура отца. Он обыскивающе оглядел сначала этаж, затем опустил взгляд и тут же проревел. — Так во-от ты где! Какого хуя ты тут делаешь?! Мы с матерью тебя за столом ждём, а ты!       Отец остановил взгляд на Сергее, и лицо ещё сильнее помрачнело. — А ты кто нахуй такой?!       Он стал спускаться, в то время как парни встали с мест. Сергей схватил вещи. — Я Сергей, друг Артёма. Пришёл просто с новым годом поздравить и… — И пожрать за наш счёт, да?! Ты ему вытащил чё то, да? — обратился он уже к Артёму, угрожающе осматривая его с ног до головы. — Не молчи!       Живот Сергея совершенно вовремя проурчал, он нахмурился. — Ничего мне никто не вытаскивал, я не бомжара, чтоб мне тут подавали!       Сергей понимал, что конфликт неизбежен. Он знал отца Артёма с его рассказов, знал, каким он бывает, когда выпьет. Знал, а теперь ещё и видел… Спешно вытащив из-за куртки пакет, он протянул его и так же скоро заговорил. — Я вообще пришёл просто подарок передать и увидеться. И не надо так со мной разговаривать, я Вам не гопник с улицы, которого вы за ссаньё в падике отчитываете! С новым, блять, годом!       Как только отец взял пакет, Сергей стал сбегать вниз. Он слышал, как отец Артёма орёт что-то вдогонку, слышал ругань, маты, слабый голос Артёма, пытающегося ответить хоть что-то, а потом, когда оказался почти в самом низу, — тишину. Её нарушали лишь звуки ног, сбегающих вниз, а затем и хлопок двери подъезда.       Возвращаясь домой по холодной улице, слыша звуки салютов, Сергей понимал, что сделал всё правильно. Абсолютно всё. Все эти четыре месяца были не зря. В пакете, вручённом разъярённому отцу, лежали документы и два билета. Потратив все свои силы, оставив себе всего три часа на сон, Сергей за время учёбы накопил на лечение для матери Артёма и оплатил его. Он понимал, чем жертвует, но понимал, ради чего. Он вспоминал отчаяние в глазах Артёма, вспоминал разговор с ним… А потому работал, работал, работал, ограничивая себя во всём, в чём только мог. И хотя в душе была обида, он понимал — это того стоило… Это. Того. Стоило. Зато он умеет любить.