A guest in the heart

После ритуала в бункере всё изменилось. Не сразу, не драматично, но постепенно — как рассвет, который Кастиэль так любил наблюдать. Харпер чувствовала себя лёгкой, свободной от той тяжести, что несла месяцами. Нет больше силы Ключа, нет голосов Ада, нет цепей в крови. Только она — обычная девушка с необычным прошлым, окружённая людьми (и ангелом), которые стали её семьёй. Они решили отметить это простым способом: выезд на природу, подальше от бункера, от охот и от всего сверхъестественного. Дин настоял на пикнике — "с пивом, стейками и нормальной музыкой, без твоих ангельских гимнов, Кас". Сэм согласился, но взял книги — на всякий случай. Кастиэль просто кивнул: "Я буду там, где Харпер". Они остановились на старой просёлочной дороге в Канзасе, у озера, окружённого лесом. Impala припаркована на обочине, багажник открыт, гриль дымит. Дин жарил мясо, рассказывая байки из прошлых охот. Сэм сидел на капоте, потягивая пиво и улыбаясь — редко, но искренне. Харпер и Кастиэль гуляли у воды, держась за руки. Ночь опустилась тихо: звёзды яркие, луна полная, ветер шепчет в листве. Дин и Сэм ушли в бункер раньше — "Дела, красотка, но вы наслаждайтесь. Только не спалите мою машину", — подмигнул Дин. Сэм обнял Харпер на прощание: "Будь счастлива. Ты заслужила". Их вторая машина (старая, позаимствованная) уехала в ночь. Харпер и Кастиэль остались одни. Они сидели у Импалы — она прислонилась к капоту, он рядом, плечом к плечу. Звёзды над ними — бесконечные, как его рассказы о небесах. — Кас... — прошептала она, поворачиваясь к нему. — Спасибо. За всё. Он посмотрел на неё — голубые глаза в лунном свете казались ещё ярче. Коснулся её щеки — нежно, как всегда. — Ты не должна благодарить. Я здесь, потому что хочу. Потому что... люблю тебя. Слова повисли в воздухе — простые, но такие настоящие. Харпер почувствовала тепло в груди — не силу, а что-то лучшее. Она наклонилась ближе, губы коснулись его — лёгко сначала, пробно. Поцелуй был мягким, как его прикосновения: губы теплые, язык осторожный, исследующий. Она обвила руками его шею, прижалась ближе. Но что-то изменилось. Может, ночь. Может, свобода. Поцелуй углубился — его руки скользнули по её спине, под куртку, пальцы впиваются в ткань рубашки. Она почувствовала его возбуждение — твёрдое, прижимающееся к её бедру. Её тело отреагировало мгновенно: жар между ног, соски затвердели под тонкой тканью. — Кас... — выдохнула она, отрываясь от губ. — Здесь? Он посмотрел на неё — глаза потемнели, дыхание тяжелее. — Если ты хочешь. Она кивнула — резко, отчаянно. Схватила его за руку, повела к задней двери Импалы. Открыла её — салон просторный, кожа сидений прохладная. Они забрались внутрь — она первой, села на сиденье, потянула его за собой. Дверь захлопнулась — тихо, отрезая их от мира. Харпер села ему на колени — лицом к нему, ноги по обе стороны его бёдер. Поцеловала снова — жёстче, зубы прикусили нижнюю губу. Он застонал — низко, в горло, руки его скользнули под рубашку, пальцы нашли грудь, сжали через кружевной лифчик. Она выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи через рубашку. — Сними это, — прошептала она хрипло, дергая за его плащ. Он послушался — плащ упал на пол салона, рубашка расстегнута, обнажая торс — мускулистый, с шрамом от клинка. Она провела пальцами по коже — горячей, чуть влажной от пота. Наклонилась, губы нашли сосок — укусила, пососала, пока он не зарычал, схватив её за волосы, откинув голову назад. — Харпер... — его голос был хриплым, не ангельским. Человеческим. Полным желания. Она стянула с себя рубашку — бросила на переднее сиденье. Лифчик расстегнула сама — груди обнажились, соски твердые от прохлады и возбуждения. Кас наклонился, взял один в рот — сосал жадно, зубами царапая кожу, рукой сжимая вторую. Она застонала, бёдра её тёрлись о его твёрдость через джинсы — мокрое, горячее пятно между ног. — Трахни меня, — прошептала она, расстёгивая его ремень. Пальцы дрожали, но справились: джинсы расстегнуты, член вырвался наружу — большой, твердый, венозный, с каплей смазки на кончике. Она обхватила его рукой — горячим, пульсирующим. Подрочила — медленно, сжимая у основания, проводя большим пальцем по головке. Кас зарычал, схватил её за бёдра, стянул джинсы вниз — вместе с трусиками. Она приподнялась, помогая. Теперь голая — кожа к коже. Её киска скользнула по его члену — мокро, горячо, клитор тёрся о ствол. — В тебя... — прошептал он, голос срывающийся. Руки раздвинули её бёдра шире, пальцы нашли вход — один вошёл, второй, растягивая, кружа внутри. Она была мокрой — смазка текла по бёдрам, по его пальцам. Он добавил третий — трахал рукой, большим пальцем тёр клитор, пока она не задрожала, стоня громко. — Да... Кас... глубже... Он вытащил пальцы — мокрые, блестящие — и поднёс к её губам. Она облизала — солёно, сладко, свой вкус. Это сломало его: он схватил её за ягодицы, приподнял, направил член к входу. Вошёл одним толчком — глубоко, до упора. Она закричала — больно-сладко, тело растянулось вокруг него, пульсируя. Impala качнулась — сиденье скрипнуло. Он начал двигаться — жёстко, глубоко, каждый толчок вбивает её вниз. Руки сжимают бёдра — синяки останутся, но ей плевать. Она скачет на нём — вверх-вниз, бёдра хлопают по его, пот льётся по спине. Грудь подпрыгивает, он ловит сосок ртом — сосёт, кусает, пока она не стонет в голос. — Твою мать... Кас... трахай меня сильнее... Он рычит — переворачивает её: теперь она на спине, ноги на его плечах, раздвинуты широко. Входит снова — глубже, угол такой, что член трёт точку внутри. Она царапает его спину — ногти оставляют красные полосы. Он трахает её — ритм бешеный, пот капает с его лба на её грудь. Пальцы находят клитор — трут грубо, кругами, пока она не извивается, крича. — Кончи для меня, — приказывает он — голос низкий, не ангельский. Грязный. Она кончает — резко, с судорогой, киска сжимается вокруг него, смазка хлещет по бёдрам. Он не останавливается — трахает сквозь оргазм, удлиняя его, пока она не хнычет, не дергается. Потом выходит — мокрый, блестящий. Переворачивает её на живот — попой вверх, на коленях. Входит сзади — рукой в волосах, откидывая голову. Трахается жёстко — шлепки эхом в салоне, пот смешивается, запах секса густой. Другая рука под ней — пальцы в клиторе, сжимают, трут. — Ещё раз, — рычит он. — Кончи на моём члене. Она кончает снова — громко, тело трясётся, слёзы от удовольствия. Он ускоряется — толчки резкие, глубокие. Кончает с рыком — внутри, горячо, заполняя её, сперма вытекает по бёдрам. Они падают — обессиленные, в поту, спутанные. Он обнимает её — крепко, целует шею. — Я люблю тебя, — шепчет он. — И я тебя, — отвечает она, засыпая в его объятиях. Утро пришло с солнцем — ярким, тёплым. Они не шевелились — голые, на заднем сиденье, покрытые курткой Кастиэля. Дверь Импалы резко открылась. Дин стоял там — глаза расширились, рот открыт. — Да вы поахуевали!!! — заорал он. — В моей машине?! На заднем сиденье?! Кас, ты, пернатый извращенец, это святое место! Харпер и Кастиэль вздрогнули — но вместо паники рассмеялись. Громко, как обкуренные, слёзы от смеха. — Дин... — выдавила Харпер сквозь хохот. — Извини... мы... не удержались. Каст улыбнулся — редкая, искренняя улыбка. — Это было... неизбежно. Дин закатил глаза, но уголки губ дрогнули. — Чёрт с вами. Но вы чистите салон. И никому ни слова. Сэм подошёл сзади, усмехнулся. — Поздравляю, ребята. Они все рассмеялись — вместе, как семья. И в этот момент Харпер знала: пиздец закончился. Хэппи-энд. Для всех.