Снежный шар

      Склад Бесстрашия — это удивительное место не только во Фракции Огня, но и во всём Чикаго. В каком ещё Богом забытом уголке можно найти абсолютно всё, начиная от чёрной, как смоль, одежды и заканчивая довоенными книгами? Многое здесь напоминало о далёком времени, которое не застали ни жители единственного выжившего города на Земле, ни их родители, ни даже их предки. Кассеты с фильмами, журналы, календари, постеры, учебники — раритет на любой вкус и цвет. Однако ничего из перечисленного не интересовало ни одно из поколений, погружённых в нынешние реалии и не оглядывающихся на таинственное прошлое. Причина равнодушия к истории крылась то ли в боязни узнать что-то, что могло бы перевернуть мироуклад, то ли в отсутствии времени, то ли в нежелании копаться в том, что не имело смысла в реальности, а может, всё вместе взятое. Именно поэтому антиквариат пылился на полках кладовых и в одном-единственном музее Чикаго, посвящённом жизни до катастрофы.       Напротив очередной полки со старыми вещами остановился Эрик. Подарок должен быть памятным и оригинальным. Неважно, на какой праздник, а важно — для кого. Для Лесли хотелось стараться. Её хотелось удивлять. Именно потому посреди дня, перед праздником нагруженным больше, чем обычно, Лидер Бесстрашия находился не на рабочем месте, а на пустом складе в поиске особенного предмета, который через пару дней будет принадлежать девушке.       Спустя необыкновенно долго тянущиеся минуты и после десятков отброшенных в сторону вариантов в руки мужчины попал покрытый толстым слоем пыли снежный шар. Это была самая интересная вещь из всех перебранных им ранее. Эрик провёл пальцами по мутному стеклу, стряхивая прилипшие к нему пылинки, и искусственный снег и блёстки пришли в движение, плавно перемещаясь по жидкости. Он пригляделся и тотчас сощурился. Здания и статуя внутри не были знакомыми, хотя Лидер ещё в школе интересовался историей, и значимые места не могли пройти мимо него.       Снежный шар тут же был взят с собой и стал объектом задумчивого созерцания Эриком на протяжении всего дня. Так продолжалось и ночью, стоило мужчине прийти домой. Предмет расположился посреди кухонного стола, а его владелец — напротив. Потолочный свет падал кольцом, детально освещая поверхность и всё стоящее на нём, в том числе и загадочный шар. Ровный, с едва заметными царапинами и незначительной трещиной сбоку, стоял на деревянной подставке с мелкими сколами. Внутри него — несколько высоток, статуя с короной и факелом, широкая улица с несчитанным количеством рекламы и красно-синий флаг со звёздами.       Очевидно, что внутренности шара демонстрировали Соединённые Штаты Америки, но какой город?.. Мужчина впервые видел эту статую, да и разве обыкновенная улица может символизировать мегаполис?!       Он подскочил с места и стремглав оказался около книжной полки. На столе постепенно собиралась груда из всех имеющихся в наличии книг по истории. Так не бывает. Невозможно забыть город, несмотря на то, что сейчас он явно не существует. Не мог же Эрик поглупеть за чуть больше десяти лет пребывания в Бесстрашии и восемь лет лидерства!       Голубые глаза жадно вчитывались в пожелтевшие от времени страницы, тогда как хриплый ото сна голос нарушил тишину лидерской квартиры:       — Ты чего?..       Подарок был испорчен: возможно, Лесли издалека могла увидеть снежный шар. Однако когда ее теплые руки обвили мужскую спину, Эрику стало понятно: подарок испорчен окончательно и бесповоротно.       — Восполняю знания. — Надежда на то, что она не заметит снежный шар, ещё теплилась в груди, однако очевидно зря.       — В час ночи? — нахмурилась девушка и, отстранившись, бережно взяла ладонями сувенир.       Стекло тотчас местами запотело. Лесли потрясла шар, и искусственный снег и блёстки закружились в мирном танце.       — Красиво, — изрекла она, слегка улыбнувшись, и прищурилась: — Только что это за статуя?       Эрик протяжно выдохнул, пододвинув стул к себе, на который вмиг присела девушка, не отнимая сосредоточенного взгляда от мистической достопримечательности.       — Ты тоже не помнишь?..       Лесли подняла голову и кивнула. Карие и голубые глаза столкнулись в равной схватке.       Схватку на улице следующего дня вряд ли можно было назвать таковой. Метель завывала в переулках, сносила с ног жителей, царапала их лица едва видимыми льдинками. Люди старались не покидать теплых и уютных комнат, в школе отменили занятия, а общественный транспорт ходил с большими промежутками во времени. Интерес Эрика и Лесли был сильнее погоды, поэтому лишь две чёрные фигуры рассекали прилежащую к Эрудиции территорию.       Музей истории встретил их обыкновенной для подобного места тишиной. В выходные, праздники, осенью, зимой, весной и летом культурное учреждение неизменно пустовало, и только редкие посетители позволяли ему выжить в уже давно «мёртвом» городе.       Отвыкший от людей и потому удивлённый их внезапным появлением пожилой мужчина возник в проёме и приглашающе махнул старческой рукой в сторону одного-единственного зала. Лидер протянул смотрителю снежный шар, который тот охотно принял и с чувством ностальгии покрутил сморщенными пальцами.       — Ах, Нью-Йорк!.. Славный город! Моя прабабушка жила там. Таймс-сквер был её любимым местом.       — Нью-Йорк?.. — глухо переспросил Эрик.       — Да, он самый! Смотрите, вот Статуя Свободы. — Мужчина подошёл поближе и указал на достопримечательность. — А это Таймс-сквер, одно из самых узнаваемых мест в Штатах.       Лидер хмуро забрал снежный шар и вновь пригляделся. Лесли прижалась к нему в попытке разглядеть в статуе хоть что-то знакомое.       — Не знаете? — по-доброму усмехнулся смотритель. — Немудрено. Было бы странно, если бы вы знали их.       Эрик и Лесли выжидающе глядели на пожилого мужчину. Тот, насладившись созданной им интригой, оглянулся на музей.       — Статуя Свободы... А мы взаперти. Поэтому вы не знаете про неё. И не про какую свободу тоже...       — А школьные учебники? — спросила девушка, одолеваемая странным чувством, которое посещает всех жителей Чикаго каждый раз, когда они думают о возможной жизни за Стеной и ставят под сомнение её отсутствие, защищаемое властями.       — Там написано то, что вам нужно знать, ни словом больше. А правда-то вот! — смотритель махнул рукой на висящие на стенах фотографии, полки с довоенными книгами, стойки с экспонатами. — Ещё правда в том, что отсюда можно выйти. Мы всего лишь эксперимент.       Сама того не заметив, Лесли ухватилась за холодную руку Эрика и крепко сжала её, непроизвольно сделав шаг назад. За спиной мужчины было безопасно. Именно этого не хватало от мысли о том, что они не одни на всём свете; что это была сказка на ночь, древняя легенда, несмешной анекдот; что жизнь вполне может разделиться на до и после...       Возникшую тишину прервал громкий смешок. Лидер насмешливо улыбнулся, глядя в будто познавшие всё в мире глаза старика с явным сожалением: наверняка тот начал сходить с ума от одиночества, потому и говорил такие несусветные вещи.       — Бред. — Эрик развернулся в сторону выхода, потянув за собой Лесли. — Пойдём.       Она не поддавалась. Что-то во взгляде смотрителя не позволяло девушке уйти. То была непоколебимая уверенность или познание жизни, свойственное пожилым людям. Он кротко улыбался, сложив руки за спиной, словно сталкивался с подобной реакцией на правду далеко не раз и знал, как уверить в ней любого.       — На всё правдивое есть доказательство. И на это оно будет представлено вам.       Смотритель медленно направился в конец зала к скрытой в стене двери. Лесли тут же потянула Эрика следом. Он тяжело вдохнул, но подчинился, инстинктивно положив свободную ладонь на кобуру, как только взору предстала тёмная комната.       Мрак рассеялся, стоило пожилому мужчине зажечь свет. Стены были облеплены фотографиями, сделанными со Стены или — во что упорно не хотелось верить — за её пределами.       — Вы когда-нибудь задумывались, почему вдали за Стеной виден свет? — с умным видом начал смотритель, расхаживая взад-вперёд по помещению.       Лидер непроизвольно закатил глаза, остановившись на пороге и спрятав ладони в карманах брюк. Лесли двинулась дальше, принявшись рассматривать изображения. Мужчина внимательно следил за действиями пожилого мужчины, готовый среагировать на опасность в любую секунду.       — Базы Бесстрашия, — скучающим тоном ответил он.       Смотритель хмыкнул, как будто на этот вопрос таким образом отвечали все, кого тот спрашивал.       — И ты там был?       — Нет.       — Не находишь странным, что уже не первый год Лидер Бесстрашия никогда не был на Базе Бесстрашия?       Слова смотрителя что-то задели внутри Эрика, но мужчина не подал виду, по привычке принявшись мыслить рационально и искать причину всему неясному.       — А может быть, никакой Базы и вовсе нет. — Пожал плечами старик.       — У вас нет доказательств.       — Как и у тебя нет доказательств того, что она существует.       Раздражённый выдох резко вырвался из мужчины. Он сцепил зубы, сдерживая порыв эмоций.       — По всему городу проставлены невидимые камеры, — продолжил смотритель.       Лидер подавил внутри язвительное замечание о том, что раз камеры невидимые, каким образом старик знает о них. Будто прочитав мысли Эрика, тот выдал:       — Когда они перестают работать, то обретают форму, видимую человеческим глазом. Вот один из них.       На стоящий посреди комнаты стол пожилой мужчина положил небольшой квадрокоптер. Бесстрашные обступили его. Пока Лесли увлечённо рассматривала аппарат, Лидер упорно пытался убедить себя в том, что это новая или старая разработка Эрудитов, но никак не устройство, созданное по ту сторону Стены.       — В памяти даже сохранилась запись.       Он нажал на кнопку с рисунком микрофона, и из динамиков раздались шипение и незнакомый мужской голос: «Дрон №680368 установка на главном входе во Фракцию Эрудиция в экспериментальном городе Чикаго».       — Они попадают к нам через некий портал в одной части Стены. На подлёте невидимы и неслышимы, однако для прохода через так называемую границу приобретают форму и становятся заметны. Я расставил несколько камер видеонаблюдения, и одна из них зафиксировала это...       Планшет опустился на стол. На экране кромешная тьма, лишь линии электропередач тонкими полосами выделяются на небе, а затем безмятежность разрывает яркий свет, на мгновение загородивший собой весь обзор.       — Почему... — вдохнув и сглотнув вязкую слюну, попытался подобрать слова Эрик: — Почему на это не реагировали пограничники?       — Думали, птицы.       Провал. Последняя капля уверенности Эрика канула в лету. Её становилось всё меньше и меньше с каждой новой фотографией, каждой записью, каждой находкой. Ещё чуть-чуть — и голова была готова взорваться. Лесли же, оцепенев, пустыми глазами взирала на доказательства, ухватившись влажными от волнения пальцами за ладонь Лидера.       Подтверждения, аргументы, факты — нескончаемый круговорот затаскивал внутрь без возможности вынырнуть и вдохнуть, как болото. Спустя час не осталось ничего, кроме стойкой убеждённости в том, что жизнь за Стеной существует.       Жизнь действительно разделилась на до и после, чего так подсознательно боялись Бесстрашные. Зима потеряла краски. Снег больше не хрустел под ногами, белый цвет потускнел и превратился в серый, метель словно проходила мимо. Дышать стало тяжелее, как будто увеличилась влажность. Впрочем, в какой-то степени так и было: по пути домой — если отныне у них вообще существовал дом — слёзы беспрепятственно катились по щекам Лесли, а она даже не замечала их. Эрика же покинули мысли. Разум стал пустым, и только шок гремел в голове, не имея возможности вырваться наружу.       Дни до Нового года прошли на автомате. Работа — дом — работа. Ёлка не светилась как раньше, улыбки казались неискренними и неподходящими, Бесстрашие перестало быть домом. Никакой поддержки, соучастия и единения. Только истина и они. Лидер проклинал склад, снежный шар, музей истории, их поход туда. Лучше бы было как раньше, однако как раньше больше быть не могло.       Куранты пробили нули, послышались смех и столкновение бокалов. Казалось, радость окутала не только Бесстрашие, но и весь город, однако не проникла в два сердца, скованных льдом правды. Лесли прикрыла глаза, не ощущая внешнего мороза, только внутренний, поэтому прижалась ближе к Эрику на продуваемом со всех сторон балконе.       Прогремел салют. Она раскрыла веки, и в поле зрения сразу попала Стена. Величественная и обманчивая. Лишь двое во всём Чикаго в эту минуту смотрели на неё и лишь двое были намерены всё изменить.       — Мы выйдем отсюда. Обещаю, — прошептал Лидер, и промозглый ветер унёс его слова за пределы Стены.