Странное

— Неужели старший брат пришел, чтобы снова угрожать мне?  Протягивает Ао’нунг, всем видом показывая, что ему плевать на происходящее. Он со скукой оглядывает раскинувшийся пляж и горизонт, где уже зарождается закат, намеренно избегая глаза напротив. Пальцы за его спиной нервно переплетаются в причудливые узлы, но это Нетейаму видеть уже необязательно. Названный старший брат так долго искал возможность поговорить с этим идиотом наедине, что теперь, неожиданно для самого себя, бесится от этой показной несерьезности. Янтарные глаза смотрят с опасным прищуром, заставляя водного на’ви невольно отступить ближе к воде. Лесной же на’ви сжимает руки в кулаки, медленно подходя ближе. — Поверь, мне тоже этого не хочется. Но пожалуйста, давай хоть раз нормально поговорим, — процеживает Нетейам: воспитание самого Джейка Салли дает о себе знать — парень успешно проглатывает все рвущиеся наружу оскорбления. Нетейам наконец ловит взгляд Ао’нунга, замечая, что брови второго слегка приподнялись: удивлен, что манипуляция не сработала. Кончик хвоста Салли победно виляет, а напряженные костяшки почти разжимаются. — И что же я могу тебе сказать? — говорит уверенно, но хвост, нервно извивающийся за голубой спиной, выдает Ао’нунга с потрохами. Видно, что водному парню неловко начинать этот диалог. Он расчитывал отмазаться от надоедливого Нетейама, в крайнем случае — подраться. Но теперь, убедившись, что Салли настроен серьезно, Ао’нунг не намерен сбегать. Лишь бы не выглядеть трусом в глазах этого придурка.  Нетейам не дурак — замечает смятение своего оппонента, а потому внутренне ликует, злорадствуя над своей маленькой победой над капризным водным на’ви. На губах рождается почти добрая ухмылка. — Можешь ничего не говорить, просто прекрати доставать мою семью, — подготовленная речь отлетает от зубов. — Желательно как раз, чтобы ты никогда больше ничего мне не говорил. И все бы могло быть так просто, если бы не одна загвоздка: Ао’нунг хотел говорить с Нетейамом. Ему правда нравилось бесить старшего из семейства Салли, видя его честные эмоции, которые он не показывал никому другому. И ему, если честно, было бы плевать на их семью, если бы не обычно спокойный старший брат, который каждый раз бросался на Ао’нунга, испепеляя таким искренним янтарным взглядом.  Последняя брошенная фраза бьет прямо по больному: Нетейам признал, что не хотел бы контактировать с Ао’нунгом, если бы тот не провоцировал его специально. Нетейам, правда, сам не до конца был уверен в искренности этих слов, но его цель сейчас — задавить Ао’нунга, так что можно и приврать. К удивлению лесного на’ви, сына вождя, видимо, задевает данная речь: он резко выпрямляется, подходя в упор к Салли. Но тот не пугается, лишь хмурит брови. Он же вроде не сказал ничего необычного? — С чего бы мне слушать такого изгоя, как ты? — почти шипит. — Все, что у тебя здесь есть — такие же фриковатые родственнички, как и ты, так что не смей мне указывать на моей же территории, — выплевывает конец тирады прямо в лицо Нетейаму. Ао’нунг моментально понимает, что он вспылил. Отшатывается. Удивительно, но в этот раз злобный взгляд Нетейама, метающий искры, не вызывает радости. Если до этого он ограничивался почти безобидными подколами, то сейчас он явно перегнул палку. Весь гнев тут же спадает от осознания своей неправоты, и водный на’ви с ужасом ждет, что ему сейчас прилетит кулак в лицо, или же что его повалят на землю и задушат, но слышит лишь короткое: — Я тебя понял, ублюдок, — рычит Нетейам, резко толкнув Ао’нунга в плечо, и разворачивается, чтобы уйти. Лесному парню отчего-то становится до безумия обидно, что с ним так обращается этот рыбоподобный. Такое поведение поражает Ао’нунга куда больше, чем если бы его просто побили: кажется, Нетейам окончательно в нем разочаровался, а это куда хуже простой ненависти. Сердце ёкает. Он порывисто вдыхает, понимая, что забывал дышать последнюю минуту, а то и две. Рука неверяще ощупывает место, где только что была чужая, грубая ладонь. Ао’нунг за прошедшие пару секунд уже не меньше миллиона раз пожалел о том, что нагрубил. В душе рождается непривичный для будущего Оло’эйктана страх, что если он сейчас ничего не сделает — Нетейам больше никогда не простит его. Мысль эта неприятно скользит под кожей, вынуждая юное тело сделать хоть что-то. А потому парень неуклюже, что несвойственно для сына вождя, подается за Нетейамом, чуть ли не врезаясь в чужую спину, и хватает одной рукой чуть ниже плеча. — Нетей, стой, я правда переборщил, — сбивчиво произносит Ао’нунг, пытаясь затормозить оппонента. И Нетейам останавливается. А водный на’ви моментально оказывается сбоку и пытается найти медовые глаза — не находит. Его старательно игнорируют. С едва скрываемым раздражением Нетейам произносит: — Все сказал? — уши морского на’ви рефлекторно поджимаются от такого тона. Ао’нунг сглатывает и слегка ослабляет хватку, растерянный, а Салли, пользуясь моментом, тут же сбрасывает широкую ладонь, намереваясь продолжить свой путь. Вернее сказать, побег.  Сын вождя не привык извиняться и не знает, как правильно это делать, но сдаваться не собирается. — Ну правда, не уходи, Нетейам, — голос водного уже начинает срываться от осознания своей беспомощности. — Давай нормально поговорим, пожалуйста. Еще один раз. Забавно, как они поменялись ролями.  Нетейаму становится до ужаса любопытно, какое же выражение лица сейчас у его оппонента. Развернувшись через плечо, он чувствует укол совести, ибо на голубом лице и правда виден непподельный страх. Злость лесного на’ви смешивается с едва ощутимой горечью. Ао’нунг продолжает: — Прости, я не имел ввиду то, что сказал, честно, — взгляд опускается в пол, а рука от стыда теребит голубую шею.  Слабая надежда на прощение еще теплится в его грудной клетке. Мозгом юный член Меткайина понимает, что он сейчас выглядит максимально нелепо, но это отходит на второй план. Лишь бы Нетейам не уходил. Названный измученно вздыхает: — Вот почему тебе надо все так усложнять? Я что, просил о чем-то невыполнимом? — даже солдатское воспитание дает сбой, сына бывшего морпеха несет. — Ты можешь просто хоть раз послушно кивнуть и свалить, чтоб глаза мои тебя больше не видели? Мне и так несладко тут живется, еще и ты со своими перепадами настроения, — огрызается лесной на’ви, доведенный всей этой абсурдной ситуацией до точки кипения. Но Нетейам окончательно перестает разбирать происходящее, когда, найдя голубые глаза напротив, видит, что они стали подозрительно влажными. Салли уже правда не понимает, что творится в черепной коробке этого идиота, но проклятая совесть все равно царапает сердце. — Ао’нунг, ты?…  — ответом ему служит лишь молчание и первая падающая на песок слеза. Рассерженный еще секунду назад, теперь Нетейам пребывает в смятении таким поведением своего обычно дерзкого оппонента. Не зная, что еще делать, он неловко подходит к морскому на’ви, протягивает зачем-то руку, но тот лишь порывисто садится на песок спиной к Нетейаму, стыдливо пряча лицо в колени. Нетей аккуратно приземляется рядом, пытаясь придумать, что же ему сказать. Он правда не хотел доводить Ао’нунга до слез. Он, если честно, вообще не представлял, что этот наглый морской на’ви умеет плакать. Но в итоге умудрился даже сам довести парня до такого состояния. На душе теперь было еще и противно. Синяя рука аккуратно ложится на чужую подрагивающую спину в знак поддержки. Все-таки Нетейам не способен оставить в таком состоянии даже своего… врага? Такое обозначение их отношений немного печалит. — Послушай, мы оба перегнули палку, сорвались, — Салли, вновь ощущая себя ответственным старшим братом, тщательно подбирает выражения, чтобы не спугнуть и так напуганного парня, — и оба не имели ввиду то, что сказали. Ведь так? Ао’нунг вроде как немного успокаивается, но в глаза упорно не смотрит. Наверное, стесняется. — Да… — голос парня неровный, поза его зажатая. — Я честно не хотел, Нетей, — на всякий случай еще раз  повторяет. Салли внезапно окатывает лавиной невероятного стыда. Он видит, что Ао’нунг и правда искренен с ним, и это добивает еще больше, ведь такое поведение парня он наблюдает впервые. Брови Нетейама печально изгибаются, губы поджимаются, и он с сожалением смотрит на затравленное тело сбоку от себя. Ао’нунг сам не знает, что стало последней каплей. Его затуманенному адреналином мозгу просто вдруг показалось, что Нетейам и правда окончательно в нем разочаровался, что в голосе его лишь отвращение. И слезы сами родились в глазах.  Напряжение в воздухе, казалось, можно нащупать руками. Еще никогда Нетейам не был в таком непонимании, что делать. Такому его Джейк не учил. Ао’нунга, собственно, тоже.  А потому лесной на’ви, повинуясь внезапному порыву его ноющей совести, обхватывает напряженный голубой торс двумя руками и обнимает, заставляя Ао’нунга распрямиться. Он видел, что Джейк с Нейтири всегда обнимают друг друга, когда хотят поддержать, но уместно ли это было делать со своим "врагом"? Он не сильно об этом задумывается, ибо Нетейаму после всего этого почему-то очень хочется приободрить парня, успокоить. Загладить свою вину. Зная характер сына вождя, Салли ждет, что его немедленно оттолкнут, но этого не происходит. Ао’нунг смирно сидит, но и в ответ не обнимает, что немного расстраивает Нетейама. Лесной на’ви чуть смелеет и начинает аккуратно поглаживать напряженную спину, словно спрашивая разрешение. — Ну ты это, не плачь. Я уже не в обиде, — немного несуразно выдает Нетей. Глаза его шире раскрываются, когда он чувствует, что его обхватывают в ответ. Максимально странная ситуация для обоих. Ао’нунг не хочет признавать, но его правда успокаивают неловкие, но одновременно заботливые прикосновения лесного парня.  — Так ты прощаешь меня? — отстранившись, с надеждой смотрит сын вождя. Руки его все еще не отпускают плечи оппонента. Глядя в эти заплаканные голубые глаза, Нетейам понимает, что не смог бы по-другому ответить, даже если бы захотел. Совесть бы не позволила. — Вроде того, — он неловко улыбается, заправляя непослушные косы за ухо. Нетейам безмолвно удивляется, как же быстро меняется настроение водного: лицо его озаряет слабая улыбка, а хвост начинает задорно вертеться. Это из-за гормонов что ли? Не зная, куда деть свое вселенское облегчение, Ао’нунг уже сам тянется к синему худощавому телу, желая вернуть приятное тепло — пережитый стресс развязывает ему руки. Но водный на’ви чутка перебарщивает с напором, и они оба валятся на песок. — Ш-ш-ш, идиот, — недовольно шипит Нетейам, ударившись затылком, но Ао’нунгу, кажется, все равно. Одной рукой Салли потирает ушибленный затылок, а другой в ответ прижимает водного на’ви, навалившегося на него сбоку, невольно отмечая, что такое положение вещей куда приятнее, чем драки и споры. До обоих смутно доходит, что со стороны это выглядит довольно странно, учитывая их отношения, но им сейчас явно не до этого. Хочется простой поддержки и примирения. В это же время в голове Салли начинает складываться некий пазл. — Ао’нунг, почему ты так вспылил тогда? — сердце названного ударяет о грудную клетку, заходясь в новом ритме. Зоркий охотничий глаз внимательно следит за реакцией оппонента.  Сын вождя Меткайина медленно поднимается, снова вынужденно отстраняясь. Взгляд его блуждает по чему угодно, кроме парня напротив: он слабо надеялся, что Нетейам уже забыл. Ладно, ему уже все равно нечего терять. — Если честно, я всегда хотел с тобой… дружить, наверное? А ты сказал, что не хочешь меня слышать… — выдает голубоглазый. Кончики его ушей розовеют, навостряются. Руки сами по себе вырисовывают на песке непонятные узоры. Дальше говорить не нужно: догадка Салли подтвердилась. Стал бы он плакать, если бы правда ненавидел Нетейа? Очевидно нет. Но ему почему-то кажется, что Ао’нунг не до конца честен. Синеглазого поражает, как они от чуть ли не драки дошли до этого разговора. Но задумываться не приходится, ибо Нетейам с прищуром отвечает: — Так и зачем мы тогда все это устраивали? — вопрос скорее риторический. Ао’нунг неуверенно пожимает плечами, отворачиваясь. Нетейам мученически вздыхает, в который раз поражаясь бредовости этой ситуации. Но как бы он ни старался выглядеть круто сейчас, с души у него упал многотонный груз. — Почему с вами со всеми так сложно? Нельзя было сразу сказать? — хоть он и хочет отругать голубоглазого, парень все равно еле сдерживает ухмылку. И Ао’нунг честно собирается возразить, но его прерывает прикосновение горячих губ к своим. Он резко распахивает глаза. — Придурок, ты что творишь? — отстраняясь, шипит. Агрессия — самая беспроигрышная защита. Но, видимо, не в этой ситуации: Салли отчетливо видит, что тот блефует. — Не знаю, мне уже давно хотелось, — Нетейам озорно улыбается, видя, как мечется голубой хвост.  Мучитель медленно приближается вновь, уже практически нависает над водным на’ви. Ао’нунг чувствует сгущающееся напряжение, но не может перестать проворачивать их поцелуй в голове снова и снова. Он сам не понял, как это вообще могло произойти в этой реальности. Голубоглазый ощущает теплое дыхание у себя на коже, спина тут же покрывается мурашками и вытягивается, будто по струнке, а глаза инстинктивно опускаются на губы напротив. — Может, еще раз попробуем? — наклоняя голову, с неподдельным любопытством спрашивает Нетей. Его свисающие косы касаются подозрительно часто вздымающейся груди морского на’ви. Голубое лицо отчаянно заливает краска от представившейся перспективы. Ему слишком стыдно что-либо отвечать, поэтому Нетейам, не встречая сопротивления, как ответственный воин берет командование в свои руки, аккуратно целуя вновь. Ему до странного это нравится. Да даже не до странного: до томящихся мурашек, до сладкой истомы. Что-то внутри подсказывает, что он все делает правильно. Что им и надо было изначально целовать, обнимать друг друга, а не ненавидеть, вдвоем же страдая от этого. Ао’нунг забывает, как дышать. Руки его отчаянно закапываются в песок. С самого прихода этот лесной подлец не давал ему спокойно жить, но он и не думал, что это выльется во что-то настолько теплое, близкое. И такое внимание кажется ему намного приятнее того, что он зарабатывал ежедневными нападками. Нетейам отстраняется, чтобы вдохнуть, прижимается вновь, вслепую попадая в губы, в щеки, в нос. Одна рука лесного на’ви ложится на скулу, пока вторая опирается о землю. А Ао’нунг трус что ли? Он, вообще-то, сын вождя! Поэтому, стараясь скрыть смущение, он обхватывает руками голову Нетейа, притягивая ближе. Целоваться они не умеют, а скорее просто прижимаются губами везде, где достают, но это не мешает дарить друг другу удовольствие и ласку. Оба парня просто делают так, как им подсказывает сердце. И у обоих от этого сладко тянет в груди, вынуждая с нетерпением отзываться на каждое прикосновение, млеть от тепла друг друга и мечтать о чем-то слишком по-детски наивном. В один момент Нетейам отстраняется, замечая, что ему становится уже слишком жарко. Ао’нунг не то что бы разочарован, ибо все еще рассчитывает на продолжение. Янтарные глаза внимательно изучают голубые напротив, руки ложатся на покатые плечи водного на’ви.  — Ну так что, мир? — с неприкрытой издевкой произности Салли. Вместо ответа Ао’нунг спешно встает, увлекая парня за собой. — Пошли плавать? Пока еще не совсем темно. Немного тушуясь своего странного, как ему кажется, порыва, член клана Меткайина все же отпускает руку Нетейа. Но тот вцепляется в нее уже сам. — Догоняй, — лесной на’ви, слишком радостный от удачно сложившейся ситуации, не намерен отказываться от такого заманчивого предложения. Уже спустя пару минут брызги воды, словно звезды на фоне темнеющего горизонта, проворно разлетаются во все стороны, а руки, будто живя своей жизнью, норовят дотронуться до чужой гладкой кожи. Хвосты то и дело невзначай задевают друг друга, заставляя застенчиво краснеть, пока два молодых на’ви наслаждаются вечерней морской водой, почему-то слишком теплой для этого времени. Или дело не в воде? Еще едва заметная, луна освещает два юных тела, искренне радующихся неожиданно найденному компромиссу.  И хоть ради него было пролито немного слез, оно того явно стоило. Правда, они еще не подозревают, что уже непозволительно скоро одному из них придется пролить их гораздо, гораздо больше, отчаянно скучая по своему первому и единственному возлюбленному, унесенному жестокостью войны.