Мысли с весом

Октябрь в Баку был серым. Не холодным — именно серым. Небо будто выцвело, здания потеряли цвет, а асфальт во дворе школы всегда был влажным, даже если дождя не было несколько дней. Школа считалась лучшей в стране: светлые коридоры, новые окна, аккуратные классы, идеальные стены без трещин. Однако на персонал школы это к сожалению не распространилось ну а если точнее то они возможно и были лучшими в своём деле однако у некоторых была полная беспардонность или хамство которая не была у Эльвина. Но Эльвин давно понял — красивые стены и хорошее образование не делают людей лучше. Он зашёл в школу ибо другого выбора у него не было класс находился на третьем этаже поэтому он пройдя мимо охранника устремился к лестнице так как осталось менее 5 минут до звонка. Лестница была сделана из красно-белого мрамора красиво однако скользко порой бывает на стене напротив огромное панорамное окно на двор и на другой отдел школы в котором преподавали на каком-то иностранном языке вроде как это был французский хотя Эльвин как-то слышал что проходящие по коридору компания людей говорила на немецком. Поднявшись на третий этаж он пробежал мимо буфета. Буфет из себя же представлял большую комнату размером в 2 кабинета от туда вечно воняло Эльвин не когда не понимал как там люди вообще едят хотя было несколько случаев когда люди там отравлялись. после чего он добежал наконец-то до своего кабинета под номером 167 кабинет сделан по идеальному стандарту 4 ряда по 5 парт на каждую парту по 2 человека, классе присутствует 2 небольших окна. Эльвин сидит обычно один в 4 ряду за 3 партой потомучто некто не хочет говорить или сидеть рядом с изгоем. Он сел за свою парту. Отсюда было видно посольство толи Ирака толи Ирана, в знании стран Эльвин не был силён и кусок улицы, где проезжали машины. Всё выглядело спокойно пока рядом с ним не подсели 4 человека. — Слышь, негр, — голос спереди был ленивым и насмешливым, — ты сегодня бороду расчёсывал или опять как бомж пришёл? Смех был сдержанный, привычный но до жути раздражающий. Фарид даже не оборачивался — он знал, что может позволить себе не смотреть в лицо жертве. Джахар что-то шепнула Саиду, Рустам фыркнул. Селин демонстративно закатила глаза, Музафар сделал вид, что ему всё равно, но усмехнулся. Эльвин не ответил. Он держал ручку так крепко от злости, что пальцы побелели. Потом люди начали придумывать шутки и потихоньку весь класс начал смеяться. Единственным, кто не смеялся, был Расул. Он сидел через 2 ряда, на 4 парте справа. Иногда Расул ловил взгляд Эльвина и чуть заметно кивал — не как герой, а как человек, который просто не хочет быть мразью. Но этого было недостаточно. Один человек — это не защита, — думал Эльвин. Один человек — это просто отсрочка. Мысль о том, что ему нужен друг, пришла внезапно, но легла слишком правильно. Не такой, как Расул — живой, слабый, зависимый от мнения других. Ему нужен был тот, кто не предаст, не отвернётся, не засмеётся. Друг, которого нельзя отнять. Друг, который поддержит. Друг, который поможет. Он вернулся домой после очень сложного и неприятного дня в школе. Дом был одиннадцатиэтажным в простонародии новостройка к сожалению ремонт тут был лишь 10 лет назад изза чего краска дома сползла почти полностью хорошо что дом хотя-бы устойчив выдерживал 6 бальное землетрясение. Эльвин зашёл в подъезд и направился к лифту некого в этот момент не было и он быстро и спокойно поднялся на свой этаж. Он знал что дома нет родителей поэтому открыв дверь сразу пошёл в небольшую кухню приготовить из того что имелось в холодильнике на его счастье там был суп поставив его в микроволновку он сел на стул и начал всё больше думать насчёт создания друга который поддержит, который поможет, который не предаст. Мысли прервались как только зазвенела микроволновка он взял этот самый суп поставил на стол и начал его есть придумывая кого сделать свои лучшим другом. Выбор остался между 3 существами а конкретно: Бранн Железнобород, Марий и Артур Морган. После доеденного супа он подумал что всё-таки Бранн будет самым полезным он среди них всех самый мудрый да и о нём Эльвин знает лучше всех остальных. Определившись с выбором он направился в свою комнату раздумывая малейший детали. Комната Эльвина была самой тихой в квартире. Трёхкомнатная, на пятом этаже. Из окна открывался вид на вечерний Баку: огни домов, редкие машины, далёкий шум города. Это было единственное посещение где он чувствовал себя в безопасности ибо тут его никто не предаст да и он сам знал что ключи от данной комнаты только у него потомучто родители свои ключи от его комнаты где-то потеряли. Каждый божий день он закрывал дверь и начинал работать. Он представлял образ снова и снова. Детали. Голос. Манеру говорить. Он не фантазировал — он конструировал. Через месяц Эльвин понял, что больше не разговаривает сам с собой. — Здравствуй компаньон — сказал голос. Так появился Бранн Железнобород. Прям как и представлял в голове дворф с ростом 145 с охрипшем голосом с седой бородой словно белоснежный снег в кожаной шляпе и с ружьём. Сначала Эльвин был счастлив. Он улыбался, разговаривал, делился мыслями. Но Бранн слишком часто говорил вещи, которые раздражали. — Не все против тебя, — Ты сильнее, чем думаешь ибо держать данные удары судьбы не каждый сможет, — Жестокость — это в этом мире тебя не к чему не приведёт в моём да это нужно чтобы выжить тут же нет. Эльвин кивал, но внутри росло раздражение. Эти слова были… пустыми. Они не меняли реальность. А реальность изменилась сама. Спустя пол года работы с собственными способностями мозга произошёл интересный случай. Тот случай в классе произошёл почти случайно. Салим, скучая, нарисовал на пальцах ручкой колючую проволоку. Эльвин посмотрел — и увидел её и через мгновение увидел между своим и третьим рядом колючую проволоку. Настоящую. Холодную. Металлическую. Он коснулся. Боль была мгновенной. Острой. Чистой. Но одновременно приятной так как эта боль дала понять что всё-таки странности или же иначе говоря аномалии имели место быть в нашем мире Кровь капнула на тетрадь. Она была реальной так как первый кто это сказал учителю был Расул «проволоку вижу только я но однако она меня порезала как-то да не просто как-то а так что это видят люди интересно» подумал он. В кабинете врача пахло спиртом и старым линолеумом. Пока врач зашивал порез, Эльвин создал ещё одну проволоку. Однако врач прошёл сквозь него. Тогда он понял: Что он начал постигать то что некому не постижимо а именно воспользоваться свой мозг на 60-80% ибо как будто есть ещё один этап последний до которого он пока ещё не дошёл но близок. Полгода он проверял границы. Ночами, в пустых комнатах, на улицах. Он создавал предметы, старался сделать его таковым чтобы его видели люди не только и не только видить чувствовать их запах их материал их массу. Сначала это не работало а если конкретно он был единственный кто их видел. А потом произошёл случай, который уже нельзя было списать ни на усталость, ни на воображение. Дорога была почти пустой. Вечер тянулся медленно, вязко, как густой дым. Фонари загорались один за другим, но света от них было мало — они лишь подчёркивали серость асфальта. Эльвин шёл, не замечая шагов. Его мысли давно перестали быть последовательными. Они больше напоминали шум — обрывки лиц, слов, смеха, взглядов. Класс. Кабинет. Кровь на тетради. Молчаливый кивок Расула. — Ты заходишь слишком далеко, — сказал Бранн. Эльвин усмехнулся — коротко, без радости. — А где была эта грань раньше? — спросил он. — Когда они смеялись? Когда я молчал? Или когда понял, что могу сделать так, чтобы они замолчали? — То, что ты делаешь, уже влияет не только на тебя, — продолжил Бранн. — Это не защита. Это путь без возврата. Эльвин сжал кулаки. — Знаешь, что самое смешное? — сказал он тихо. — Я столько раз представлял, как всё могло быть иначе. Как кто-то встанет рядом. Как они испугаются хотя бы раз. Он сжал кулаки. — Но ничего не менялось. Никогда. — Насилие не сделает тебя свободным, — сказал Бранн. — А я и не хочу быть свободным, — резко ответил Эльвин. — Я хочу, чтобы это прекратилось. Бранн замолчал. И это молчание было хуже любых слов. Шаги стали резче. В груди нарастало ощущение давления, будто внутри что-то требовало выхода. Он уже не просто думал — он удерживал. Сдерживал. Не давал этому оформиться. — Я устал, — выдохнул Эльвин. — Устал быть тем, кого можно не замечать. Устал доказывать, что я человек. Мир вокруг дрожал. Едва заметно, но достаточно, чтобы он это почувствовал. Воздух стал плотнее, тяжелее. Мысли начали обретать форму раньше, чем он успевал их остановить. — Остановись, — Крикнул Бранн. — Остановись сука, твои действия повлекут последствия. — Если я остановлюсь сейчас, — сказал Эльвин, не оборачиваясь, — завтра всё будет точно так же. Якорь возник сам. Не потому, что Эльвин этого хотел. Потому что больше не мог не возникнуть. Тяжёлый. Холодный. Абсолютно реальный. Раздался визг тормозов — резкий, истеричный, будто сам воздух закричал от боли. Эльвин обернулся слишком поздно. Автобус шёл быстро. Водитель дёрнул руль, но якорь уже был там — неподвижный, невозможный. Удар был глухим, будто по чему-то живому. Металл смялся внутрь себя, стекло лопнуло, разлетаясь осколками, и автобус, потеряв равновесие, завалился набок. Крики. Скрежет. Запах горелой резины. — Что? — вырвалось у Эльвина. Он стоял, не двигаясь. Видел людей внутри. Видел кровь — настоящую. Якорь исчез так же внезапно, как появился, будто его и не было. — Эльвин… — голос Бранна был глухим но наполнен яростью. — Это уже не контроль. Это последствия. Эльвин сделал шаг назад. — Я не хотел этого, — сказал он, словно оправдываясь. — Я просто… хотел тишины. Ответа не последовало. Люди бежали к автобусу, кто-то кричал, звал на помощь. Он развернулся и убежал. Дом встретил его тишиной. Лифт поднимался медленно, мучительно медленно. В голове всплывали обрывки — стекло, крики, взгляд женщины. В комнате он сел на кровать и закрыл лицо руками. — Скажи, что это можно исправить, — истерически спросил Эльвин. — Скажи, что это сон. Бранн стоял рядом, тяжёлый, словно камень. — Ты должен остановиться, — сказал он. — Пока ещё можешь. Эльвин поднял голову. В глазах не было слёз — только пустота. — А если я уже перешёл эту черту? — спросил он. — Если мир всё равно меня не простит? Ответа не было. И тогда в комнате стало холодно. Тень у стены сгустилась, потемнела, словно свет сам решил отступить. Тит Ривинблейд появился без звука. — Ты задаёшь неправильный вопрос, — сказал он спокойно. — Важно не простят ли тебя. Важно — прав ли ты. Эльвин медленно выпрямился. — А если я не прав? — спросил он. Тит посмотрел прямо на него. — Тогда ты хотя бы перестанешь лгать себе. — Они не изменятся, — продолжил Тит. — Ты это знаешь. Мир становится лучше, когда из него исчезают лишние. — А если лишний — я? — тихо спросил Эльвин. Тит впервые усмехнулся. — Тогда ты бы уже исчез ибо лишним даётся такая сила как тебе. Бранн шагнул вперёд. Спорил. Говорил о цене. О том, что обратно дороги не будет. Но Эльвин слушал уже не его. — Я не хочу больше быть тем, кто терпит, — сказал он. — Если мир жесток, значит… я просто научусь быть жестче. Тит кивнул. И впервые в жизни Эльвин почувствовал не страх. Уверенность. А где-то в школе, среди светлых коридоров и аккуратных стен, всё ещё сидел Расул — не зная, что человек, которого он не травил, уже перестал быть просто жертвой.