Протокол о молчании

наконец-то он уволился. работа с каждым разом давила все сильнее и сильнее,сил и желания что либо делать там тоже не было. поэтому Руи выбрал самое лучшее решение которое только можно было. он ушёл.ура. сейчас он ведь заслужил на отдых? выходные близились,поэтому младший решил сходить в ночной клуб. да,он явно заслужил. работая в прошлом офисе, Чэнь почти не отдыхал,поэтому пришло время вспомнить "счастливые подростковые времена",и опять напиться. помимо загруженного графика, темноволосый терпел и бесконечные звонки, придирки бывшего босса, мертвящая тишина офиса, от которой звенело в ушах. поэтому настал момент наконец-то выбраться в люди над образом он долго не думал, черные джинсы,белая майка и черная кофта поверх майки. в этом точно будет удобно и комфортно. один то он не пойдет,верно? недолго думая, Руи позвонил своему близкому другу - Умути,и тот,услышав слова "не хочешь сходить завтра в.." сразу же согласился не слушая до конца. отлично, напарник найден,осталось дожить до завтра. но ведь темноволосый не собирался всю жизнь быть без работы,поэтому зайдя на нужный сайт,он нашёл несколько офисных объявлений,в которых писалось что на работу нужен секретарь.то что нужно. в понедельник он обязательно пойдет на собеседование,а сейчас нужно ложится спать. Утро субботы,сегодня Руи уж точно отдохнёт. Чэнь был последний раз в баре давненько,поэтому вспомнить прошлое и знатно отдохнуть не помешало бы. быстро выпив кофе,парень принялся звонить Умути. —Ало, привет,ты не забыл куда мы идём сегодня? —привет,та тут грех забыть,ты что!! парни поговорили ещё немного,и решили в 6:30 вечера встретится у бара. ох боже,это будет лучшая суббота Руи за последних лет 5 уж точно!! время пролетело довольно быстро,и взглянув на время, Чэнь подскочил. 18:02, БОЖЕЕ...НУЖНО СОБИРАТЬСЯ... пьянка ещё не началась,а Руи уже рассеянный и забывчивый,все же нужно будет пропить ещё один курс витаминов.. собравшись,младший написал короткое "выхожу" в чат с Умути,и побежал к давно вызнваному такси. в ответ на сообщение Руи,Умути скинул стикер с котом,где был жест "👌🏻" и смешной котик на фоне. глядя в телефон, Чэнь улыбнулся. солнце начало медленно садится,что придавало особую атмосферу их вечеру. да,сегодня все обязано быть идеальным!! машина подъехала к клубу,поэтому быстро отдав деньги,Руи выбежал с такси. Умути написал что ждёт внутри,поэтому без задней мысли, темноволосый забежал в помещение. обнявшись с другом,под весёлый диалог,парни подошли к барной стойке,заказав сразу 4 шота каждому. да,возможно много,но почему Руи количество алкоголя должно волновать? Они крикнули бармену: «Давайте ваши самые быстрые шоты!» Им подали «текилу-бум». После третьего Руи уже чувствовал, как пол уходит из-под ног, а голова наполняется горячим, сладким туманом. После четвёртого мир распался на яркие, не связанные между собой кадры: дикий хохот Умути, блики света, и... кто-то, кто сидел на другом конце стойки,изредка смотря в сторону парней. конечно же 4 шота им стало мало,поэтому спустя время,они заказали ещё 3. Руи был в иллюминаторе,ноги подкашивались,голова болела,а голос Умути медленно убаюкивал. —О Господи..мне так хорошо давно не было,—сказал Чэнь,глядя на красноволосого. —Давай возьмём ещё 2 коктейля??,—крикнул Мути,из-за повышения громкости музыки в заведении. естественно Руи согласился. они заказали 2 мохито,0.25 размером и около 9% алкоголя..завтра они явно не проснуться. Руи отошёл по коктейли,вернувшись Умути быстро отхлебнул несколько глотков.Под шутки красноволосого, парни осушили стаканы. Умути внезапно прислонился лбом к прохладной стене рядом со столиком, закрыв глаза. Когда он снова взглянул на Руи, его лицо было неестественно бледным, а на висках проступила испарина, липкая под светом неоновых ламп — Кажется, моя печень только что провела экстренное собрание и вынесла мне вотум недоверия, — попытался он пошутить, но голос сорвался на хриплый шёпот. Он сглотнул, с трудом фокусируя взгляд. — Серьёзно, братан... Всё плывёт. В глазах двоится, и земля уходит из-под ног. Если я сейчас не эвакуируюсь, мой желудок устроит здесь показательный протест с полным саботажем. Он сжал руку Руи за локоть, больше для того, чтобы самому не потерять равновесие. — Мне надо на воздух. Сейчас. Ты уж тут... — Умути с трудом улыбнулся, но в его глазах читалась настоящая тревога. — Держись. И... не делай ничего, о чём мне придётся потом читать в полицейских протоколах. Ладно? Руи обнял его и пожелал хорошей дороги. долго придумывать себе развлечение не пришлось,под воздействием алкоголя,младший подошёл к тому самому парню который сидел на другом конце стойки. —Привет милый,не хочешь провести со мной остаток вечера или выпить?,—с огромной улыбкой на лице спросил Руи. парень одобрительно кивнул,и дружеским жестом пригласил темноволосого сесть на диванное место рядом. немного выпив вместе, Руи уложил свое лицо на грудь Хёна (тот наконец-то назвал свое имя),и начал строить ему глазки. —Мм,ну что?,— протянул старший,глядя в прелестные глаза спутника. алкоголь явно взял свое, одновременно парни потянулись за поцелуем. чувствовался вкус алкоголя, чего-то сладкого и до безумия приятного. руки Руи вплелись в приятные на ощупь волосы блондина, осторожно направляя. младший тихо постанывал в поцелуй.оторвавшись, Хён оборвал серебристую нить слюны. Губы Хёна соскользнули вниз, на горячую кожу шеи, и Руи выгнулся, тихо вскрикнув. Но этот крик был не только от прикосновения. Это был выдох сдающегося контроля. Сквозь сладкий туман алкоголя и запах клубного дыма на Хёна ударил новый, ядрёный и густой волной — прорывающийся, сладковато-пряный запах феромонов Руи. Не просто запах омеги. Запах омеги, у которого начинается предтечка, и блокаторы уже не справляются. Хён замер на секунду, втянув воздух. Его собственные инстинкты, до этого дремлющие, взвыли в немом рёве. Он ответил низким, одобрительным гулом прямо у самого уха Руи — звуком, который был чистой альфа-вибрацией. — Тихо, — прошептал он, и его голос звучал уже на октаву ниже, грубее. Его пальцы вплелись в волосы Руи у затылка, властно откидывая голову. — Чувствую. Уже чуть-чуть чувствую. Запах твой... меняется. Руи не мог ничего ответить. Он чувствовал это сам — тёплую, липкую волну,поднимающуюся откуда-то из глубины живота, делающую кожу гиперчувствительной. Каждое прикосновение Хёна било током. Когда губы альфы коснулись сонной артерии, а потом оставили первый жгучий засос, Руи застонал уже не от удовольствия, а от потребности, глубокой и стыдной. Его тело выгибалось, бессознательно подставляясь, ища больше контакта, больше этого подавляющего, успокаивающего альфа-запаха,который сейчас был единственным якорем в нарастающем хаосе его собственной биологии. — Ты уже не просто пьян, да? — Хён провёл кончиком языка по свежему, багровому пятну на его шее, и Руи вздрогнул всем телом. — Ты уже... закипаешь. И пахнешь так... — он снова вдохнул, и его глаза потемнели, — ...будто просишь, чтобы тебя остановили. Или наоборот — чтобы не останавливались. Его рука скользнула под рубашку Руи, ладонь легла плашмя на горячий, вздрагивающий живот. Тот месте, где уже клубилась и сжималась первая, предвестниковая судорога течки. Руи издал звук, похожий на рыдание, и впился пальцами в плечи Хёна. — Я... я не думал, что так быстро... — выдохнул он, и в его голосе была паника. — Замолчи, — отрезал Хён, и в его приказе не было грубости, а была железная, хищная уверенность того, кто уже взял на себя ответственность. — Никто, кроме меня, этого сейчас не почувствует. И никто, кроме меня, к тебе не подойдёт. Понял? Это не было вопросом. Это было заклинание,И облепив его шею новыми, чёткими отметинами — метками временного владельца — Хён дал понять одно: поезд уже тронулся. И выхода из этого тёмного угла, пропитанного их смешавшимися феромонами — пьяными, горькими, сладкими и безумно притягательными — теперь не было. Утром голова до пиздеца раскалывалась. что вчера произошло? последнее что помнил Руи,то,что он заказал 2 мохито..и что Умути ушёл.. все.. Слава богу что выходные идут 2 дня,поэтому на собеседование он прийдёт в нормальном состоянии.. выпив таблетку, Чэнь принялся умываться самой ледяной водой которая вообще существует. да,ему немного стало лучше,все же советы которые он когда то услышал в 17 лет действительно работают. это радовало. весь оставшийся день младший отходил от вчерашнего,и смотрел какой-то ужастик. кстати вообще не страшно. время едва пробило 11 часов вечера,и Чэнь будто по расписанию вырубился и проспал до семи утра. на встречу нужно было прийти к 11-ти,поэтому в запасе у Руи было много времени. младший решил принять душ,не помешало бы.. Струи горячей воды обжигали кожу, и где-то на шее, у ключицы, вдруг заныло особенно ярко. Руи провёл ладонью по этому месту, смахнув воду, и на секунду показалось, что под пальцами — лёгкая шероховатость, как от ссадины... или от зубов. Он резко отдернул руку. "Бред. Наверное, поцарапался, когда падал", — убедил он себя, включив воду ещё холоднее. когда Чэнь выбрал одежду,его взгляд пал на свое отражение в зеркале.. БОЖЕ..вся шея, плечи,грудь усеяна засосами, укусами и метками,что за?когда и с кем он это сделал?мда.. младший выбрал рушаку с самым высоким воротником,чтобы скрывала все "отвлекающие моменты". Да,после душа и в ароматной одежде Руи выглядел прекрасно.. темные волосы красиво спадали на лицо,голубая рубашка прекрасно справлялась со своей работой,а белые нежные штаны в пол подчёркивали его красивые ноги. на место встречи Чэнь прибыл в 10:57,поэтому прибавив шагу,зашёл в кабинет. было волнительно и страшно,всю дорогу он повторял свою речь и причины принять его. Руи вошёл в кабинет. Просторный, строгий, с панорамными окнами. За массивным столом сидел человек, склонившийся над бумагами. Свет из окна падал ему за спину, очерчивая лишь силуэт. — Садитесь, — прозвучал голос. Низкий, ровный, лишённый интонаций. Знакомый. Стоп. Нет. Показалось. Руи сел, положив портфолио на колени. Голова пульсировала вчерашним, но он собрал всё своё самообладание. Человек за столом поднял голову. И Руи забыл, как дышать. Этот подбородок. Эти губы. Эти глаза, которые в полумраке клуба казались тёмными, а сейчас были холодного, пронизывающего оттенка... Хён. Директор. Тот самый блондин. Тот, чьи засосы сейчас пылали под высоким воротником его собственной рубашки. Хён не моргнул. Его взгляд скользнул по лицу Руи, будто видя его впервые. Ни тени узнавания. Только профессиональная отстранённость. — Руи,— констатировал он, взглянув в резюме. — Расскажите о своём опыте. Голос. Тот самый. Тот, что шептал «Тихо» у него в ухе. Теперь он звучал как сталь. Руи попытался говорить. Голос срывался. Он прокашлялся, выдавил заученные фразы о стрессоустойчивости и многозадачности. Каждое слово казалось дикой насмешкой над тем, что произошло между ними 48 часов назад. Хён слушал, слегка откинувшись в кресле, пальцы сложены шпилем. Вдруг он перебил. — В резюме указана способность работать в нестандартных ситуациях. Приведите пример. — Я... — Руи замер. Его мозг лихорадочно искал хоть что-то из старой работы. Но перед глазами стоял только полумрак клуба, блики света на бокале, и эти глаза, смотрящие на него теперь при дневном свете. — На прежнем месте... случались авралы... я оставался... — Не на работе, — мягко, но неумолимо поправил Хён. Он выпрямился, и его взгляд стал пристальным, изучающим. — Я говорю о ситуациях за пределами офиса. Когда всё идёт не по плану. Когда нужно быстро... адаптироваться. Или взять на себя ответственность. Тишина в кабинете стала густой, звонкой. Руи почувствовал, как под воротником вспотели и заломили его собственные засосы. — Я... — он сглотнул. — Не уверен, что понимаю... Хён медленно поднялся из-за стола и сделал несколько шагов к окну, повернувшись к Руи вполоборота. Профиль. Тот самый. — Допустим, — начал он, глядя на город, — некая... внезапная ситуация. Суббота. Поздний вечер. Вы не в своей тарелке. Ваши планы рушатся. И появляется... фактор. Непредвиденный. Мощный. Требующий немедленного принятия решений. — Он повернул голову, и его взгляд упал прямо на скрытый под тканью край синяка на шее Руи. — Способны ли вы сохранить голову на плечах? Или... позволите ситуации взять над собой верх? Руи сидел, словно парализованный. Воздух в кабинете стал пахнуть не бумагой и кофе, а им. Той смесью дорогого парфюма, власти и едва уловимой, но неистребимой нотой доминирующего альфы. Запах, который его тело узнало на клеточном уровне и от которого сейчас свело живот. — Я думаю... — голос Руи был тише шёпота, — ...что всё зависит от фактора. Уголок губ Хёна дрогнул. Не улыбка. Скорее — признак чего-то. — Разумный ответ, — он вернулся к столу и сел. Его движения были плавными, как у хищника, уверенного в своей добыче. — Последний вопрос, Чэнь. Он личный. Длинноволосый почувствовал, как похолодели кончики пальцев. — Вы способны разделять личное и профессиональное? — Хён отложил ручку, его ладони легли на стол. — Допустим, вам придётся работать в тесном контакте с человеком, с которым у вас... общее прошлое. Неловкое. Возможно, компрометирующее. Сможете ли вы, увидев его с утра понедельника в роли вашего руководителя, забыть о субботе и стать идеальным сотрудником? Вопрос висел в воздухе, острый как лезвие. В нём было всё: и признание, и насмешка, и вызов. Руи посмотрел в эти ледяные глаза и увидел в их глубине отблеск того самого, пьяного, тёмного огня. Он понял. Это не собеседование. Это допрос. И приговор уже почти вынесен. Всё, что ему оставалось, — это ответить. Но как, если единственное, что он сейчас чувствовал, — это дикое, первобытное желание либо сбежать, либо... сорвать с себя этот дурацкий воротник и показать ему все те метки, которые тот же оставил, как бы говоря: «Смотри. Ты начал. А теперь что?» Он молчал. А Хён ждал, и в его ожидании была вся власть человека, который знает ответ ещё до того, как вопрос был задан. —Вы приняты. Руи не помнит как оказался дома,но присутсвав вопрос.. КАКОГО БЛЯТЬ ЧЁРТА?ПОЧЕМУ? забежав в комнату, длинноволосый упал лицом на подушку,пытаясь скрыть себя от недавнего позора. почему Хён решил сделать акцент на словах "работодатель","вечер субботы" и "утро понедельника"? боже ну почему все так.. завтра первый день,не нужно опозориться ещё сильнее. Руи устроила должность секретаря,и поэтому чтобы быстрее уйти с этого проклятого офиса,парень согласился на неё и быстро покинул здание. в его обязательства входили: работа над презентациями, организации встречь,приём и фильтрация звонков,работа с почтой и управление графиком. с такими задачами младший справится прекрасно. прошло 2 недели с момента,как Руи устроился в этот чёртов офис.. отношения с Хёном плюс минус устаканились, Чэнь запомнил какой кофе предпочитает босс,когда с ним можно побеседовать и перекинуться словами. темноволосый перестал избегать старшего,но тот будто бы чувствовал,сказал что Руи теперь будет помощником блондина и находится с ним в одном кабинете 24 на 7. почему-то в тот момент,Руи подумал что вселенная его ненавидет. ладно,что поделаешь.... Прошел почти месяц..блядский месяц.. Руи уже привык к постоянному пребыванию в кабинете Хёна. все стало.. нормальным? младший по прежнему приносил блондину кофе,а тот в свою очередь часто касался талии Руи,ЗАЧЕМ? один вечер на работе перевернул все. Войдя в отдел маркетинга, Руи почувствовал запах. Сладковато-пряный, чужой аромат омеги ударил в нос едкой волной. И будто в ответ, из глубины его собственного тела пришёл ответный толчок — глухой, выворачивающий спазм в самом низу живота. Нет. Только не сейчас. Не здесь. Ноги стали ватными. Воздух в коридоре стал густым. Он чувствовал на себе взгляды — несколько пар альфа-глаз скользнули по его спине, задержались на шее. Взгляды были голодными. Волна жара и тошноты накатила с новой силой. Руи почти бегом кинулся к спасительной двери кабинета директора. Он ворвался внутрь, захлопнув дверь. — Извините… — голос сорвался, стал хриплым. — Мне нужно уйти. Срочно. Он не смотрел на Хёна. Его взгляд лихорадочно скользил по столу в поисках ключей, телефона. Внутри всё дрожало. — Нет. Одно слово. Твёрдое, ровное. Руи замер. Хён не отрывался от экрана. — Во-первых, ты не закончил презентацию. Срок — сегодня к пяти. Во-вторых, — он откинулся в кресле, его холодные глаза провели по фигуре Руи, — твоё состояние предсказуемо. Следовательно, управляемо. Управляемо. От этого слова в груди Руи что-то ёкнуло. — Пожалуйста… — это была уже мольба. — Просто… дайте мне уйти. Хён ухмыльнулся. Медленно поднялся. Его шаги отдавались в тишине гулким эхом. Он приближался как хищник. — В прошлый раз я тебя… успокоил. Оказал первую помощь. Ты же не откажешься от профессиональной помощи сейчас? Более… специализированной. Руи отступил, но спина упёрлась в дверь. — Закрой двери. На ключ. Сейчас же. Руи повиновался механически. Щёлкнул замок. Этот звук отрезал его от всего мира. Он обернулся, и силы окончательно покинули его. Ноги подкосились, он облокотился на край массивного стола, запрокинув голову. Дыхание срывалось на короткие, прерывистые вздохи. Хён наблюдал. Потом закрыл расстояние между ними в два шага. Теперь его запах был всем. Чистый, концентрированный альфа-аромат, созданный, чтобы подавлять. От него у Руи потемнело в глазах, и низ живота ответил сокрушительной судорогой. Он застонал — тихо, безнадёжно. — Тише, — прошептал Хён, его губы почти коснулись уха. Голос был бархатным, но с стальной струной. — Здесь не субботний клуб. Здесь — мой кабинет. И звуки тут другие. Его руки поднялись, скользнули по бокам Руи, ощупывая дрожащие бока. Большие пальцы упёрлись в тазовые кости, ладони легли плашмя на низ живота. Руи вздрогнул всем телом. — Вот оно, — констатировал Хён, пальцы слегка вжались в напряжённые мышцы. — Всё твоё тело… кричит отсюда. Его руки начали двигаться. Не спеша, с хирургической точностью. Ладони согревали, пальцы создавали глубокое, давящее круговое движение прямо над лобковой костью. Это было необходимо. Каждый круг посылал по нервной системе Руи разряды ослепляющего удовольствия, смешанного с облегчением. Его ноги окончательно подкосились, и он всей тяжестью повис на столе. Голова бессильно качнулась на грудь. Хён придвинулся вплотную, своим телом поддерживая его, и продолжил работу. Одна рука осталась на животе, другая вплелась в мокрые от пота волосы. — Дыши, — приказал он. — Не зажимайся. Руи не мог не повиноваться. Воздух ворвался в лёгкие, и с ним вырвался ещё один стон — длиннее, глубже. Хён принял этот звук. Его губы нашли точку на шее. Сначала прикосновение. Потом давление. Затем — медленное, осознанное втягивание кожи в рот. — Тише,— предупредил он губами прямо на его коже, голос — низкой вибрирующей угрозой. — Или тебя услышат. Ты этого хочешь? Чтобы все знали, как мой секретарь теряет голову у меня в кабинете? Руи закусил губу до боли. Но когда пальцы Хёна нажали особенно точно, из его груди вырвалось нечто среднее между хрипом и всхлипом. Хён оторвался, оставив алеющее пятно. Он посмотрел Руи прямо в глаза. — Я сказал — тише. Закрой рот. Или я закрою его сам. Движения его рук стали жёстче, требовательнее. Одна расстёгнула пряжку, пуговицу, молнию. Когда ладонь коснулась обжигающей кожи ниже живота, Руи ахнул — громко, вопреки всему. Хён не сделал замечания. Вместо этого его свободная рука резко поднялась и закрыла ему рот ладонью, прижимаясь так плотно, что губы Руи примкнули к его коже. — Вот так. Молчи. Дыши через нос. И тогда, под прикрытием этой ладони, его другая рука окончательно спустилась вниз. Один палец, уверенный и твёрдый, скользнул, нашёл вход и с влажным, тихим звуком вошёл внутрь. Руи вздрогнул всем телом. Его крик, приглушённый ладонью, превратился в глухое, отчаянное мычание. Глаза закатились. Хён дал ему секунду, чувствуя судорожные сжатия, а потом начал двигать пальцем — медленно, глубоко. — Неплохо. Но тебе нужно больше, да? Тебе мало. И прежде чем Руи успел что-либо понять, второй палец присоединился к первому, медленно, но неумолимо проталкиваясь внутрь, растягивая. Руи зашёлся в немом крике под его ладонью. Тело изогнулось дугой. Слёзы хлынули. Боль от растяжения тонула в море облегчения. — Видишь? — Хён говорил прямо в его ухо. — Двух уже лучше. Но, думаю, для надёжности нужно три. Не торопясь, давая мышцам привыкнуть, он начал вводить третий палец. Это было уже по-настоящему тесно, почти болезненно. Но Руи был слишком далеко за гранью. Его тело, разумлённое болью и потребностью, открывалось, принимая это вторжение как единственно возможную форму спасения. Хён замер, его пальцы полностью погружены, чувствуя каждую дрожь, каждое пульсирующее сжатие внутри. — Вот теперь ты готов,— констатировал он с странным удовлетворением. — Теперь ты держишь в себе столько меня, сколько можешь. И будешь молчать. Потому что любой твой звук — это признание. А ты не готов, чтобы все об этом знали. Правда? Он убрал ладонь с его рта. Руи, задыхаясь, глотнул воздух. Звук, который он издал, был сдавленным, разбитым, полным сдачи. Это был ответ. И только тогда, убедившись в его покорности, Хён начал по-настоящему двигать пальцами — глубоко, методично, с ужасающей точностью. Он находил внутри него каждую точку, каждую нервную нить, которая заставляла Руи терять остатки рассудка в беззвучных, прерывистых рыданиях и конвульсивных толчках бёдер. Руи был открыт, обнажён, разобран. И в этом разобранном состоянии он был невероятно красив — весь в слезах, с запрокинутой головой, с телом, полностью отданным на волю другого человека. Хён наблюдал за этим преображением, и его собственное лицо исказила гримаса глубокого, почти болезненного удовлетворения. Он наклонился и поймал губы Руи в поцелуй — жёсткий, требовательный, влажный. Заглушил его последний, самый громкий стон, прежде чем тот разорвал тишину. И в тот момент, когда три пальца внутри нажали в самое нужное место, а ладонь на животе создала последнее, сокрушительное давление, всё внутри Руи взорвалось белым, беззвучным светом. Тело выгнулось в немой судороге, пальцы впились в плечи Хёна. Из горла вырвался сдавленный, хриплый визг, поглощённый его же ртом. Он обмяк, безжизненно повиснув на его руках, дрожа мелкой, непроизвольной дрожью. Хён медленно, бережно вывел пальцы. Он смотрел на него — на закрытые глаза, на разомлевшие черты лица. Потом потянулся к ящику стола, достал влажные салфетки. Действия его были методичны, спокойны. Он вытер свои пальцы, затем аккуратно привёл в порядок Руи — поправил одежду, застегнул брюки. Каждое прикосновение было теперь другим — опекунским. Когда он закончил, Руи всё ещё не открывал глаза. Он просто стоял, опираясь на стол, дыша. По его лицу текли слёзы опустошения. Хён отошёл на шаг, выровнял манжеты. — Презентацию, — сказал он своим обычным, деловым тоном, слегка хриплым, — я жду к пяти. И открой, пожалуйста, окно. В кабинете… стало душно. Он вернулся за свой стол, сел и снова уставился в экран ноутбука, как будто ничего не произошло. Как будто последнее время было просто неприятным перерывом в работе. А Руи так и стоял, прижавшись лбом к прохладному дереву, слушая щёлканье клавиатуры за спиной, и пытаясь понять, как теперь можно будет смотреть в эти холодные глаза на совещании в пять часов.