Фрау из прошлого

Наша история с Schatz[1] началась еще с дружбы наших мам. Тетя Симона, моя крестная, творческая бунтарка от мозга до костей, в вечных поисках себя и моя мама Элена, стабильная, заземленная с будущем врача терапевта. Они познакомились в Лейпциге, а потом жили в Лойтше на одной улице. Моя бабушка Виолетта (мама мамы) очень любила Симону. Бабушка была учителем в школе, она преподавала немецкий язык и литературу. В свое время тетя Симона училась у нее, а потом сыновья тети Симоны тоже были ее учениками. Но это потом. Мои родители немцы, но в 80-х годах уехали в Союз, где папа развивал инженерную деятельность одного большого завода. Пять лет назад они вернулись в Германию, но в России прожили большую часть жизни, пожалуй. Надо сказать, что тете Симоне было всегда трудно в замужестве, ее супруг был более земным человеком, которого часто не было дома. Мой отец никогда не понимал этой странной, но теплой дружбы между мамой и Симоной. Его врожденная «фргшная классовость» всегда делила людей на богатых и бедных, на подходящих и не очень. Ему не хотелось связываться с семьей маминой подруги, но он ничего не мог сделать с маминым выбором. У тети Симоны и дяди Йорка было двое сыновей, они близнецы и на год старше меня. У мамы и папы нас тоже двое: старший брат Алекс и я. Я не помню, как мы общались в раннем детстве с близнецами, но у Крестной воспоминаний больше чем у мамы, это интересно и странно одновременно. Самое событийное время началось тогда, в 2005, когда мне было пятнадцать. Я приезжала каждое лето к родителям мамы в Лойтше на каникулы. И мы гуляли, дурачились и хулиганили с близнецами. А потом, все это ушло так резко. Мы гуляли с близнецами на улице, сидели в их комнате когда они придумывали музыку и тексты. Билл всегда горел идеей петь, создать музыкальный коллектив. Забегая вперед, в 2005 году у них шла уже плотная работа с музыкой, но пока близнецы были еще не знамениты. Билл смотрел на меня не как на подругу, а как на большее, на музу что ли. Я стала чаще ловить его заинтересованный взгляд, когда я смотрела на него, он смущенно улыбался и иногда переводил взгляд украдкой на Тома. Вы же понимаете, что я пишу о братьях Каулитц? Приподнимая удивленную бровь, будьте уверены, да, это о них. Я там выше написала, что меня зовут Амалия. Билл всегда называл меня Лея, как принцессу из фильма «Звездные войны». Забегая вперед, когда он начал работу с Люком Бессоном, он сказал, что мою девушку зовут Лея, как дочь Лорда Вейдера. А Люк смеялся. «Ну, надо же Билл, ты озвучиваешь Артура из минипутов, встречаясь с принцессой Леей». Я не была знакома с Люком Бессоном, но это было бы прикольно, Люк и Лея. Билл много говорил о трудных школьных годах и я не стану поднимать эту тему. Но я скажу, что всегда старалась быть рядом, поддержать его. Когда я была в Москве, мы созванивались, он рассказывал как прошел день, рассказывал если что-то случилось, если придумали песню или если просто соскучился. О всем случившемся он говорил так громко, что буквально со смешной гримасой Джима Керри я отскакивала от телефонной трубки. В эмоциях шла вся его жизнь, он и сейчас такой. И время спустя, вот сейчас, я скажу, что это даже хорошо. Ведь я, например, человек, который плохо отдает себе отчет в эмоциях и настроении. У Билла тогда стоило бы поучиться. Леей называл меня и Том, вообще он был мне ближе, чем мой старший брат Алекс, Том был мне братом и близким другом. Я знала о его девушках, увлечениях, интрижках. Я даже думаю, что Билл знает о его жизни не все. Мы с Томом могли подраться, кинуть друг в друга едой, а потом хохотать над ссорой, и как ни в чем ни бывало, рассуждать о текущем дне. Том совсем другой, никогда не верил в настоящую любовь. Однако, сейчас, очевидно, он познал всю серьезность отношений между мужчиной и женщиной. Уверена, для себя он сделал много открытий. Я бы спросила его сейчас, а что он думает теперь о том, что было между нами с Биллом. Хорошая идея. Уточню у А. свободный термин. Я помню, на подъезде к Магдебургу было поле, где мы сидели и жгли костер. Это был 2005 год, незначительный короткий период, когда Билл и Том могли все еще спокойно пройти по улице. Мы жарили сосиски и запивали их колой. Вечерело, слегка выглядывала луна сквозь плотные облака. Билл сидел на бревне, одной рукой обнимая меня, а второй – пытаясь есть сосиски только что снятые с огня. Он так возбуждающе вздыхал и матерился когда горячий сок капал на джинсы, что я довольно закрывала глаза и представляла себе самые бесстыдные сцены с Биллом. Но ничего этого не было, я не была готова к этому тогда. Я лежала облокотившись на плечо Билла и смотрела на вечернее небо, а Том играл на гитаре, с ним была A.К., которая сидела рядом, стеснительно по – девчачьи, обхватив руками колени она томно и влюбленно смотрела на Тома. Позже, когда я приезжала к бабушке, я останавливала машину у этого поля. Немного бродила там, а в голове почему-то играла «In die Nacht». [2]А тогда, мы с Биллом валялись на стогах, смотрели на звезды, он тихо напевал мотивы своих песен еще со времен «Devilish»[3]. Билл обнимал меня, гладил по волосам, нежно целовал глаза. И я тогда сходила с ума от его нежных прикосновений. Он решился поцеловать меня именно там. И этот волшебный момент я навсегда сохранила в сердце. Мы говорили о будущем, как обязательно будем жить в Берлине, у нас будет большой дом с бассейном, трое детей, машина и все, все. И мы никогда не вернемся к бедности. Надо сказать, он говорил правду. Вскоре, работа Билла и Тома занимала все их время. Когда я приехала в Германию на последние школьные каникулы перед учебой в университете, мы встретились в Берлине. Билл был с головой в музыке, записи, интервью и т.д. Он стал каким-то слишком взрослым, загруженным. Все это выматывало его так сильно, что приходя на съемную квартиру на Nштрассе, он падал на диван в гостиной закрывая лицо руками и делая глубокий вдох. Я что-то готовила на кухне, потом садилась рядом с ним и говорила, что он справится. А ведь мы тогда были совсем детьми, решившими, что готовы к взрослой жизни. Билл и Том перебрались в Берлин на съемную квартиру, и стали жить уже на свои заработанные деньги, хотя им было едва восемнадцать. А я семнадцатилетняя девица, только что закончившая школу и поступившая в университет. И вот я готовила куриные рулеты в духовке с деловым видом, ужасно гордясь Биллом. Часто шутят, что за спиной успешного мужчины стоит женщина, которая говорит: «А я говорила». И неважно плохо это или хорошо. [1] В переводе с немецкого языка: «дорогой», «дорогая», «сокровище» при обращении к супругу или партнеру. [2] В переводе с немецкого языка «В ночи». Песня «Tokio Hotel». [3] Самое первое название группы Билла Каулитца, в переводе «Дьявольское».