pin up boy

      Дилюк не верил своим глазам. Мужчина опустил взгляд на стаканчик кофе в правой руке и задумчиво поболтал напиток. Может, бариста ему что-то подсыпала, и у него галлюцинации? Потому что как иначе, черт возьми, можно объяснить, что с офисной стены на него смотрела большая фотография его подчиненного в короткой военной форме?       — Что это? — Мужчина не знал, смеяться ему или плакать. Чайльд Тарталья был компанейским парнем, любящим шутки и не брезгующий розыгрышами, Дилюк это знал, потому что общался с Венти, руководителем другого отдела, куда Чайльд частенько наведывался и подкатывал свои Фаберже к одной девушке. Люмин, кажется? За попытками рыжего во флирт наблюдал весь отдел с Венти во главе, ведь такое фееричное шоу не каждый день увидишь. А теперь Дилюк имеет счастье лицезреть своего сотрудника в коротеньких шортиках, бюстгальтере им в тон, шапке-ушанке со звездой и… он что, сидит верхом на ракете?!       — Календарь, — невозмутимо отозвался Тарталья со своего места. А ведь Дилюк просто зашёл к своим пожелать хорошего дня и поделиться хорошей новостью относительно корпоратива, однако теперь стоял, проглотив язык, и даже не знал, что ему чувствовать.       — Вы обалдели? — Рагнвиндру было правда интересно. Он не мог представить ни единой ситуации, в которой бы даже Чайльд принял решение сняться в таком виде на… — календарь?!       — Все для поднятия боевого настроения отдела, босс, — рыжий широко улыбнулся, явно гордый собой. Остальные сотрудники притихли, с интересом наблюдая за своим руководителем.       — Исключено, — отрезал Дилюк, приходя в себя от шока и нахмуриваясь, — вы бы еще разворотами плейбоя стены обклеили. Правила существуют не просто так.       — То есть отделу маркетинга можно сниматься в ранних эпатажных образах Леди Гага, а нам — нет? — Возмутился Чайльд, скрещивая руки на груди, — это все потому что они девочки, да?       — Причем тут девочки? — Взорвался Рагнвиндр, покрываясь румянцем, — отдел маркетинга — не моя епархия, но я с удовольствием доложу об этом Варке. Я спрашиваю, что вы за похабщину тут устроили. Вас бы уволить всех причастных, да и дело с концом, — Дилюк перевел дыхание, с трудом подавляя рвущееся наружу негодование, — а это, — он быстро пересёк пространство и довольно грубо сорвал календарь со стены, — я конфискую. Отделу кадров понравится. Отныне все на карандаше.       Дилюк широким шагом покинул кабинет, сжимая в пальцах несчастное творение типографии, и вслед ему донеслись возмущенное бормотание Тартальи и общий гул бурного обсуждения. Мужчина диву давался, как его отделу вообще пришла в голову такая идея, и какой гений додумался эту идею повесить на всеобщее обозрение. А если бы отец с проверкой заглянул в его отдел? Уже держа ручку двери, Дилюк осекся. Отец, наверное, воспринял бы ситуацию с юмором и без угроз уговорил бы убрать с видного места это… произведение искусства. Тьху. Тряхнув головой, Рагнвиндр вошел в свой кабинет.       Мужчина направился к массивному столу в центре, небрежно бросил изъятый календарь на край и со вздохом устроился на своем кресле. Работы предстояло много, как наказать провинившихся — он подумает позже. Взгляд снова зацепился за бумажную улику. А, кстати, кого наказывать-то? Рука сама собой потянулась к предмету, тонкие пальцы скользнули по глянцевой бумаге. Дилюк взглянул на ничем не примечательную обложку.       Календарь как календарь. Однако на первом же развороте на него игриво глянул Чайльд в пеньюаре. Мужчина сидел на подобии пуфика и держал в руке трубку доисторического телефона. Несчастный пеньюар явно не был рассчитан на широкую мужскую грудь, потому обтянул стройное тело будто пленка. Вместо кокетства на лице читалось искреннее веселье. Выглядело все в совокупности настолько комично и несуразно, что Дилюк вздохнул. Вроде взрослые лбы, а додумались же. Он перелистнул календарь. Февраль знаменовал собой Кавех из дизайнерского. Образ был подобран более подходящий, и если Чайльд явно веселился, участвуя в этом, то Кавех хотя бы попытался вжиться в роль, изображая томный взгляд. Что бы на это сказал Аль-Хайтам, руководитель их арт-блока? Дилюк фыркнул. Март — уже знакомая ему фотография Тартальи в весьма фривольной военной форме верхом на ракете. Перевернул страницу. И застыл.       С апрельского разворота на него полуприщуром смотрел Кайя Альберих, присоединившийся к их команде совсем недавно. Спокойный, исполнительный, даже можно сказать тихий работник — таким в представлении Дилюка был Кайя. Но вот пожалуйста, этот тихоня с дьявольской искринкой во взгляде смотрит на него с календаря в ковбойском образе с лассо в руках, один глаз скрыт чёлкой, рубашка распахнута ровно настолько, чтобы было видно изящные ключицы и плавные линии мускулов, укороченные джинсовые шорты с бахромой подчеркивают стройные изгибы бёдер и ног, смуглая кожа блестит бронзой, будто на нее нанесли масло, и все это вместе смотрится на удивление… горячо?       Дилюк вздрогнул. Да, он находил этого мужчину довольно привлекательным и иногда позволял себе незаметные вольности: во время рукопожатия держать чужую ладонь чуть дольше приличного, задерживаться взглядом на симпатичном лице или заводить бессмысленные беседы у автомата с кофе. Но Кайя все же был его подчиненным, и Дилюк об этом не забывал. Мужчина быстро пролистал календарь до следующего изображения Кайи. Август — Альберих в одной только полосатой оверсайз-рубашке стоит полубоком коленями на кресле, верх обнажен ровно настолько, чтобы вновь наблюдать разлет ключиц, подтянутые плечи и смуглую кожу на упругой груди, соски же были скрыты тканью, полы рубашки едва доставали до середины бедра, и… Ох, Архонты пресвятые, он был возбужден!       Дилюк буквально вцепился взглядом в эту едва заметную под полосатой тканью деталь. Проследил взглядом длинные стройные ноги с изящными, будто женскими, лодыжками. Он ощутил, как волосы встали дыбом на загривке, и отнюдь не от праведного ужаса. Зачарованный, он снова перелистнул календарь.       Кайя обнаружился в ноябре, мужчина стоял у винилового проигрывателя, тонкие пальцы сжимали пластинку, на лице — выражение кокетливой задумчивости. На нем была полупрозрачная рубашка, позволяющая рассмотреть тело в целом, но ловко скрывающая самые интересные детали, и обтянувшие бедра джинсы-клеш. Образ вышел больше домашний, нежели эротический, но щеки Рагнвиндра все равно налились румянцем. Кайя выглядел удивительно органично в любом образе, и представить его в действительности носящим подобное вне офисных стен было проще простого. И это, безусловно, возбуждало.       Дилюк захлопнул календарь, взглянув на него, как на врага. Сердце билось, как ненормальное, в ушах шумела кровь, лицо горело — мужчина даже похлопал себя по щекам в надежде сбить румянец. Отделу кадров он это, конечно, не покажет, такое вообще никому показывать нельзя. Этим придуркам повезло, отделаются ликбезом. Неприятным сюрпризом стало участие Альбериха в этой истории, все-таки Дилюк видел в нем потенциал, который дружба с Тартальей могла загубить на корню. Неожиданно слабыми пальцами мужчина убрал календарь в ящик стола и потянулся к стационарному телефону.       — Аделинда, — Дилюк прочистил внезапно пересохшее горло, — передай господину Альбериху, что я жду его у себя в кабинете после шести. Спасибо.       Рагнвиндр попытался сосредоточиться на работе. Какое-то время у него это более чем получалось, но с приходом секретарши с чашкой ароматного кофе в руках мысли снова потекли не туда. Дилюк задумчиво уставился на юбку-карандаш, против воли примеряя ее отнюдь не на девушку. Насколько он мог судить, бедра у Кайи были довольно плавные для мужской фигуры, и юбка смотрелась бы как минимум… интересно. Да, такие бедра, крепкие и изящные, редко встретишь, Альберих явно следил за собой. Или досталось от природы? Почему он вообще думает об этом?       Дилюк стиснул зубы, возвращаясь к цифрам на экране компьютера. Формулы не писались, значения перемешивались между собой, смысл в отчётах ускользал от него. Зато перед глазами то и дело вставал образ обнаженных смуглых плеч, провалы ключиц, соблазнительная шея… Пресвятые Архонты, он действительно думал о своём сотруднике в таком ключе! Неужели месяцы одиночества так били по голове? Может, прав был Венти, и с его личной жизни давно пора смахнуть пыль? Пыль… Пипидастр, форма горничной, гольфы до середины смуглой голени… Проклятье!       Мужчина досадливо хлопнул по столу, ощущая, как горят уши. Да что с ним, в самом деле, происходит? Так возбудиться от вида подчиненного на фотографиях ретро-стиля — да ему самому стоит пойти в отдел кадров и накатать на себя жалобу за сексуальные домогательства. Но Кайя был хорош собой — этого Дилюк не мог отрицать. Редко встретишь по-настоящему красивого мужчину. Рагнвиндр шумно выдохнул, прикрыв глаза, в попытке собрать себя воедино. Нужно сходить освежиться, умыть лицо — это определенно вернет все на круги своя, да-да. Вот только, стоило Дилюку попытаться подняться с кресла, как собственное возбуждение, недвусмысленно оттянувшее ткань рабочих брюк, явно дало о себе знать. Дилюк застонал, роняя голову на руки.       Мужчина метнул украдкой взгляд на ящик стола, где покоился календарь. Ему вдруг стало жизненно важно уточнить, было ли белье на Кайе на той августовской фотографии. Просто праздный интерес, насколько разнузданным может быть этот тихоня, — так, по крайней мере, утешал сам себя Дилюк, вновь извлекая на свет злосчастный предмет. И — о боги! — судя по всему, белья там не было и в помине.       Глубоко внутри что-то теплое заворочалось, побуждая прикипеть взглядом к блестящей коже. В паху одобрительно потяжелело. Остаток здравого смысла вопил все тише, заглушаемый стуком пропитанной возбуждением крови. Взгляд метнулся на часы — как раз обеденное время, офис опустел, и можно не беспокоиться, что кто-то войдет неожиданно в кабинет. «Надо бы запереть дверь», — пронеслось фоновой строкой в воспаленном мозгу, когда свободная ладонь опустилась ниже и уже расстегивала тесные брюки. К черту дверь. Ладонь торопливо протиснулась под резинку боксеров, находя горячую плоть и обхватывая желанным кольцом. Из глотки сам собой вырвался довольный вздох. Разум в последний раз пискнул, что так нельзя, и скрылся под волнами жаркого дурмана.       Дилюк откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее, шире разводя ноги и стягивая раздражающее белье ниже. Дыхание стало глубже, откликаясь на поглаживания плоти, и мужчина изо всех сил представлял вместо своей ладони чужую — с тонкими длинными пальцами, рисунком вен, тёплую, нет, даже обжигающую — а иначе никак, эта бронзовая кожа не может не обжигать. Вспомнилось, как эти смуглые руки ловко держали лассо. Наверное, с его членом они справились бы не менее ловко.       Дрожащими пальцами он перелистнул издание. Взгляд из-под темной челки казался теперь хищным. Будто Кайя знал, что кто-то обязательно попадётся в его сети, нет, не кто-то, сам Дилюк. Фантазия позволила развить эту мысль, как Кайя смотрел бы с этим темным кокетством только на него, выставил бы напоказ свои великолепные бедра только для него — интересно, как бы эти сильные ноги сжимали бы его, пока Кайя уверенно бы двигался на члене? Почему-то сомнений, что Альберих оказался бы отличным наездником, не возникало. А эта полуухмылка — как бы блестели эти губы, если…       — Проклятье! — из горла вырвался хриплый стон, Дилюк толкнулся в тесно сжимающийся кулак, вскидывая бедра и изливаясь. По телу прошла крупная дрожь, мужчина загнанно дышал, дезориентированный. Он даже не понял, как оказался на самом краю и в какой момент пересёк черту, оргазм стал полной неожиданностью. Рагнвиндр взглянул вниз, оценивая масштаб бедствия: белье почти не пострадало, а вот на брюках красовались едва заметные подтеки. Дилюк устало прикрыл глаза. Блаженная нега расползалась по всем его конечностям, и сопротивляться ей совсем не хотелось. Но дольше оставаться в таком виде нельзя было, поэтому, переборов расслабленность мышц, Дилюк скрыл следы преступления найденными в столе бумажными салфетками, убедился, что выглядит вполне прилично, и остановился, задержав взгляд на календаре. Кайя на фотографии призрачно ухмылялся, будто бы знал о том, что произошло в стенах кабинета. Ощутив подступивший румянец, Дилюк захлопнул календарь и резким движением вернул его в ящик. Он не будет об этом думать. Не будет.

***

      Конец рабочего дня наступил стремительно, время утекало сквозь пальцы за чтением бесконечных отчётов и выверкой сумм, и к вечеру Дилюк ощутил привычную усталость и намёк на головную боль. Мужчина потянулся, разминая застывшие от сидения в одной позе мышцы. Из срочных поручений все выполнено, план на завтрашний день составлен, можно сворачивать все окна и…       Стук в дверь.       Проклятье!       — Господин Рагнвиндр, вызывали? — дверь приоткрылась, и на пороге показался Альберих собственной персоной. Он выглядел слегка взволнованным, и Дилюку потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, почему мужчина вообще оказался здесь.       — Да, Кайя, проходите, — Дилюк кивнул, стремительно засовывая рой встрепенувшихся мыслей куда-нибудь подальше. Альберих плавно устроился на одном из гостевых кресел напротив стола.       — Что-то не так? Я накосячил с последним проектом? — Поинтересовался Кайя, стараясь сохранять относительно расслабленный вид. Дилюк гадал, известно ли ему об утреннем… инциденте.       — Не совсем, — Рагнвиндр вздохнул, сплетая пальцы в замок и опираясь о стол, — как вижу, проблем с новым коллективом у Вас нет.       — Верно, — Альберих улыбнулся, расслабляясь сильнее и совсем откидываясь на спинку кресла, — у вас отличный коллектив, ребята очень крутые.       Дилюк кивнул, пытаясь подобрать слова, понять, как подвести разговор к интересующей его теме.       — Мондштадт — свободная страна, лояльная ко многим вещам, — начал издалека мужчина, — но даже здесь есть некоторые… правила, которые нарушать не стоит. И некоторым людям нравится балансировать на грани дозволенного…       — Это Вы про Тарталью, да? — Кайя улыбался, и Дилюк почувствовал, как к щекам приливает кровь. «Не думай, нет, нельзя!» — попытался мысленно успокоить сам себя мужчина.       — И про него в том числе, — уклончиво ответил Дилюк, стискивая свои переплетенные пальцы, — что вы делаете во внерабочее время — ваше личное дело, которое не должно влиять на рабочий процесс. Это же, — мужчина извлек из ящика календарь и положил его на стол перед Кайей. Альберих вскинул бровь, но продолжил слушать, — влияет на рабочий процесс. Некоторые идеи господина Аякса не знают границ, и…       — Но это была моя идея, — перебил Кайя, продолжая улыбаться. Дилюк замер, недоверчиво глядя на собеседника, — Вы правы, то, что происходит за пределами этих стен — наше личное дело. Но если хотите знать, то мы проиграли пари бухгалтерам в битве шотов. Конечно, вешать на всеобщее обозрение этот календарь было ошибкой… — мужчина изобразил раскаяние на своем лице, которое довольно быстро сменилось обратно весельем. У Дилюка от одного разговора горели кончики ушей, а Кайя даже взгляд не потупил, он явно не испытывал ни грамма стеснения, хоть и зная, что его прямое начальство видело такие фотографии.       — Удивляете, Альберих, — Дилюк постарался придать своему голосу максимально нейтральный тон, — на этот раз считайте, что отвертелись. Но впредь подобные инциденты будут рассматриваться уже совсем в ином ключе.       — Я Вас понял, господин Рагнвиндр, — Кайя протянул руку и забрал свой календарь. Его лицо светилось отчего-то явным довольством, — могу идти?       — Да, свободны, — Дилюк кивнул, отпуская сотрудника. Альберих плавно поднялся и неспеша покинул кабинет. Рагнвиндр какое-то время задумчиво смотрел ему вслед, рассуждая про себя, что внешний вид человека бывает ужасно обманчив.       С этого началось его персональное безумие.       Он постоянно сталкивался с Альберихом, куда бы ни шёл, бывало и раньше натыкался на него около автомата с кофе, но теперь это происходило постоянно, они виделись в соседней от офиса закусочной, туалете, лифте, он пересекался с ним, выходя из собственного кабинета. И каждый чертов раз Альберих будто специально его провоцировал: то наклонится, обнажая резинку явно женского белья, то придет в приталенном лонгсливе, обтягивающим настолько, что под тканью легко угадывались соски, то случайно заденет плечом или своим восхитительным бедром, чего уж там — снова взяв в руки пачку сигарет спустя много времени, Дилюк застал в курилке своего подчиненного, неспешно потягивающего мятный табак, тонкими изящными пальцами играясь с сигаретой.       — Не знал, что Вы курите, Кайя, — покачал головой мужчина, раскуривая сигарету и наполняя легкие царапающим от непривычки дымом.       — Обычно предпочитаю испарители, но иногда их становится недостаточно, — мягко посетовал Альберих, выдыхая мятное облачко, — не знал, что Вы курите, господин Рагнвиндр.       — Я и сам не знал, — отозвался Дилюк, делая еще одну затяжку. Его персональное наваждение настигло его даже здесь, куда он отправился по воле случая. Он и курить-то начал снова, потому что перестал справляться с тем напряжением, танцующим по его внутренностям уже который день. Причиной, по которой Дилюк чувствовал себя высоковольтной вышкой, готовой вот-вот ударить током, был, конечно же, Альберих. Альберих и его тонкие пальцы. Альберих и его изящные улыбки. Чарующий тембр голоса, активная жестикуляция, пронзающий взгляд здорового глаза… Он мог бы стоять и перечислять пункты своего безумия, пока не кончилась бы пачка сигарет, а заодно и все остатки здравого смысла в голове.       — Завтра последний день, — Кайя затянулся в последний раз и потушил сигарету, аккуратно выбрасывая окурок. Дилюк взглянул на него и понял, что зря: Кайя смотрел в ответ лукаво, синий глаз будто искрился какой-то непонятной ему эмоцией, — уже запланировали, как проведёте выходные?       — Пока не думал, — честно ответил Рагнвиндр, с трудом отводя взгляд. Рядом с этим человеком сердце бýхало, как ненормальное, и Дилюк поймал себя на мысли, что раньше такого не было, — наверное, как обычно, с бокалом вина и за чтением книги.       — Говорят, в этом году тайный Санта приготовил особые подарки, — загадочно вставил Альберих, запахивая поплотнее куртку и медленно продвигаясь к выходу.       — Я не участвую, — Дилюк вскинул бровь, — но надеюсь, что вы, ребята, от души повеселитесь.       — Ну же, господин Рагнвиндр, позвольте капельке волшебства ворваться в Вашу жизнь, — улыбка на лице мужчины стала шире, Кайя взглянул Дилюку прямо в глаза, поравнявшись с ним, — хотя бы загляните к нам на огонёк.       — Не могу ничего обещать, — неожиданно хрипло ответил мужчина, стойко выдерживая испытующий взгляд. Кайя кивнул, улыбаясь, и покинул курилку, оставляя Дилюка один на один с заполошно бьющемся сердцем.

***

      Корпоратив проходил в огромном зале для совещаний прямо в рабочее время, чему все присутствующие были особенно рады. Несмотря на осуждающие взгляды инвесторов и их экономистов, компания Рагнвиндров всегда поощряла работников по высшему разряду, стараясь сохранить дух праздника из года в год. То, что празднество выйдет отличным, Дилюк и так знал. Его отдел хорошо себя показал в течение года и даже завершил все необходимые сделки раньше срока, поэтому мужчина легко закрыл глаза на витающее с самого утра праздничное настроение, как и на то, как ловко Тарталья подмешивал всем желающим в кофе коньяк со своей родины.       Праздник был в самом разгаре, когда в кабинет Дилюка постучались.       — Входите, — Рагнвиндр оторвался от экрана монитора, потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Дверь открылась, и на пороге оказался Альберих, выглядящий совершенно потрясающе в своей свободной рубашке, застегнутой далеко не на все пуговицы, обтягивающих изящные бедра брюках, легким румянцем на смуглой коже щек и цепким взглядом.       — Кайя? — Дилюк жестом пригласил подчиненного занять место в кресле напротив, но Альберих лишь с улыбкой помотал головой, медленным шагом приблизившись к рабочему столу, — что-то случилось?       — Вы так и не зашли к нам, — с притворной грустью вздохнул мужчина, и Дилюк только сейчас заметил в его руках небольшой конверт, — а между тем, Вас ждал подарок.       Кайя протянул конверт, сделанный из обычной крафт-бумаги. Дилюк с сомнением взглянул на предмет, но, подняв взгляд и увидев выражение нетерпения на лице Альбериха, все же принял подарок, неспешно его раскрывая и мгновенно покрываясь холодным потом.       — Какого?.. — на Дилюка смотрело несколько фотокарточек в ретро-стиле, копирующие фотографии Кайи из календаря. Все, кроме одной, которой ранее Рагнвиндр не видел: Кайя лежал на спине верх ногами, полупрозрачный халат струился вдоль тела, совершенно не скрывая грудь с возбужденными сосками, от полупрозрачного телесного белья до кружевных чулок по бедрам шли подвязки, слегка сдавливающие блестящую кожу. В горле у Дилюка пересохло, он поднял ошарашенный взгляд на мужчину, который, тем временем, с явным удовольствием наблюдал за реакцией.       — Вам понравился апрельский разворот в календаре, — невинно начал Альберих, едва сдерживая довольную произведенным фурором в чужой голове ухмылку, — не ожидал, что Вы окажетесь поклонником стиля пин-ап, господин Рагнвиндр.       — Альберих, что Вы себе… — Кайя в момент перегнулся через стол, останавливая поток возмущений мягким касанием длинных пальцев к губам. От такой наглости Дилюк послушно замер, уставившись на нахала.       — Каково же было мое удивление, когда я обнаружил следы преступления еще и в августе, — понизив голос, продолжил мужчина, наблюдая, как бледнеет и без того аристократическая кожа его собеседника, — я сделал вывод, что Вы поклонник стиля именно в моем исполнении. Я ошибаюсь?       — Чего ты хочешь? — хрипло выдохнул Рагнвиндр, когда прохладное касание пальцев с его губ исчезло, — вздумал меня шантажировать? — мужчина ощерился, вцепившись пальцами в ручки кресла. Отброшенные фотографии веером раскрылись на рабочем столе, глянцево поблескивая в свете ламп. Кайя тихо засмеялся.       — Я здесь не за этим, Дилюк, — собственное имя из его тонких губ приятным звуком легло на вздыбленные нервы.       — Тогда зачем? — Хмуро поинтересовался Рагнвиндр, тем не менее, чуть расслабляясь.       — Весьма очевидно, что нам есть, что обсудить, не думаешь? — На смуглом лице расцвела лёгкая улыбка. Кайя прислонился бедром к столу, и Дилюк не смог отказать себе в удовольствии взглянуть на плавные изгибы.       — Я твой начальник, тут обсуждать нечего, — на автомате отрезал Рагнвиндр, чувствуя мерзкое горькое послевкусие от собственных слов. Кайя обернулся на часы над дверью в кабинет, а после снова повернулся к мужчине.       — Через двадцать минут ты уже не будешь моим начальником, — вкрадчиво начал Альберих, нависая над столом, — а станешь просто парнем, которому я нравлюсь. Очень горячим парнем в дурацком костюме и галстуке, которому я нравлюсь, — Кайя приблизился, томно выдыхая последние слова на ухо, практически касаясь бледного виска своей щекой. Тонкие пальцы обвили галстук, слегка оттягивая. Уши Дилюка пылали против его воли, мужчина громко сглотнул, чем вызвал лёгкий смешок со стороны.       — Мы могли бы просто потрахаться на стоянке в твоей машине, — Альберих перешёл на низкий шёпот, задевая губами край чувствительного уха, — и разойтись, потом об этом не вспоминая. Но, честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты отвёз меня домой, остался со мной на ночь, а завтра пригласил бы на свидание. Как тебе такая идея?       — Шато Руж пойдет? — Дилюк повернул голову, едва не сталкиваясь губами с мягкостью чужих губ. Кайя был так близко, что у мужчины голова шла кругом.       — Люблю что-то попроще. Доля Ангелов? — С каждым словом Кайи Рагнвиндр чувствовал на своих губах чужое дыхание и готов был уже взвыть от напряжения, от которого вокруг будто искрил воздух.       — Это мой бар, — Дилюк потянулся вперёд, не в силах сдерживаться, но был остановлен все теми же прохладными пальцами, легшими на его губы.       — Значит, сэкономим на выпивке, — Кайя выдержал возмущенный взгляд Рагнвиндра и лишь тихо посмеялся, — тише, жеребец, я тоже много чего хочу. Обещаю, у тебя будет возможность сделать все, что ты захочешь, но пока ты все еще мой начальник.       Кайя наклонился, оставляя поцелуй поверх своих пальцев, а после отстранился, плавно соскальзывая со стола.       — Через двадцать минут на парковке, — мурлыкнул Альберих, оборачиваясь у двери, — не опаздывай.       Конечно, Дилюк не опоздал.