Аттракция

      Вихрь сине-бирюзовых искр со звенящим шипением закрутился в воронку посреди укрытого сугробами леса. Из портала показался сначала высокий мех в сине-красной броне, а следом за ним проследовала лазурная фем, куда более низкая и, в целом миниатюрная, чем её спутник.       Стоило военным серым сапогам коснутся белого настила, как они тут же провалились вниз сантиметров на сорок. Металлические заклепки и набойки на подошве противно стукнулись обо что-то твёрдое там, внизу. Мех шагнул дальше, утопив в снегу ноги, кажется, еще глубже. Оптимус сжал бледные губы в тонкую линию, сдерживая ругательства. Он не создан для зимы. Вот вообще никак. Они и пары метров не успели пройти, а мех уже чувствовал, как мороз пробирается под броню, кусает пальцы и кончики ушей, упрятанные под слоями металлических накладок. Тактические перчатки и боевая трансформа, в целом, не справлялась с земным субарктическим климатом. На Кибертроне никогда не было так холодно. Да и жарко тоже. На Кибертроне всегда и во всем было "средне". А Земля, казалось, бросалась из одной крайности в другую. Прайм провёл на этой планете уже почти четыре земных года. Это не так уж и много для кибертронца, однако достаточно для того, чтобы приспособиться к новым условиям. Но, как оказалось, не для Оптимуса. Он всегда предпочитал тепло. В полу-пустынном климате Невады было хорошо. А в резко-континентальной зиме при -35 — плохо. Но Сибири — огромной и суровой, всегда себе на уме — было на это абсолютно наплевать. Прайму оставалось только догадываться, как чувствовала себя маленькая разведчица, попавшая на эту планету контрастов всего пол земных года назад. Так уж выходило по кибертронским стандартам, что, чем меньше был альтмод бота, тем меньше на нем было брони, и тем поверхностней была его приспособленность к различным внешним условиям. Если ему — крупноформатнику было холодно, то каково ей — миниатюрной двухколеснице с минимумом защиты? Брать её в разведку теперь показалось автоботу плохой идеей...       Оптимус обернулся на спутницу и с удивлением заметил искрящиеся серебром на солнце шерстинки. Мех? Такой странный и непривычный для кибертронцев элемент одежды. Серая меховая подкладка уходила в капюшон и выглядывала из-под рукавов, запахнутых краёв и полов накидки до середины бёдер, перевязанной на талии тактическим ремнем, которой, Оптимус может поклясться, не было буквально только что. Она выглядела больше по-человечески. Происхождение её хозяйки выдавали только наплечники под погоны, отходящий от них обруч, на котором крепился металлический воротник, защищающий шею и ломанные кибертронские узоры. Создавалось ощущение, что сейчас здесь, в глуши, по среди леса за Праймом стояла никакая не кибертнонская феммейл, а человеческая женщина. Просто с крашенными в голубой и розовый цвета волосами. Стояла и довольно щурилась едва показавшемуся из-за туч, восходящему солнцу, с интересом оглядывая белоснежный пейзаж, не испытывая ни малейшего дискомфорта.       Но, почувствовав чужой внимательный взгляд, тут же нахмурила брови и посмотрела на подсвеченную отражающим лучи бледного солнца снегом фигуру механоида. — Моя трансформа предполагает резкую смену температуры, сэр, — словно прочитав чужие мысли, отчеканила фем, глядя на командира в упор. Глаза её вмиг стали бесстрастными и холодными. Как сталь. — Поправь меня, но, на сколько я знаю, у двухколесников термоприспособленность стандартная, — уточнил он, чтобы удостовериться, что с его подчиненной все действительно в порядке. — Обычно да, сэр, — согласилась фем, легко пожав плечами, от чего накидка к низу пошла плавными волнами, Прайм проследовал глазами движение, но тут же поднял глаза обратно к чужому хмурому лицу. Это было невежливо... — Однако меня создали в кузнях храма Солус Прайм. Там настройки и сборка отличаются от стандартных. — Понял, — коротко бросил Прайм — Это хорошо. — Да, моя стойкость к морозам аномально лучше, чем у многих крупноформатников, — как бы между делом озвучила фем, натянула капюшон на голову и резво двинулась по снегу. Не высказанное "в отличие от некоторых" повисло напряженным звоном тишины в воздухе.       Прайм бросил на неё внимательный взгляд и зашагал следом за успевшей его перегнать разведчицей. Безобидная шпилька от автобота не укрылась. Арси с самого начала своего нахождения в его команде, наплевав на установленные, как в армии, так и в кибертронском обществе правила, деликатно давала понять, что Прайм ее раздражал. Излишним героизмом и жертвенностью, желанием подружить всех со всеми, привычкой без спроса лезть в душу и приглашать туда других. Среди чтящих общепринятую мысль о том, что звание Прайма приравнивается к божественному, безропотно выполняющих любую просьбу подчинённых, эта маленькая, острая на язык и лезвие фем, смотрелась неуместно... Адекватно. Она никогда не грубила, не ставила под сомнение его лидерство, не шла наперекор его приказам. Но и не улыбалась, не смотрела с благоговением, как все, не пыталась выйти на контакт, а попытки извне сразу пресекала. Это отрезвляло. И раздражало, не без этого. Но было очередным напоминанием, что Оптимус Прайм — никакой не бог — идеальный и всесильный — он обычный кибертронец, который сейчас, на далёкой планете, не мог справится с обычным морозом. А фем, в два раза меньше его, в почти человеческой накидке с неестественным термоподкладом — могла. Могла и хотела, подставляя довольное лицо вьюге.       Странный мех. Странная одежда. Странная женщина.       Но времени об этом думать у Прайма не было. Сканеры засекли резкий всплеск энергона в секторе, куда перенес разведывательную группу Рэтчет. Подозрительно внезапный и мощный, словно от обширной шахты. Это была либо ловушка, либо их шанс не умереть от голода. Автоботы не могли его упустить, их запасы почти иссякли. Оптимус хотел сначала отправиться один, чтобы минимизировать риск для подчиненных, но команда под предводительством Рэтчета встала в позу и ясно дала понять, что никуда своего лидера не отпустит в одиночку. Так было решено взять с собой Арси. Она самая манёвренная, незаметная и быстрая из них всех. Её окрас — темно-лазурный, приглушённый — в сравнении с остальными не слишком выделялся на фоне снега. В случае чего, фем без труда могла подобраться к врагу в плотную или, что было более предпочтительно, забраться в любую щель, если автоботы не наткнуться на врага. Это был стратегически правильный выбор. Но фем была так же и самая легкая, что закономерно делало ее броню более слабой к пулям и холоду. Однако, они уже выяснили, что последнее её совсем не волновало. Разведчица бодро шагала по колено в снегу. Механоид почувствовал укол доброй зависти к тому, как, оказывается, легко она могла переносить низкие температуры.       Чем глубже в лес они продвигались, тем сильнее становились помехи в связи и тем чётче и ближе был энернонный сигнал. Теперь совсем близкие горные вершины Верхоянского хребта блестели заснеженными пиками на бледном зимнем солнце. Однако на одной из сопок виднелась огромная серая прогалина, четко выделяющаяся среди снегов. — Сигнал идет от той горы, — протянул автобот, смеряя подозрительным взглядом то голый склон, то разрывавшийся сканер — Такой мощный, почему мы не засекли его раньше? Рэтчет сканировал эту территорию много раз, — механоид переступил с ноги на ногу, повертел одной ступней, затем второй в попытках разогнать застывший в магистралях энергон. Потер замерзшие шеки и нос онемевшими пальцами. Праймус, как же холодно... — Должно быть, недавно здесь сошла лавина и потянула за собой целый пласт земли, — отозвалась разведчица, внимательно разглядывая темнеющее пятно — В этой местности царит вечная мерзлота. Снег, земля и лед глушили сигналы. — Откуда ты это знаешь? — поинтересовался Прайм, бросив любопытный взгляд на разведчицу. — Читала, — автоботка вновь пожала плечами — На базе не то, чтобы есть чем заняться. Когда я узнала, что на этой планете может быть так же холодно, как и жарко, мне стало интересно узнать о чем-то, кроме вечной жары и пустыни. Вы удивлены? — в её глазах заискрились смешинки. — Немного, — честно признался он — Не любишь тепло? — Тепло — люблю. Жару не переношу так же, как вы мороз, — ответила разведчица и двинулась вперед. — В мороз немеет тело, застывает энергон в магистралях, трескается кожа, краска и проводки, колеса вязнут в сугробах, — Оптимус не пытался спорить, просто продолжал единственную тему, за которую можно было зацепится. — В жару плавятся мозги, резина на колесах прилипает к раскаленному асфальту, перегревается металл, так же лопается краска, перед глазами все плывет, кожа горит, а топливная система, как и желудок у людей, стремиться вылезти наружу, — беззлобно парировала разведчица. Затем повернулась на командира и самыми краешками губ улыбнулась.       О, Праймус, дождались.       Щекам и кончикам ушей почему-то сразу стало тепло. Оптимусу улыбались гораздо ярче и приветливей, но Арси — хмурой феммейл, от которой и доброго слова не дождешься — от её первой улыбки, пусть насмешливой, но искренней, стало как-то теплее. Это была его, Оптимуса, маленькая победа. Он коротко улыбнулся в ответ и они синхронно повернулись вперед, больше не сказав ни слова. Разговор себя исчерпал.       На сопку автоботы забрались удивительно быстро. Как и предполагала Арси, у подножия было навалено много снега от сошедшей лавины. На открывшемся склоне чернел темный провал пещеры, на которую указывал сканер. Десептиконов поблизости не было. Немезида черной, острой тенью не нависала над горами. Саундвейв еще не засек такой мощный сигнал? Или десептиконы просто пока не прилетели? В любом случае, нужно было спешить.       Арси первая прошмыгнула в углубление в горе, Оптимус, укрывшийся в тени за валунами, наблюдал с полминуты, когда маленькая разведчица показалась вновь и подала сигнал следовать за ней. Богатство шахты было поистине впечатляюще. Нетронутый энергон в необработанной форме сиял голубым потусторонним свечением со всех стен и потолка пещеры глубиной в метров триста. Это было воистину чудом, что автоботы первые обнаружили сигнал. — До места, где мы сможем связаться с базой идти полтора часа. За это время десептиконы могут слететься. Предлагаю собрать то, что можем в сумки на всякий случай, — предложила Арси. — Да, хорошая идея, — мех кивнул.       В военные ранцы, которые после наполнения автоботы убрали обратно в "карман", поместилось не так уж много кристаллов, но, если Старскрим доберется до этой шахты, прежде чем автоботы успеют взять еще, по крайней мере, этого топлива хватит на первое время, чтобы не умереть от голода. Вход в пещеру было решено завалить камнями. Пусть и маловероятный, но был шанс заглушить энергонный след и задержать Саундвейва. Обнаружение им этого месторождения было вопросом времени, но, как говорили на Земле, надежда умирала последней. Оптимус задвинул валунами темнеющую впадину и пару раз ударил по ним кулаком, раздробив в более угловатую форму, чтобы смотрелось естественнее. После этого автоботы направились обратно к низине и в лес, к тому месту, откуда они вышли из земного моста.       Метель застала их среди заснеженного елового бора. Небо заволокло серыми, непроглядными тучами. Поднялся ветер и протяжно, надрывно завыл отчаянным лесным зверем. Оптимус надеялся, что хвоя хоть немного остановит ледяные порывы и колючий снег. И остановила, но это вообще не помогло. Ледяные крупицы все равно скребли по металлу брони, царапали кожу, больно впивались в глаза. Боевая маска Оптимуса защищала лицо от снега, но не от холода. Арси надвинула капюшон накидки до носа и плотнее запахнула края. Кажется, она тоже начинала мерзнуть, а значит тем более нужно было торопиться. Они шли уже час, оставалась треть маршрута, как вдруг в небе, заглушая вой ветра, заревели двигатели самолетов. — Юникроновы рога, — едва слышно донеслось до аудиодатчиков меха со стороны напарницы.       И он был с ней солидарен. Только десептиконов не хватало. Прайм поднял голову. Пурга заволокла небо белой дымкой, в которой сложно было что-то разглядеть. А тем временем истребители, судя по звуку, приближались. — Идем под кронами, не высовываемся и не шумим, — наклонившись к подчиненной, пробормотал Оптимус. — Возьмите, — спустя пару мгновений фем протянула лидеру свою накидку. — Нет, ты замерзнешь, — Оптимус нахмурился и отступил на шаг. — Вы замерзли сильнее и ваш красный цвет сильно выделяется даже в метель, — женщина нахмурилась тоже, шагнула за ним, все так же держа в протянутой руке ткань. — Нет, — Оптимус оскалился, выхватил одежду из чужих рук и рывком завернул фем обратно в тепло. Приблизил свое лицо к чужому и прошептал — Если я говорю "нет", это значит "нет"...       Глаза женщины вспыхнули гневом. Губы дернулись в ответном оскале, являя свету острые передние клыки. Она открыла рот, явно намереваясь что-нибудь возразить, но передумала и плотно сжала губы. Вывернулась из хватки лидера, запахнула полы накидки и вновь застегнула широкий тактический пояс на талии. Из металлического обруча на шее показались серые пластины, вмиг прикрывшие шею, и синие, расползшиеся по плечам петлицы. Разведчица оправила рукава и отвернулась от Оптимуса. Кажется, она больше не будет ему улыбаться...       Снег под сервами хрустел раздробленными костями. Рев самолётов уже едва отличался от воя разыгравшейся бури. Вместо положенного получаса, пара пробиралась через еловые ветки уже минут так сорок пять, а лесу ни конца ни края не было видно. Ни опушки, ни полянки. По связи все так же помехи или пустое молчание. Тревога поднималась липкими пальцами вдоль спинных пластин. Меньше всего на свете Оптимусу хотелось заблудиться в этой бескрайней, заснеженной, чужой тайге...       Вьюга пошла на спад так же резко, как и началась. Протяжный, жалобный вой замерзшего зверя стих. Перестали быть слышны и истребители. Прайм перезагрузил оптику, что, в прочем, ничего не дало. Деревья казались ему совершенно одинаковыми. Сверился с картой, сканерами и компасом. Получалось так, что они слегка отклонились от маршрута, но далеко от нужных координат не ушли. Это радовало, потому что мех уже почти не чувствовал сервоприводов. — Мы почти на месте, — сообщил он молча следующей по пятам фем.       Та в ответ невнятно промычала и от дальнейшего развития разговора воздержалась. Оптимус закусил внутреннюю сторону заледеневшей щеки. Возможно, ему стоило быть менее грубым. Арси в первый раз проявила заботу лично о нём, а он так неблагодарно от неё отказался. Но извиняться сейчас было не время и не место. Вернутся на базу, отогреются и тогда поговорят.       С неба сыпались крупные белые хлопья, сапоги вязли в снегу сильнее, чем прежде от наметенных вновь высоких сугробов, но сканеры говорили, что до места прибытия с нынешней скоростью автоботы могли добраться за минут десять.       Сквозь чёрные стволы блеснуло бледной белизной. Деревья расступались, являя взгляду автоботов открывшийся клочок пустой, заметенной земли. Оптимус уже было собирался выдохнуть, они с Арси проходили эту поляну утром, когда шли на сигнал. Фем, судя по всему, так же узнавшая местность, явно приободрилась. Но не успели автоботы обрадоваться скорому восстановлению связи и возможности вернуться на базу, как вдруг со стороны открытого пустыря донеслись какие-то звуки. Арси мгновенно схватила Прайма за пояс, заставляя встать на месте. Спустя один удар Искры мех тоже увидел то, что так встревожило его подчинённую. О Праймус. На поляне стояла толпа.       Темно-лиловые корпуса сливались в единую однородную кашу, однако среди неё выделялась более ярким и светлым пятном замершая каменным изваянием тощая фигура Саундвейва. Юникроновы рога! Молчаливый связист, окружённый вехиконами, что-то разглядывал на паде. Стайка солдат смиренно ждала приказов. Их было не меньше десяти. Слишком много, чтобы ввязываться в бой. — Просто обойдем поляну по-кругу, — на грани слышимости прошептал Прайм подчинённой в самое ухо.       Та коротко кивнула и медленно шагнула назад, аккуратно наступив в притоптанный снег сначала носком ботинка, затем, не наткнувшись на случайный источник шума, встала и на пятку, перенеся вес на эту ногу. Оптимус двинулся назад чуть резче, заходил в глубь тени по собственным проверенным следам, чтобы точно не наткнуться на препятствие. Но на очередном шаге ботинок съехал по чему-то скользкому и гладкому. Механоид оступился и опустил ногу чуть вбок от нужного места и вдруг... Хрусть! Под подошвой сапога в полной тишине звонко хрустнула сухая ветка.       Саундвейв резко дёрнул головой. Вехиконы обернулись следом.       Фраг!       Их могли бы и не заметить, но яркий красный верх брони Прайма выделялся в тени зимнего леса, как сигнальная ракета. Нужно было послушать Арси и взять её накидку! Саундвейв поднял руку, протянув длинный указательный палец в тёмных перчатках в сторону автоботов. Резко открылся обширный огонь. — Уходим! — скомандовал мех, подрываясь с места.       Сигнал трансформации пустился в ручные бластеры. Металл со скрипом терся друг о друга, пока из трансформационных швов выходили детали пушек. Как только дуло встало на место, в него сразу полетел сигнал разогрева и активации, но, квинтова мать, было слишком холодно, чтобы начинать стрелять! Нужно было время, чтобы раскалилась плазма! Арси, бежавшая прямо за Оптимусом, скооперировалась быстрее. Раздались оглушительные хлопки ручного свинцового пистолета — оружия, которое предоставил агент Фоулер женщине, что была человеческих параметров. Но пули десептиконов не остановили, напротив, заставили усилить огонь.       Оптимус вогнал в венты обжигающий морозом воздух. Бежать по снегу было сложно и энергозатратно, они не смогут уйти далеко от десептиконов, если их не остановить здесь и сейчас. Мех резко развернулся, хватая разведчицу за плечо, и протащил её перед собой. — Беги! — крикнул он, толкая лёгкую феммейл вперёд, а сам повернулся всем корпусом в сторону поляны и поднял руки с продолжающимся нагреваться бластерами. Выходить в одиночку в ослабленном и обмороженном состоянии против десятка вехиконов да еще и во главе с самим Саундвейвом было сродни самоубийству, но Прайм обязан попытаться, иначе никто из этого леса живым не выйдет. Ничего. Вехиконовские пули ему не страшны, броня от дани меху досталась крепкая. Плохо будет, если стрелять начнет Саундвейв или самолëты. Праймус, лишь бы Арси смогла спрятаться... — Слиться со Всеискрой захотел?! — рявкнула разведчица и позади Оптимуса раздался рыхлый, скользящий звук. Она что, остановилась?! — Прочь! — прорычал командир сквозь зубы. — С Бамблби будешь разговаривать в таком тоне. Захотел стать дезактив, взял бы на миссию с собой кого-нибудь другого! — сзади раздался металлический щелчок затвора и к спине приникло что-то мягкое и мгновенно согревающее. О, она действительно наплевала на его приказ и уходить не собирается, не так ли? — Прикрывай голову и разогревай пушки, я пока буду стрелять. — Ты не попадешь этими маленькими пулями с такого расстояния, тем более между стольких препятствий, — попытался возразить автобот, хотя и понимал, что это бесполезно.       Арси проигнорировала его слова, выглянула из-за широких спинных пластин с пистолетом наготове, встала в устойчивую стойку. Ветер поднялся вновь, сметая с пола сухие снежные хлопья. Вот только новой вьюги им не хватало... Пуля с оглушающим выстрелом полетела вперёд. Со стороны поляны раздался возглас. Она попала? Засвистели ещё два патрона сразу. Снова крик и едва различимый звук, похожий на упавшую в снег тяжесть. — Сколько у тебя патронов? — Осталось четыре, — прошипела женщина — Я попала в двоих. Что с твоими бластерами? — Ещё греются, — выплюнул мех сквозь зубы. Проклятая пурга.       Под боком разделась серия медленных, прицельных выстрелов. Огонь со стороны стих в половину. Хороша. Воистину хороша. Проклятые бластеры наконец достаточно раскалились. Прайм вытянул руки и выпустил с десяток плазменных зарядов. Большой калибр повредил несколько деревьев. Послышался подозрительный треск, стволы опасно накренились и с надрывным стоном свалились на землю, перекрывая дорогу для перекрёстного огня. Но со стороны поляны раздался вой заводящихся двигателей. Квинтова мать, они поднимают истребители!       Арси дернула Прайма за пояс и резво потянула назад. Мех убрал бластеры, против самолётов среди деревьев они не помогут, и рванул за феммейл.       В небо взмыли вехиконы. Сверху просыпалась канонада выстрелов, но все пока были мимо. Прайм никогда бы не подумал, что будет рад усилению бури. Потому что только она сейчас не давала авиаторам разглядеть автоботов среди заснеженных елей. Бежать по высоким сугробам было той еще пыткой. Оптимус и так ног не чувствовал, теперь снег посыпался в коленные шарниры и стыки брони на бедрах. Как же холодно и мерзко! Вехиконы нарезали круги наверху. Рев двигателей то приближался, то отдалялся. Раз в минуту они поочерёдно пускали несколько выстрелов и только чудом не угадывали направление. Но бежать долго было не вариантом, автоботы и так были на грани, нужно было как-то добраться до той поляны и вызвать базу! Нужно было срочно что-то придумать! Стальная хватка на запястье вырвала бота из раздумий. Прайм только и успел бросить вопросительный взгляд на разведчицу, как вдруг с неба посыпался новый град из пуль совсем близко за их спинами и он приближался!       Арси резко рванула Оптимуса на себя, потянула их куда-то в сторону, притянула опешевшего меха ближе к собственному корпусу и повалилась вместе с ним на землю. Бот едва сдержал в глотке возглас. Они кубарем покатились куда-то вниз, царапая спрятанными под снегам ветками угловатую броню. Голова закружилась. С болезненным ударом они врезались в промерзшую землю. Оптимус приоткрыл глаза. Они лежали где-то в низине, укрытые от посторонних глаз пошедшей вертикальной волной землёй низкого обрыва. Арси лежала на нём сверху. — Какого...?! — попытался крикнуть на неё Оптимус, но женщина сразу заткнула ему рот ладонью.       Самолет закружил совсем близко. Арси прижалась к лидеру теснее в непонятных ему мотивах, но от её тела исходило спасительное тепло, Оптимус не смог отказать себе в нём. Полы меховой накидки разметались по земле, накрыли замерзшие предплечья. Прайм приподнял руки и на пробу коснулся чужой талии под накидкой. Броня на ней тоже была тёплой. Механоид помедлил, побоялся, что его замерзшие пальцы слишком резко обожгут холодом чужое тело, но феммейл не выказала протеста, поэтому он двинул руками уже смелее. Запустил ладони под накидку и положил их на чужую теплую спину. Искру снова укололо доброй завистью, хоть кто-то не получил обморожение из них двоих. Свободной рукой Арси накинула себе на голову широкий капюшон и получилось так, что меховая подкладка оказалась у Оптимуса под подбородком. Он чуть двинул головой, зарываясь носом в мягкий серебристый мех и прикрыл глаза. Арси была тёплой, по ощущениям, словно доменная печь. Все от щёк до середины бёдер, где начиналась и заканчивалась чужая накидка понемногу оттаивало. Пальцы рук жгло от перепада температур, но это было так приятно, просто потому что автобот их снова чувствовал.       Звуки истребителей отдалисись, а через время совсем стихли. Арси уперлась руками в землю и приподнялась, перенося вес на бедра. Оптимус прищурился. Села она не очень удачно, прямо ему на паховые пластины. Если бы не отключившая все интерфейс-системы Матрица, их обоих ждал бы постыдный конфуз. Но Прайм не собирался ей об этом говорить. — Солдат, почему вы думаете, что имеете право ослушаться моего приказа? — командирским тоном вопросил Прайм, строго глядя на подчиненную. Это было странно, потому что разведчица все так же сидела у него на бедрах, а его руки все так же лежали у неё на талии и убирать он их не собирался... — А вы, сэр, чего сразу под пули бросаетесь? — язвительно поинтересовалась женщина и потянулась рукой к чужой голове, зачесывая назад упавшие на смугловатое лицо синие пряди.       Щеки и уши снова припекло, прикосновение чужих пальцев оказалось нежнее, чем командир был готов осудить. Арси смотрела на него сверху вниз прищуренными, беззлобными глазами. Светлыми, словно речная лазурь, с переливающейся розоватой окантовкой вокруг белого зрачка. Вот что он должен на это ответить? — Рэтчет, должно быть, распереживался, сэр. Предлагаю выдвигаться. А то он нас на ушные антеннки потаскает, — проворковала она так мягко, что по спинным пластинам прошлась статика. — Да. Пожалуй...       На пути к поляне десептиконов пара больше не встретила, но над горой с шахтой угловатой тенью зависла Немезида. А на прогалине Арси разглядела возню... — Мы собрали достаточно энергона, чтобы прожить ещё несколько месяцев, Оптимус. Мы найдем ещё, — проговорила разведчица, кладя руку на предплечье лидера, смеряющего сумрачным взглядом десептиконский корабль.       Оптимус повернулся к Арси. На еë губах виднелась едва заметная усталая улыбка.       Странная планета. Странная улыбка. Странная женщина.