Équation insoluble

Сарай. Вечер. Они пришли одновременно. Без слов сели на старые ящики друг напротив друга. Между ними на полу лежали два предмета: пузырек с таблетками (Эрик) и пистолет (Кайл). Не как угроза друг другу. Как инструменты. «Ты понял?» — тихо спросил Эрик. «Да, — ответил Кайл. Его голос был спокоен. — Мы — ошибка. Красивая, сложная, единственная в своем роде ошибка. Но ошибка. Мы не можем построить нормальную жизнь, потому что наша нормальность — это война. Мы не можем быть вместе, потому что наше «вместе» — это взаимное уничтожение. Мы даже ненавидим друг друга неправильно. Слишком интенсивно». «Это не ненависть, — поправил Эрик. — Это признание. Ты — единственный человек, который никогда не боялся увидеть во мне то, что я есть. И я — единственный, кто никогда не позволял тебе прятаться за твоими принципами. Мы были друг для друга самым честным зеркалом. А в честном зеркале иногда видишь чудовище». «И что теперь? Принять себя чудовищами и жить с этим?» «Мы попробовали жить без этого двадцать лет. Получилось?» Эрик усмехнулся. «Нет. Мы просто строили мавзолеи самим себе. Я предлагаю не мавзолей. Я предлагаешь… элегантное решение. Одновременное аннигилирование. Чтобы не осталось ни победителя, ни побежденного. Чтобы уравнение наконец сошлось к нулю». Кайл смотрел на пистолет. Он думал о своей карьере, о квартире, о бесконечных судах. Это была чужая жизнь. Единственной реальной, пульсирующей, живой вещью за последние двадцать лет были эти двадцать три дня. Этот сарай. Этот человек с голубыми глазами, который знал его до рождения. Он чувствовал не страх, а облегчение. Освобождение от необходимости быть правильным, хорошим, сильным. Освобождение от тирании собственного эго, которое всегда определяло себя через противостояние ему. «Ты уверен?» — спросил Кайл. «Я никогда не был так уверен ни в чем, — ответил Эрик. Его лицо было странно умиротворенным. — Это наш последний совместный проект, Кайл. Наш шедевр». Кайл медленно кивнул. Он взял пистолет. Холодная сталь была удивительно успокаивающей. Эрик взял пузырек в свою длинную, узкую руку. Они посмотрели друг на друга в последний раз. В этом взгляде было все: детская злость, подростковая ярость, взрослое понимание, невысказанное влечение, тоска по тому союзнику, который был у них в сражении против всего скучного мира, и признание, что этот союзник был всегда только друг в друге. «До свидания, Картман», — сказал Кайл. «Прощай, Брофловски», — ответил Эрик. Они действовали синхронно. Эрик опрокинул все таблетки в рот и запил водой из бутылки. Его взгляд не отрывался от Кайла. Кайл поднес ствол к виску. Его рука не дрожала. В последнее мгновение он увидел не страх в глазах Эрика, а что-то вроде… благодарности. И торжества. Он выиграл. Он навсегда привязал Кайла к себе. Не в жизни, так в смерти. Раздался выстрел.