Ⲭⲟⲧь ⳡⲧⲟ-ⲧⲟ..

Оттенки. Цвет. Краски. Свет. Так называется то, что нас окружает? Или это всего лишь метафора? Куда ни глянь — увидишь хоть что-то из перечисленного выше. И в глазах каждого этот мир нарисован по-своему: своими красками, оттенками и смыслами. Но этот мир… какой-то выцветший. Словно цвета нарочно приглушили, будто результатом стали лишь три тусклых, почти незаметных оттенка — те, что обычно служат фоном, а не центром картины. Именно так видит мир наша героиня — Даша. Она только-только разлепила глаза после сна. Девушка стукнула кулаком по экрану и так полумёртвого телефона. Тот издал неприятный рингтон — и тут же потух. Первая мысль после пробуждения была не «где я?» и не «который час», а привычное: «Почему цвет так бьёт?» «Где мои очки?!» Слабый луч солнца пробился сквозь плотно затянутые шторы. Этот белый свет, принадлежащий далёкой золотой звезде, уже вызвал у Даши тревогу. Сонная, она на ощупь начала искать хоть что-то: телефон… комочек пыли… крышку от ручки… какую-то бумажку… снова телефон… О. Очки. Надев аксессуар, мир словно прогрузился. Все лишние цвета исчезли, а следом ушла и тревога. Кровать тихо хрустит, когда Даша слезает с неё. Она не совсем понимает, куда идёт — просто движется. В ванной девушка узнаёт себя по отражению. Белоснежная кожа. Грязные, спутанные, такие же белые волосы длиной почти до колен. За серыми линзами — красный оттенок глаз. Свои глаза Даша не любит. Как и саму особенность быть альбиносом — она её не принимает. Очки смешивают всё воедино. Без них девушка старается не смотреть в зеркала — прикрывает их, будто те могут смотреть в ответ. Поношенное худи на три размера больше. Часть лица, не прикрытая очками и чёлкой, сухая, с едва заметными высыпаниями. Странно, что при таком образе жизни у неё всё ещё длинные волосы. Мысль мелькает: «А зачем я сюда пришла?» Ответ не нужен. Кухня. Чайник. Кружка. Кофе. Сахар. Три ложки того и другого. Зачем? Она даже не сонная. Не дождавшись, пока напиток настоится, Даша делает глоток и обжигает горло. Странный вкус — ни горько, ни сладко. Снова перепутала соль и сахар. Но это не волнует. Волнует другое — линзы запотели, и всё вокруг будто под влажным туманом. Ничего не разобрать. Она ставит кружку на стол и снимает очки. И мир — не выцветший. Он яркий. Это заставляет напрячься. Чем ярче становился мир, тем сильнее он давил. Даша к такому не привыкла. Быстро протерев линзы рукавом, она надевает очки обратно. Фух. Теперь спокойно. Очень спокойно. Даже слишком. С кофе пусть будет как есть. В гостиной за компьютером сидит мать. Ни «здравствуй», ни «до свидания» — просто знак, что Даша уже не спит. Женщина отрывается от экрана, встречается взглядом с дочерью. Они молчат. Раньше пытались желать друг другу доброго утра. Теперь максимум — короткий жест рукой. В квартире много света. Большие окна, яркие стены. Комната Даши — тёмный угол. Плотные шторы, приглушённая лампа, тишина. Иногда — тихая мелодия скрипки. Она не интернет-герой. Большую часть времени проводит за творчеством. В шкафу спрятаны рисунки: изуродованные лица, искалеченные тела, бесконечные комнаты, глаза, линии. Есть и стихи. Ничего необычного — но все они об одном. Безнадёжность. Смычок без сил скользит по струнам. Ноты не запоминаются. Уже пару месяцев — Даша давно не считает. Вдруг лампа вспыхивает ярче, и привычный мрак исчезает. Девушка болезненно жмурится. В дверях стоит мать. — Сегодня новогодняя ночь, — говорит она, и настроение прочесть не получается. — Вот, тебе подарок. Пакет. Внутри — гирлянда на батарейках. — Подумала… пусть хоть что-то у тебя будет яркое. Даша нажимает кнопку. Красный. Зелёный. Синий. Оранжевый. Белый. Странно. Через линзы цвета всё равно видны. Эти огоньки кажутся нужными. Будто чего-то такого давно не хватало. — Спасибо, — говорит Даша привычно, без эмоций. Но внутри что-то тихо улыбается. Минут пятнадцать она пытается понять, куда пристроить гирлянду. Жалко выключить, но и места ей будто нет. Как лишний пазл в чужой картине. Она вешает гирлянду там, где обычно висит лампа. Теряет равновесие. Падает. Очки слетают. На полу — осколки линз. Свет распадается на калейдоскоп. Даша зажмуривается. Мир, к которому она привыкла, исчез. Цвета давят — на глаза, на голову, на грудь. Слишком ярко. Слишком по-настоящему. Гирлянда продолжает светиться. Тепло. Мягко. Почти ласково. Свет остаётся. Очки — нет. Иногда кажется, что шанс что-то изменить был. Просто не все готовы смотреть на мир без серых линз.