Tail

      Работа кипела. Кипела настолько, что кровь в венах работников была горячее, чем лава в жерле Этны. С виду огромное стеклянное здание было спокойным, как великан, но на самом деле внутри копошились люди, бегали туда-сюда, ворчали что-то себе под нос и явно проклинали тот день, когда решили отложить работу на попозже. До закрытия четвертого квартала оставалось четыре дня, но директор потребовал от работников завершить все за два. И как раз сегодня был второй, последний день дедлайна. Работники суетились, перепроверяя доходы и расходы, судорожно вбивали в программы все суммы, учитывали налоги и акции, оставшиеся незаполненные документы заполнялись в срочном порядке, все нолики и запятые тоже проверялись на правильность. Нервы были на пределе, но нужно постараться, ведь глава финансового отдела Чон Уён ошибок не прощает. Никаких и никому. Ему всё равно, что у тебя дети разнесут дом, там же рожающая собака и бабушка с шизофренией без присмотра - сроки для всех одни и отчёты должны быть на его столе день в день.     На самом деле никто не понимал, почему он такой. Вроде молодой, а значит понимающий. Но нет. У него на столе должен быть идеальный отчёт, без сучка и задоринки, такой, чтобы можно было в музей ставить. Возможно, это след его отца - владельца бизнеса, частью которого как раз был отдел под руководством Чона младшего. Поговаривают, что Чон старший примерно такой же, как Уён, только в три раза строже и в пять раз придирчивее. От того и сын, чтобы не ударить лицом в грязь, ведёт себя строго. Была у Чона младшего ещё одна особенность - он никому не разрешал поздно оставаться. В девять часов в отделе не должно быть ни души. Конечно, работники были польщены такой "щедростью" главы, но спустя какое-то время пошли слухи, что господин Чон после девяти приглашает к себе интересных личностей в кабинет и вытворяет непристойные вещи. Но Суа знала, единственная девушка, которая заходит к нему после девяти - это она. Никто даже не додумывался, что лучшая работница всегда сдаёт отчёты последней не потому, что скрупулёзно проверяет каждый лист, а потому, что хочет быть уверенной в том, что им никто не помешает. Эта "интересная личность" каждый вечер после работы проводила в компании главы, а днём исправно выполняла свою работу. И никто не подозревал, что прямо в офисе разворачивается роман.    Время близилось к восьми тридцати и сейчас Суа сидела и делала вид, будто что-то дописывает в отчёт. Подобное действие не имело смысла, единственные, кто остался в здании это она, её друг и Чон Уён. На самом деле, хоть девушка имеет особенные отношения с главой, ошибок себе не прощает и всегда всё делает на отлично и так, чтобы придраться было не к чему. Это было одно из условий их отношений - работать как обычно, с таким же усердием.     И вот, последний человек вышел из кабинета. Ёсан лучший друг Суа и единственный, кто знает про их нерабочие отношения. Хоть он достаточно уверен в себе, по нему было видно, что у него явно что-то отлегло от души после сдачи своей части работы. — Как он сегодня? — отрываясь от монитора спросила девушка.  — Злой, — расслабляя галстук, сказал мужчина, — будь осторожнее. - он подмигнул и убежал к своему месту за вещами. Девушка неоднозначно поняла его слова. Видеть злым главу ей не впервой, но тем не менее Суа напрягалась. Мало ли, что может случиться.       Она ещё пару минут посидела за рабочим столом и кусала уже, наверное, в кровь съеденную губу. На часах было без четверти девять. Пора.     Суа собрала листы, аккуратно постучала ими по столу и направилась в кабинет начальника. Ноги не дрожали, но что-то внутри щекотало душу и возбуждало сознание. На других рабочих местах света нет, так же как и в коридоре, ведущему к заветному кабинету. Только одна тусклая лампа и несколько аварийных освещали путь девушки. Тихий стук каблуков приятно отдавался в ушах. Суа знает, что Уён очень любит, когда она в них. Суа знает, что это возбуждает его ещё сильнее.    И вот она перед дверью. Страха почти нет, есть только предвкушение. Лёгкий стук раздался в тишине. Ей даже ответа не нужно, это была не более чем формальность. Она знает, что её ждут.       Без опаски девушка входит в кабинет. Полумрак, лёгкая прохлада и фигура, сидящая за столом, манящая к себе, такая желанная, такая любимая. — Господин Чон, — Суа закрывает за собой дверь и проходит к рабочему месту начальника, — вот маркетинговый отчёт за второй квартал, плюс первый, который вы просили принести.     Уён поднял на неё глаза. По его взгляду было видно, что он устал, по его виду было видно, что он смертельно устал. Расстегнутый ворот рубашки, расслабленный галстук, закатанные рукава. Весь он говорил о том, что устал от всех этих бумажек и цифр, которые уже перед глазами летают. Но девушка видела то, что не могли другие. Душа его хотела совсем не тёплый душ(хотя, это тоже можно устроить) после работы и просмотр серила, а чего-то иного. Чего-то запретно сладкого. — Спасибо, можешь пока присесть, — мужчина аккуратно взял рукой стопку и начал рассматривать. Его неформальное обращение отдавалось внизу живота тягучей болью, которая была приятна, она раззадоривала. В обычное рабочее время он обращался ко всем на "вы" и к Суа в том числе, но вечером, когда никого нет и никто не может услышать, вся формальность уходила.    Первые листов десять прошли нормально, он даже не задерживался на них дольше, чем на семь секунд. А вот дальше всё было не так хорошо. Чон останавливался и подробнее изучал каждый абзац, сумму и процент. Суа нервно сжимала ткань брюк на коленях. В миг родная фигура показалась страшной и угрожающей. То, как он сводил брови к переносице и поправлял очки будоражило сознание. Она знала, что за наказание может быть, если она сделает работу плохо. Но здравая часть её мыслей понимает, что отчёт идеален и в нём никак не может быть ошибок.       Оторвав взгляд от листов, Уён поднял глаза на девушку. Взгляд был тёмным, а внутри плясали демоны. Они вытанцовывали что-то странное, манящее, пытались переманить на свою сторону, сделать так, чтобы Суа сломалась под натиском и отдалась полностью этим чёрным, злым, но всё ещё любимым и нужным глазам.    Мужчина отодвинул стул и встал со своего места. В два шага он подошёл к дивану, на котором сидела Суа. Его колено аккуратно раздвинуло ноги девушки, а взгляд устремился точно в душу. Уён вкусно пахнет, вкусно выглядит и очень вкусно дразнит. Дразнит так, чтобы желание лилось через край. Вот и сейчас Суа гуляла глазами по соблазнительной фигуре, белой атласной рубашке и, чёрт бы его побрал, галстуку. Мужчина знает, что девушка любит с ним делать. — Родная, — без предупредительного, сразу выстрел в сердце, — ты уверена, что никаких ошибок нет?        Суа не понимала и судорожно начала пытаться вспоминать, что она могла забыть. Пара секунд на подумать и щелчок в голове раздался с оглушающим грохотом. — Я… — она мялась, боясь его реакции, — я забыла учесть те…        Её прервали на полуслове. Руки уперлись в спинку дивана, а губы прилетели на шею и без спроса начали её целовать, лизать, кусать. Суа сначала не поняла, что случилось, а потом осознание отдалось тихим стоном в уши Чона. Её крыло сразу, как он прикасался к шее. Самое чувствительное место её тела, он знал это. И нагло этим пользовался.  — Почему ты остановилась, — Уён прекратил атаку шеи и переместился на раковину уха, — скажи мне, что ты забыла учесть.        Опаляющий шёпот, чужая рука на талии и возбуждение притупляли разум, мешали нормально мыслить. Девушка плавилась, хотела отдастся прямо сейчас и не думать о этих бумажках и цифрах. Мужская рука уже была под рубашкой Суа. Он гладил везде, куда мог забраться, целовал всё, до чего дотягивались жадные губы. В таком положении думать не получалось.  — Ты собираешься меня игнорировать? — он оторвался от кожи и посмотрел прямо в глаза. Девушка жмурилась от удовольствия, но помотала головой в знак отрицания, — тогда отвечай.       Не то приказ, не то просьба. Его голос звучал грозно и требовательно. Но его слова и действия явно расходились с тем, что он хотел услышать от девушки. Он просто не давал ей возможности сконцентрироваться.     Вдруг, отлипая от желанного тела, Уён в два движения переворачивает Суа и усаживает себе на бёдра. Теперь она чувствует его эрекцию и понимает, что он тоже изводиться, тоже желает, тоже хочет, но ради реакции и упоения его девушки готов потерпеть.  — Видишь, до чего ты можешь довести меня, — он как можно ближе прижимал Суа к своему паху. Родные руки по собственнически лежали на бёдрах, приятно сжимая, — поэтому давай ты мне всё таки скажешь, что забыла вписать и мы наконец разберёмся со стоящими внимания проблемами.        Договорив, Уён впился пухлыми губами в чужие, успев соскучится. Притягивая к себе, поглаживая, издавая звуки, которые способны довести до оргазма без проникновения. Суа не может сопротивляться. Он это понимает и пользуется этим.  — Я забыла вписать выручку с инвестиций, которые мы вложили в августе, — с пошлым чмоком девушка всё таки отрывается от желанных губ. Она загнанно смотрит на Уёна и наблюдает за его реакцией.  — Так вот оно что, — он сжимает ягодицы чуть сильнее, — я так и знал. Не думал, что ты можешь так накосячить, — глаза горели пламенем, а на лице было предвкушение.       Возможно, эти несчастные инвестиции и в правду были отличным поводом для наказания, хотя для Уёна поводом могло быть всё. От неправильного оформления документов до претензии в стиле "слишком короткая и вызывающая юбка, госпожа Пак, не ходите в ней, если не хотите неприятностей", хотя тем же днём Уён не мог оторвать взгляд от этой юбки и тем же вечером эта юбка была благополучно снята с девушки самим Чоном. Тогда же прозвучало требовательное: "Не надевай больше эту чёртову юбку, иначе мы не доедем до дома и я возьму тебя прямо на столе в своём кабинете." — Извини, — шепчут губы, а руки поглаживают шею, спускаясь к галстуку, — как я могу загладить вину? — наконец тянет за него, придвигая лицо ближе к своему.        Уён смотрел с вызовом, жадно, ему точно понравилось действие Суа. А сама девушка ликовала от реакции мужчины. Она обожала притягивать его к себе и тем самым дразнить. Сколько раз она думала об этом чертовом галстуке, когда Уён приходил к ним и спрашивал что-либо. Что он спрашивал совершенно неважно, мысли были заняты только тем, что она хотела прямо здесь, на глазах у всех, схватить его за атласную ткань и дразнить, дразнить и ещё раз дразнить, наблюдая за его действиями. — Посмотрим, — опять эта улыбка, которая сулила много чего, — я пока не придумал, что тебя будет ждать. Может, я свяжу твои руки этим галстуком и не буду давать кончить, — он провёл рукой по руке Суа, — может, буду доводить тебя до оргазма раз за разом, пока ты не начнёшь умолять остановиться, — рука переместилась на подбородок, — но в конце концов я надеюсь, что впредь ты будешь внимательнее, дорогая Суа.       Ещё один поцелуй. Жаркий, мокрый, пошлый, сладкий и желанный. Руки девушки бесконтрольно бродили по твёрдой груди, но рубашка мешала почувствовать тепло кожи. Она ластилась ближе, пытаясь буквально втереться в Уёна, желая чувствовать его везде. Она чувствовала лёгкие укусы на нижней губе, а потом быстрое их зализывание в качестве извинения. От этого кружило голову. От сказанных слов в голове Суа началась неразбериха. Мысли путались с возбуждением, притупляя сознание.       Она знала, что эти угрозы не из-за потерянных где-то ста миллионов вон с инвестиций, а из-за изнеможения и невозможности прикоснуться, почувствовать, присвоить себе, любить как хочется. Она догадывалась, почему Уён резко перенес все сроки - просто чтобы выиграть им один день отдыха. Последние три недели были бешеными, не давали и минуты на передышку, что уж говорить о простых прелюдиях или хотя бы поцелуях. Поэтому он решил, что потребует все документы в два дня, чтобы в последний просто предоставить их на собрании.       И теперь у Уёна есть целая ночь, чтобы наверстать упущенное. Ведь дорога домой, подъём на лифте и закрытие двери на замок ничто, по сравнению с тем, что Чон готов подарить Суа сегодня ночью. Не только себя, но и вечность для них двоих.