Ты кто, блять?

Двадцать девятое декабря — это день, который вроде бы существует, но старательно делает вид, что его нет. Уже почти Новый год, всем всё равно на работу и учёбу. В квартирах круглосуточно идёт бессмертная для СНГ «Ирония судьбы», кто-то в сотый раз пересматривает «Москва слезам не верит», кто-то просто листает ленту того же инстаграма или тиктока, хихикая над смешными видео и картинками. Для Аделии новогоднее настроение сегодня наступило особенно остро. В комнате было тепло. Даже слишком. Аделия лежала на кровати, закутавшись в плед, который больше напоминал хаотичную горку вещей, нежели средство для тепла. Гирлянда на стене светилась как-то лениво, ровно как и состояние девушки в этом помещении. Где-то на фоне шёл фильм — она уже три раза пыталась понять, о чём он, и все три раза безуспешно. Лица актёров были знакомые, наверняка она смотрела этот фильм раньше. Однако сейчас, сжимая в руках бокал игристого, она не могла вспомнить ни названия, ни имён персонажей. — Подожди, — немного запоздало оживилась Петросян, глядя в экран телевизора. — Он же… нет. Или он? Соня, сидевшая рядом, не оборачиваясь, ответила: — Да, он. Сто процентов он. — Вот! — обрадовалась Аделия. Бокал в её руке дрогнул и чуть ли не вылетел на пол. Акатьева, будучи несколько трезвее Аделии, среагировала и убрала напиток подальше. Аделия потёрла глаза, даже не обратив внимания на манипуляции Сони. — Я так и знала, что это он. Плед полетел на противоположный конец дивана. Петросян посмотрела на Соню очень внимательно, словно только сейчас её по-настоящему заметила. Красивая, так-то. Только больно вредная. — Слушай, — вдруг сказала Адель. — А ты меня уважаешь? — Началось, — вздохнула Соня. — Попей-ка водички, ради бога. — Нет, подожди. Это важный вопрос, Сонь, — Аделия отодвинула от себя стакан, ткнула пальцем в воздух. Или куда-то в потолок. Чёрт её знает, куда она собиралась направить внимание Акатьевой. — Потому что если ты меня уважаешь, то почему ты не купила мандарины без косточек? Соня засмеялась. Потянулась к пульту от телевизора и нажала на красную, самую крупную кнопочку. Экран погас. Точно как и свет через несколько секунд. Соня поднялась с дивана, подобрала плед и накинула его обратно на Аделию, уже скорее по инерции. Убрала бутылку дорогого алкоголя на верхнюю полку, чтобы шаловливые ручки Петросян уж точно до туда не дотянулись. Бокалы бросила в мойку, закуски — в холодильник. — Я в душ. А ты правда ложись-ка спать. Давай сегодня без приключений. — Я вообще не собиралась ничего делать, — обиделась Аделия и тут же зевнула так широко, что сама удивилась. — Я просто… существую. — Вот и существуй горизонтально, — бросила Соня, выходя из комнаты. Щёлкнул выключатель в ванной, зашумела вода. Аделия осталась одна. Ну, практически одна. Со своим телефоном, который явно, по мнению пьяной Аделии, что-то от неё хотел. И Петросян уже прекрасно поняла, что именно.

***

Предновогодние вечера Пётр всегда любил особенно сильно. За просмотром любимых фильмов и сериалов получалось скоротать время и почувствовать новогоднее настроение, которое так настойчиво каждый раз проникало в сердце каждого человека. Неважно, ребёнка, разветётки за сорок или старика, у которого ты в тринадцать лет покупал сигареты. Досидевшись до ночи за книгой, Петя как раз дочитывал абзац — длинный, вязкий, из тех, где автор явно любил себя больше, чем любого читателя в мире. Даже самого преданного. Он уже мысленно приготовился перечитать предложение на добрую четверть страницы заново, когда телефон завибрировал. Он поморщился от звука сообщения и не сразу потянулся к мобильному — дочитывать главу хотелось принципиально. Для удовлетворения внутреннего перфекциониста — дойти до той самой заветной сотой страницы, даже если глава, к примеру, заканчивается на девяносто восьмой. Однако вибрация с его решением явно была не согласна. Она повторилась. Пётр вздохнул, закрыл книгу пальцем, чтобы не потерять страницу, и всё-таки разблокировал телефон. Телеграм. Незнакомый контакт. Голосовое. Практически две минуты. Спам, может быть? — Так… подожди… Петя пока что старался сохранить нейтралитет. Мало ли, что могло понадобиться девушке с приятным голосом во втором часу ночи. Может быть, мошенники уже в телеграме завелись? Тогда нужно родителей предупредить, а то поведутся, не дай бог. — Нет, не подожди, я уже начинаю. Как-то не похоже на мошенников. Уголки губ дёрнулись вверх. — Слушай, я не знаю, кто ты. Но это не важно. Вообще, сегодня двадцать девятое. Это очень подозрительное число. Оно в этом странном мире ни туда ни сюда. Уже почти Новый год, но ещё ведь не тридцать первое, не праздник. Как мандарин с косточками — существует, но к нему никто серьёзно не относится, — девушка явно довольна данным сравнением, в её голосе слышится улыбка. — Ты ведь понимаешь меня, да? Пётр чуть приподнял брови. — Допустим, — тихо ответил он в пустоту. — Кстати, да. Мандарины. Это очень серьёзная тема, если ты не знал. Если ты до этого слушал меня невнимательно, то сейчас запоминай каждое слово! — Девушка повышает голос, а Петя тяжело вздыхает. А потом потрескавшиеся от долгого нахождения на морозе губы расплываются в ухмылке. — Если человек целенапра… — она сбивается, затихает на несколько секунд. Пётр даже посмотрел на экран — побоялся, что запись на данном моменте оборвётся. — Или пла там… Неважно. Короче, покупает мандарины с косточками — он либо себя не уважает, либо психопат. Тут уже это точно. Я просто пока что не решила, что из этого хуже. — Радикально. — Ты, кстати, не думай по-братски, что я психопатка. Я покупаю мандарины без косточек. Это, вообще-то, говорит обо мне, как об очень добросовестной личности. Я вообще ответственная. Вроде бы. Не помню. Гуменник отложил книгу на столик — окончательно, без попыток притворяться, что продолжит читать. — Я надеюсь, у тебя есть планы на Новый год. А если нет… — голос стал значительно мягче, — …то не расстраивайся. Я могу поделиться. У меня, кажется, есть мандарины. Или будут. Я сегодня, кстати, разговаривала с одним. С мандарином. С ним, оказывается, тоже можно вести диалог, представляешь? Слышно, как она тихо смеётся сама над собой. — В общем… — она явно теряет нить монолога, — …я не знаю, зачем я тебе это говорю. Просто я чувствую, что моё голосовое в хороших руках. С наступающим тебя. А я пошла существовать горизонтально. Пока. Запись закончилась. В комнате снова стало тихо. Как-то непривычно тихо, Пете стало некомфортно. Он сидел так неподвижно несколько секунд, потом медленно посмотрел на телефон, будто тот мог что-то объяснить. — Ну что ж, — сказал он наконец вслух. — Это было неожиданно. Петя посмотрел на книгу. Потом снова на мобильник. Книга больше не имела ни малейшего шанса. Гуменник открыл диалог, не сразу печатая. Просто смотрел на имя. Аделия. На аватарке — симпатичная тёмноволосая девушка. Армянка, похоже. В целом монолог этой пьяной девушки произвёл на него неоднозначное впечатление. Но ему понравилось. С третьей попытки получилось следующее сообщение: "Я слушал внимательно. Насчёт мандаринов — согласен." Отправил.

***

Тридцать первого декабря в магазине было шумно от суеты и беспрерывного галдёжа прохожих. Люди сновали между рядами, тележки сталкивались, где-то уже звенели бутылки. По большому счёту, всеми любимый "Магнит" был забит людьми так, будто именно здесь все они собирались встречать Новый год. Маленькие дети ныли, что хотят домой, кто-то уже ругался у касс, а над всем этим витал сладкий аромат цитрусов и еловых веток. Аделия стояла у ящиков с фруктами и с глубочайшим недоверием смотрела на мандарины, представленные на прилавке. — Ну конечно, — пробормотала она. — Все с косточками. Прекрасно. Она взяла один мандарин, покрутила его в пальцах, будто могла взглядом определить внутреннее устройство, и положила обратно. Ну нет… Неужели её любимый сорт уже раскупили?! — Простите, — раздалось рядом. Петросян вздрогнула, чуть ли не уронив уже другой мандарин. — А вы не знаете, тут вообще бывают без косточек? Аделия обернулась. Тёмноволосый парень в худи с неформальным рисунком смотрел на неё с каким-то странным интересом. Хитро улыбался. Маньяк? — Понятия не имею, — пожала она плечами, отодвигаясь немножко подальше. — Я тоже ищу. — Просто есть теория, — продолжил юноша спокойно. Как бы невзначай, провёл рукой по "горке" мандаринов в одном из пластиковых ящиков. — Что мандарины с косточками покупают либо люди без самоуважения, либо психопаты. Она медленно повернулась к нему полностью. — Ты кто, блять? Молодой человек хмыкнул — не обиделся и, похоже, даже не смутился. Только кивнул сам себе, будто ожидал именно такой реакции. — Логично. Сейчас объясню. Он достал телефон, быстро разблокировал экран и протянул его ей. — Это вы мне писали. Вернее… — он усмехнулся, — …говорили. Аделия нахмурилась, взяла телефон и посмотрела на экран. Это её аккаунт. И её голос. — Я была пьяная, — выпалила она. — Я понял. — Это не оправдание, но всё же. — Убедительно. Она закрыла лицо ладонями. — Я так и знала, что сделала что-то ужасное. Я сейчас умру. — Не ужасное, — возразил он. — Просто забавное. И не надо умирать, я ещё мандаринку свою обещанную не получил. Она фыркнула, потом вдруг рассмеялась — тихо, с облегчением. Ладно, всё не так уж и плохо. Нефор вроде адекватный, вошёл в положение. — Господи, — выдохнула она. — Мне так стыдно. — Зато честно, — пожал он плечами. — И полезно. Я теперь тоже ищу без косточек. Аделия посмотрела на него внимательно. Потом — на телефон в его руках. Потом снова на него. — Слушай… — медленно сказала она. — А почему ты мне тогда написал, а я… тебе нет? Он моргнул. — В смысле? — Ну, — она пожала плечами, — ты сказал, что написал. Про мандарины. Я бы запомнила. Наверное. Пауза. Он пожал плечами. — Слушай, а с тобой можно познакомиться? — СОНЯ, ИДИ СЮДА!