Истории братьев Блэк.

После того разговора с Люпином о боггартах прошло несколько дней. Хэллоуин приближался, и в замке царила привычная предпраздничная суета. Но одно событие последних недель никак не выходило у меня из головы — история с Клювокрылом и Малфоем. Хагрид, наш новоиспечённый профессор по Уходу за магическими существами, лесничий и по совместительству самый добрый великан на свете, до сих пор ходил сам не свой. Мы с Перси решили, что нужно его поддержать. --- В пятницу, сразу после обеда, я отправился к хижине Хагрида. У Перси в этот момент как раз начиналось зельеварение, а у меня уроков на сегодня уже не было — так что я пошёл один. Хагрид сидел на крыльце своей хижины, обхватив голову руками. Клык, его огромный пёс, лежал рядом и грустно смотрел на хозяина. — Привет, Хагрид, — поздоровался я, подходя ближе. Он поднял голову. Глаза у него были красные. — А, Орион… Привет, — пробормотал он. — Не ждал я тебя. — Перси занят, и я решил навестить тебя сам. — Я присел рядом. — Как ты? — Да как… — Хагрид вздохнул. — Малфой этот… Он теперь на каждом углу врёт, что я его чуть не убил. А Совет по надзору за магическими существами уже прислал письмо. Говорят, Клювокрыла могут усыпить. — Усыпить? — Я нахмурился. — За что? Он всего лишь защищался. Малфой сам оскорбил его, сам виноват. — Ты так считаешь? — Хагрид посмотрел на меня с надеждой. — Уверен. — Я положил руку ему на плечо. — Всё будет хорошо, Хагрид. Обойдётся. Не переживай. Он шмыгнул носом и тяжело вздохнул. — Спасибо, Орион. Ты добрый мальчик, как и Перси. Он хоть и слизеринец, а добрый. Я усмехнулся. — А можно… посмотреть на Клювокрыла? — спросил я. — Честно говоря, я ни разу не видел гиппогрифов вблизи. Глаза Хагрида загорелись. — Конечно! Пойдём, я тебе его покажу. Только слушай меня внимательно, они гордые, существа эти, обид не прощают. Мы обошли хижину. На заднем дворе, огороженном невысоким забором, пасся Клювокрыл. Солнце золотило его штормового серого перья, а оранжевые глаза сверкали, словно два апельсина. — Красивый, — сказал я искренне. — Ещё какой! — Хагрид расплылся в улыбке. — Только с ним надо осторожно. Смотри, не делай резких движений. Сначала поклонись, глаз не отводи. И жди. Если он ответит, значит, уважает. Если нет — уходи, не рискуй. Я слушал, хотя знал все эти правила ещё из учебников. Но Хагрид рассказывал с такой любовью, что перебивать его не хотелось. Уважение — это то, чего Хагрид заслуживал сейчас больше всего. — Понял, — сказал я, когда он закончил. — Думаю, справлюсь. — Ну, давай, — Хагрид похлопал меня по плечу. — Я рядом. Я подошёл к Клювокрылу. Тот повернул голову и уставился на меня оранжевым глазом. И тут случилось странное. Я не волновался. Вообще. Словно чувствовал в этом существе родственную душу. Клювокрыл тоже, кажется, что-то чувствовал — он наклонил голову набок и замер. Я собрался поклониться, но гиппогриф меня опередил. Он согнул чешуйчатые колени и медленно склонил голову, коснувшись клювом земли. — Орион! — Хагрид взволнованно шагнул вперёд. — Назад! Сейчас он… — Не думаю, — перебил я. — По-моему, он кланяется. Хагрид замер, открыв рот. Клювокрыл поднял голову и посмотрел на меня. В его оранжевых глазах не было угрозы. — Ну, надо же, — выдохнул Хагрид. — Никогда… Честно, никогда такого не видел. Он тебя уважает, Орион. Первым поклонился. Я подошёл ближе и протянул руку. Клювокрыл потёрся клювом о мою ладонь, потом подставил голову. Перья оказались удивительно мягкими. — Приятно познакомиться, — тихо сказал я. — Ты ему понравился! — Хагрид чуть не плакал от счастья. — Может, хочешь прокатиться? Я думаю, он не против. — Я… — начал было отнекиваться я, но Клювокрыл вдруг присел, согнув задние ноги и опустив крылья, чтобы на него было удобно забраться. Он повернул голову и посмотрел на меня так, будто говорил: «Ну садись, не бойся, не уроню». — Похоже, он тебя уговаривает, — усмехнулся Хагрид. Я вздохнул и взобрался на спину гиппогрифа. Шерсть подо мной оказалась тёплой, а крылья взметнулись вверх с мощным хлопком. Клювокрыл оторвался от земли. Я едва успел схватиться за его шею, как мы уже взмыли над деревьями. Ветер ударил в лицо, взлохматил волосы, заставил мантию хлестать по ногам. Сердце колотилось где-то в горле — от восторга, а не от страха. Мы сделали несколько кругов над Запретным лесом, поднявшись достаточно высоко, чтобы нас никто не заметил из замка. С этой высоты Хогвартс казался игрушечным. Чёрное озеро блестело как зеркало. Горы на горизонте казались зубцами гигантской короны. Я летал на метле сотни раз. Но это было совсем другое. Метла — это скорость и контроль. А гиппогриф — это живое существо. Каждый взмах крыльев отдавался в теле, полёт был не плавным, а живым, дышащим. И это было… круче. Небеса всегда манили меня. Наверное, поэтому я и пошёл в квиддич — несмотря на всю его травмоопасность и мольбы Андромеды (ей и одного Перси хватало, а тут ещё и я). Там, в вышине, не было ни проблем, ни страхов. Только ветер и свобода. Когда Клювокрыл пошёл на посадку, я чуть не простонал от сожаления. Мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось. — Ну как? — спросил Хагрид, помогая мне спуститься. — Невероятно, — честно ответил я. — Спасибо, Хагрид. — Это тебе спасибо, — он улыбнулся. — Ты его подбодрил. И меня тоже. — Он замечательный, — я погладил Клювокрыла по клюву. — Нужно будет как-нибудь повторить. — Приходи когда хочешь, — обрадовался Хагрид. — Только в следующий раз Перси бери. Я думаю, Клювокрылу и он понравится. — Обязательно, — кивнул я. — Зная брата, он точно оценит. Мы попрощались, и я направился обратно к замку. По дороге меня не покидала одна мысль: «Я хочу быть птицей. В своей анимагической форме. Хочу летать». Я понимал, что желание вряд ли на это повлияет — форма анимага определяется характером и внутренней сутью, а не мечтами. Но всё равно — хотелось. --- В коридоре, неподалёку от входа в подземелья, я услышал знакомый голос. — Я вообще-то с тобой ещё не закончила! Гермиона Грейнджер стояла, уперев руки в боки, и сверлила взглядом моего брата. Перси, как ни в чём не бывало, держал на руках Живоглота. Кот довольно мурлыкал и тёрся о его мантию. — А что случилось, мисс Грейнджер? — лениво поинтересовался Перси, поглаживая кота за ухом. — Я, кажется, ничего не нарушал. — Ты украл моего кота! — возмутилась Гермиона. Щёки её пылали — то ли от злости, то ли от смущения. — Он пропадает каждую ночь, а теперь я узнаю, что он живёт в твоей спальне! — Во-первых, я его не крал, он сам пришёл. — спокойно ответил Перси. — А во-вторых, что я могу поделать, если у меня есть харизма? Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашлась. — И потом, — продолжал Перси с лёгкой улыбкой, — он явно предпочитает мою компанию. Посмотри, как он мурчит. Кот громко заурчал в подтверждение. — Это… это… — Гермиона покраснела ещё сильнее. — Мило? — подсказал Перси. — Возмутительно! — выпалила она. Издалека показался я. Перси заметил меня, и его лицо расплылось в ещё более широкой улыбке. — Брат! Ты как раз вовремя. Помоги мне, а то мисс Грейнджер, кажется, собирается меня убить. Я подошёл. Гермиона бросила на меня сердитый взгляд, но ничего не сказала. Перси перехватил кота поудобнее и, не дожидаясь ответа, зашагал ко мне. — До встречи, Гермиона, — бросил он через плечо. — Передавай привет Рону. — Персей Регулус Блэк! — крикнула она ему вслед. — Я не договорила! Но он уже был рядом со мной. — Как долго это продолжается? — спросил я, когда мы пошли в сторону подземелий. — Минут пятнадцать, — ответил Перси, поглаживая Живоглота. — Она очень настойчивая. — А ты удивительно спокоен. — Гермиону я готов терпеть хоть вечность, — усмехнулся он, отводя глаза куда-то в сторону. Я замечал этот взгляд уже не в первый раз. И чем чаще — тем труднее было делать вид, что ничего не происходит. Перси — мой младший брат всего на шесть минут, но и они почему-то всегда давали мне право чувствовать себя чуть более ответственным. На бумаге. На деле же Перси частенько вёл себя так, будто старший здесь он — и спорить с ним было бесполезно. Уверенность, холодный ум, умение одним взглядом заставить любого проглотить язык — всё это было при нём. Но рядом с Гермионой он… менялся. Не то чтобы он становился рассеянным или глупым. Нет. Просто в его взгляде, когда он смотрел на неё, появлялось что-то такое, чего я раньше никогда не видел. Как будто лёд трескался, а под ним оказывалась не ледяная вода, а что-то живое и тёплое. Он смотрел на неё с лёгкой, едва заметной улыбкой — и эта улыбка была совсем не похожа на его обычную, насмешливую. В ней не было превосходства. Только… интерес. И ещё что-то, для чего у меня не находилось названия. Гермиона, в свою очередь, каждый раз, когда мой брат появлялся поблизости, начинала краснеть. Сначала я думал, что это от злости — ну, мало ли, Перси умел вывести из себя кого угодно. Но потом присмотрелся. Она краснела не тогда, когда он её дразнил, (а дразнил он её постоянно, и девушка огрызалась с завидным упорством) а, когда он смотрел на неё вот так — спокойно, внимательно, чуть прищурившись. Или когда он случайно касался её руки, передавая что-то за обеденным столом. Или когда она сама ловила себя на том, что слишком долго на него смотрит. Она тут же отводила глаза, поправляла волосы, начинала говорить громче и быстрее обычного. Словно пыталась спрятать это самое смущение за шумом и суетой. Но у неё плохо получалось. Я, конечно, не дурак. Я понимал, что это значит. Вопрос был только в том, понимают ли это они сами. Перси — тот ещё тип. Он мог бы уже давно что-то сказать, если бы хотел. Но он молчал. И Гермиона молчала. Они ходили кругами вокруг друг друга, как два заклинания, которые никак не могли совпасть по частоте. И как старшему брату — пусть и формально — мне, наверное, следовало бы вмешаться. Дать совет. Подколоть. Сделать хоть что-то. Но я ничего не говорил. Не моё дело. Перси сам разберётся — или не разберётся, его выбор. А лезть с советами или намёками… это было бы глупо. И неловко. Поэтому я просто смотрел и делал вид, что ничего не замечаю. Но про себя улыбался. Иногда младший брат удивлял меня. И дело было даже не в том, что он сводил с ума лучшую ученицу Гриффиндора. А в том, что он сам, кажется, не замечал, как сильно она на него действует. Перси Регулус Блэк, который всегда всё видел на несколько шагов вперёд, здесь и сейчас был слеп как новорождённый котёнок. Забавно. Я решил, что буду наблюдать дальше. Без комментариев. Без подколов. Пусть идёт своим чередом. Но если честно… мне было любопытно, чем это кончится. — Ладно, — сказал я, меняя тему. — А у меня новости. — Какие? — Я полетал на Клювокрыле. Перси замер на месте. — Что?! — Сегодня у Хагрида. Я пошёл его поддержать, а он повёл меня к гиппогрифу. И я … в общем, мы с ним кажется подружились. — Ты… — Перси смотрел на меня с искренним изумлением. — Ты летал на гиппогрифе? Без меня? — Это вышло случайно, — поспешно сказал я, а затем рассказал ему всё: про поклон, про полёт, про то, как Клювокрыл уговаривал меня сесть. Перси слушал, сначала с напускной обидой, а потом с искренней радостью. — Ори, ты гений, — сказал он, когда я закончил. — Если ты умудрился понравиться гиппогрифу с первого взгляда, то, наверное, и с анимагией проблем не будет. — Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Но в следующий раз возьмёшь меня с собой. Обещай. — Обещаю. Мы свернули в коридор, ведущий к гостиной Слизерина. Я знал, что слизеринцы в основном не любят чужаков на своей территории, но ко мне относились уважительно — потому что я брат Перси. И этого мне было вполне достаточно. Любить меня никто не обязан. --- Вечером мы сидели в гостиной Слизерина за одним из столов. Перси, как и обещал, подготовил для меня прописи — целую стопку пергаментов с аккуратными образцами букв. Меня до сих пор удивляло, что он согласился мне помочь. Я ждал от брата хотя бы лёгкой усмешки, ну или подкола, но вместо этого Перси отнёсся к просьбе совершенно серьёзно. Ради меня. Иногда я и забывал, какой он на самом деле. Я выводил витиеватые завитки, стараясь подражать его каллиграфическому почерку. Живоглот устроился рядом с Перси и при каждом удобном случае запрыгивал к нему на колени, требуя ласки. Вдруг дверь гостиной распахнулась. Вошёл Драко Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла, которые топтались за его спиной, как верные псы. — ...да этот Люпин даже одеваться прилично не умеет, — громко говорил Малфой, не глядя по сторонам. — Точь-в-точь наш домашний эльф, такие же лохмотья. А воображает из себя профессора... Крэбб и Гойл одобрительно захихикали. Драко явно не заметил нас — Перси сидел в глубоком кресле, повёрнутом спинкой к входу, а я вообще склонился над столом. — ...Дамблдор совсем с ума сошёл, берёт всяких бродяг. Мой отец говорит, что... — Заткнись, Драко. Голос Перси прозвучал тихо, но в гостиной мгновенно повисла тишина. Крэбб и Гойл попятились. Малфой дёрнулся, как от пощёчины, и только теперь заметил брата. — Блэк? — Драко скривился, пытаясь сохранить лицо. — Я не знал, что ты здесь. Но вообще-то я имею полное право высказывать своё мнение о... — Я сказал — заткнись, — повторил Перси, даже не повышая голоса. Он поднял взгляд от пергамента, и в его глазах блеснуло что-то такое, от чего Малфой вдруг побледнел. — Ты... ты не можешь мне указывать, — попробовал возразить Драко, но голос его дрогнул. Он сделал шаг вперёд, будто собираясь добавить что-то ещё, какую-нибудь язвительную подколку. Но Перси не двинулся с места, даже не встал. Он просто продолжал смотреть на Малфоя — спокойно, холодно, с той уверенностью, которая бывает только у слизеринца, привыкшего добиваться своего. Малфой открыл рот, закрыл, потом оглянулся на своих прихвостней, ища поддержки. Крэбб и Гойл уставились в пол. Они не рискнули идти против Перси. — ...пойдёмте отсюда, — буркнул Драко и, развернувшись, почти выбежал из гостиной. Следом за ним потянулись его тени. Тишина ещё несколько секунд держалась в комнате, потом разговоры возобновились, но уже тише обычного. Я усмехнулся. — Ну ты и даёшь. — Он не должен был так говорить о профессоре, — спокойно ответил Перси. — Никто не знает, кто он на самом деле, но это не имеет значения. Люпин заслуживает уважения, как и любой другой преподаватель. А Малфой — напыщенный индюк, которому пора бы усвоить, что не всё в этом мире покупается за его отцовские галлеоны. --- За ужином в Большом зале мы встретились с Гарри, Роном и Гермионой. Рон снова дулся на Перси, но старался не показывать это слишком явно. Гермиона, к моему удивлению, старательно избегала смотреть в сторону брата, хотя тот её ни разу не подколол. — Ты слышал, что случилось на Прорицаниях? — спросил Гарри. Я кивнул. Слухи разошлись очень быстро. — Этот предмет мог бы быть интересным, — сказал я. — Вот только профессор Трелони… скажем так, не самый удачный выбор Дамблдора. — Она предсказала смерть Гарри, — буркнул Рон. — А потом у Лаванды помер кролик. Та теперь в истерике. — В этом нет ничего мистического, — заметил Перси, накладывая себе пюре. — Кролики умирают. Лаванда боялась, что её питомец умрёт — и он умер. Не потому, что Трелони что-то там увидела, а потому, что животные смертны. А Гарри… — он взглянул на друга, — я, конечно, не пророк, но готов поспорить, что ты до выпуска доживёшь. С такой-то удачей. Гарри слабо улыбнулся. — Кстати, о странностях, — вмешалась Гермиона, наконец обретя голос. — Вы слышали, что Снегг дал Люпину зелье? — Да, — Перси встревожился. — Но это, наверное, просто… от простуды. У Люпина бледный вид, мог и заболеть. Я поймал его взгляд и кивнул. Мы оба знали, для чего на самом деле нужно то зелье. Но сейчас говорить об этом было не время и не место. — Знаешь, — сказал я Гарри, чтобы перевести тему, — мы с Перси хотели бы поговорить с Люпином. По-нормальному, не на уроке. Может, заглянем к нему завтра, вдвоём... — Я бы тоже хотел, — заявил Гарри, и в его голосе промелькнуло лёгкое разочарование от того, что его не зовут. Но он не стал настаивать — лишь кивнул. — Он… он хороший. — Мы заметили, — сказал Перси. — Просто сначала нужно кое-что обсудить наедине. Потом, может быть, сходим все вместе. Гарри кивнул, хотя я видел, что ему любопытно. Но юноша умел уважать чужие границы, и это при его-то воспитании. Дурсли тут совершенно ни при чём: Гарри всё освоил без их помощи. --- После ужина все направились к башне Гриффиндора. Мы с Перси пошли вместе с ними — нам нужно было в свои гостиные, но путь был общим. У портрета Полной Дамы толпились люди. Мы не сразу поняли, в чём дело, пока не услышали крик Перси Уизли — того самого, старосты школы. — Скорее позовите профессора Дамблдора! Мы пробрались сквозь толпу. Портрет был пуст. Полотно изрезано, лоскуты валялись на полу. Гарри побледнел. — Что случилось? — спросил он. — Кто-то напал на Полную Даму, — ответил я, чувствуя, как холодеет внутри. Прибежал Дамблдор, за ним — Макгонагалл, Снегг и Люпин. — Ищите её, — велел Дамблдор. — По всему замку. Рядом закудахтал Пивз. — Она спряталась от стыда! Видел, как она мчалась по пятому этажу. Бедняжка! — Она сказала, кто это сделал? — спросил Дамблдор. — Сказала, — Пивз сделал кувырок. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка! Толпа ахнул. Гарри схватил меня за рукав. Я почувствовал, как внутри всё оборвалось. Отец. Здесь, в замке. Тот самый человек, которого мы с Перси знали как невиновного. Который двенадцать лет провёл в Азкабане за чужое преступление. Мы понятия не имели, как именно Петтигрю тогда выжил и исчез, — но одно знали точно: Он был предателем, который каким-то чудом ускользнул. Но жив ли он сейчас? Где? Мы не могли ответить на эти вопросы. И от этого становилось только страшнее. --- Ваш Орион Альфред Блэк.