Белый снег и дети

За окном шёл снег, белый, пушистый снег. Он покрывал собой каждый клочок замершего Петербурга. В больших сугробах около дворца играли маленькие дети, закутанные в тёплые шубы. Они кидались снежками и толкали друг в друга в рыхлых снег. Рядом сними суетились нянички, которые следили за детьми. Александр легко увернулся от снежка, который бросила в него Мария, и прыгнул в сторону. Снежок прилетел в одно из окон, распластавшись по стеклу и сползя на подоконник. Алексашка засмеялся, смотря на сестру хитрым взглядом, Мария недовольно скривила свое миловидное личико и показала ему язык, пока старший брат слепил снежок и намеривался кинуть его в сестру. Но к удаче юной великой княгини он поскользнулся на стоптанном снеге, который образовал ледяную корочку. Пока наследник падал на мягкое место, снежок «удачно» полетел к снежку Марии на стекле, но прилетел в соседнее окно, створка которого была открыта. Снежок прямиком залетел именно туда. Дети застыли в ожидании, пока нянички обеспокоенные паданием побежали мелкими шажками по снегу в своих тёпленьких сапогах на маленьком каблучке, поднимать наследника. Но Александр уже встал сам и заверил, что все в порядке, потирая ушибленное место. Из окна показалась знакомая полу-седая голова в снегу. Дети сразу узнали «Дядю Сашу». Оказывается, окна, под которыми они самозабвенно играли, вели в комнату Александра Христофоровича . Эту комнату за Бенкендорфом закрепил Николай Павлович. Так как сам не редко во многих поездках оставался у Бенкендорфа в Фалле[1]. И ему очень хотелось, чтобы и у его друга был свой уголок в его доме. Он отдал практически целое крыло Дворца в личное пользование своего близкого товариша, но Бенкендорф заверил, что ему будет хорошо и с одной комнатой. Хотя фактически Бенкендорф и являлся хозяином целого крыла, сам жандарм оставался при своём мнении и не использовал ничего, кроме необходимого. И вот, Александр Христофорович гостит у них на новогодних праздниках. — Кто совершил сей бросок? — с легкой ухмылкой произнес он. — Я. — смущённо признался Александр, он попустил глаза и слегка поковырял носом сапога промерзлый снег — Простите, Александр Христофорович! Я совершенно случайно, Мари кинула в меня снежок и я хотел ей ответить тем же, но поскользнулся и упал! А снежок залетел совершенно случайно. — повторился он. — Право! Александр, все хорошо, за меня не беспокойтесь, это пустое. А вы хоть не ушиблись? — Нет! — Александр Христофорович, Вы не хотите ли с нами? В снежки? — подала младшая дочь Государя. — Ну, что ты, Саша, он не захочет снами играть. Он же взрослый. — пропищал Константин сестре. Бенкендорф наблюдал за этим всем с улыбкой, а после закрыл окно. — Вот видишь! — Константин слепил ещё один снежок в кинул его в рядом стоящую Ольгу. Дети снова начали носится по сугробам, то и дело падая в них, делая снежных ангелов. Константин убегал от Марии, которая гналась за ним держа кожаными перчатками тучу снега, рассыпая большую во время бега. Константин поскользнулся у самого угла, на том же обледенелом снегу, что и Александр. У самой земли, до которой он практически докоснулся носом, его подхватили сильные руки и подняли вверх. Из-за угла здания вышел Император, а рядом с ним Бенкендорф. Они оба были в теплых шубах, перчатках и меховых шапках. Николай поставил сына на ноги, присел, набрав снега и запустил его в Марию, стоявшую по одаль. Дети тут же снова оживились и стали забрасывать взрослых снегом, смеясь на всю улицу и пуская белый пар из рта. Взрослые, поняв тактику детей — забросать снегом и повалить в сугробы. Стали убегать от детей и забрасывать их снегом. Но все же схватив с трех сторон за руки Бенкендорфа, они смогли повалить его в один из сугробов, ну или же он позволил это сделать. Спустя час активной игры, когда дети выдохлись, а Александр и Николай очень устали, ведь они не такие уже и молодые, Александр Фёдоровна позвала пить горячий чай. Все с красными носами и щеками, радостные и счастливые пошли поскорее во дворец, за вкусным, горячим и ароматным черным чаем.