Ну ты и тормоз

Ох, сколько же дерьма он совершил в своей жизни.

      007n7 соврет, если скажет, что ему не стыдно. О, нет, ещё как стыдно. И эти чувства сжирали его каждый день. Каждый час. Каждую чертову минуту его существования. Особенно сильно он чувствует себя виноватым за тот факт, что именно появление маленького проказника — c00lkidd'a, — заставило пересмотреть отношение не только к своей жизни, но и к тому, на что он тратит свои знания, силы и время. Что бы было, если б его не подкинули? Возможно, судьба бы уготовила ему место в Банлэнде. Потому во многом он благодарен своему сыну, который стал ему как родной. Потому бывший хакер оберегал его, словно зеницу ока. И это несмотря на все трудности, которые происходят в следствии его разрушительных действий по отношению к Роблоксии, вызывая хаос и страх у всего населения. Удивительно, как его ещё не поймали. И тем более удивительно, как он смог найти работу, хах. Мы вам перезвоним.

Вы не приняты.

Мы понимаем ваше положение, но-

Надоело.

      Не дай бог с этим столкнется его маленький лучик света. По этой причине он старается искупить свою вину. Он обязан сделать так, чтобы c00lkidd ни в коем случае не пошёл по его стопам. Севен действительно старается быть хорошим отцом и примером для него. Все, чего он желает — вырастить своего ребёнка достойным человеком. В конце концов, никто из нас не застрахован от того, что жизнь в буквальном смысле подкинет нам того, кто, возможно, станет причиной смены поведения

Но всё же был один человек, перед которым он готов был пасть на колени, лишь бы его простили. Хотя, и этого бы ему показалось мало.

Эллиот, мать его, Билдер.

      С ним отношения были... довольно непростые. Во всяком случае потому, что 7n7 испытывал к нему чувства. Для них обоих эти чувства стали проклятием.       Доставщик пиццы всегда был его интересом. Началось всё с похода в пиццерию "Builder Brother's Pizza" вместе с Ноли. Это был бы обычный день, если бы не встреча с этим мягким по натуре и внешности блондином. Интересно, а можно ли попросить у него- — Бро, может ты уже себе что-нибудь возьмешь? Ты на него минуту пялишь. Вот чёрт. — О, точно... эм... одну пепперони и Mountain Dew, пожалуйста... Как же, блять, неловко. — Чудно! Наличными или по карте? Эта его лучезарная улыбка... как же хочется её стереть с этого очаровательного лица. Если же он сейчас не перестанет на неё смотреть, то- — Пошли, Ловелас херов, — сказал Ноли, потянув его за рукав, уводя подальше от смущённого кассира, которому показалась эта ситуация скорее забавной. Что вообще сейчас произошло? Неужели он выпал из реальности? И будто бы прочитав его мысли, обладатель звезды пустоты спросил его с явным недовольством. — Чё с тобой? Ответа, как и ожидалось, не последовало. Прошла, казалась, целая вечность... пока Ноли не заорал во всю: — Да ты ж в него втюрился! — Завали ебало!, — быстро прикрыв рот ладонью прошипел Севен, — ты бы это ему ещё лично сказал! — Да ладно тебе, — он быстро оглянулся, чтобы снова посмотреть на того, кто вызвал такие противоречивые чувства в его напарнике, — но должен признать, я бы его отодрал. — Теламона ради, прекрати, — сказал хакер, закатив глаза — Ну так, а чего ждёшь? Не знаю, узнай имя, попроси номерок. Сходите на свидание, в конце концов, — сказал Ноли, накрутив прядь волос на пальцы, — хотя знаешь... не знал, что тебе мужики нравятся. Я думал ты больше по женским си- Он вздрогнул, когда рука Севена ударила по столу. Поняв намёк, Ноли быстро ретировался. Не хватало ещё иметь на себе внимание чужих глаз, которые, как не к стати, сейчас были уставлены на них. Прождав в тишине пару минут, из за стойки послышался крик парня. — Заказ №***!

...

      С того момента началась история длинною в 2 года. Вообще-то Севен не считал, но и преуменьшать длительность своего терроризирования пиццерии, а в особенности и Эллиота, было бы неуважением с его стороны. Сейчас он искренне не понимает, для чего он этим занимался. Хотя нет, причина была: внимание. Он правда хотел привлечь его внимание. Чувства росли, по ощущениям, не по дням, а по часам. Сначала симпатия, затем и влюбленность. Может быть она и прошла бы, но на место неё пришло то, чего он явно не ожидал — потребность. Потребность в этом человеке. Нужда быть с ним рядом. Видеть, слышать, чувствовать. Ощущать прикосновения на его лице, руках. По всему телу. Слышать эти заветные три слова: "Я тебя люблю". Быть единым целым. И эти чувства давались ему тяжело. У него никогда не было проблем в отношениях. Хотя справедливости ради, сейчас у него язык не повернется назвать ночные похождения и интрижки на неделю чем-то серьёзным. Студенческая бурная жизнь — она такая. Потому столкнуться с волной настоящих чувств, да ещё и к парню... О боже. Он не знал, что с этим делать. Поэтому вандализм в сторону пиццерии и издевательства по отношению к бедному шестнадцатилетнему пареньку для него стало этаким способом излить все те чувства, тревоги и переживания. Да, не самым приятным способом. Будь то непристойные рисунки или надписи на стене и планшетах, возгорание печей, а также странные подначки и излишнее внимание в сторону блондина. И только в сторону блондина. — Почему ты других не трогаешь?! Почему именно я?!, — спросил в один день Эллиот, чьё имя хакер выяснил просто взглянув на его бейджик. — Ну-ну, тише, — прошептал на ушко Севен, телепортировавшись к пицца-мену и обняв его за плечи, — а мне другие не нужны. Тебе ведь не говорили, что ты тут самый очаровательный? Значит я буду первым. Да что не так с этим парнем?! Ох, если бы Эллиот только знал...

...

      А сейчас он вынужден находиться в одном месте с людьми, которым он жизнь портил. С кем-то он знаком лично, а с кем-то он видится первый раз. Отношение к нему соответствующее: кто-то смотрит на него с безразличием, кто-то — с пониманием и сочувствием, а кто-то — с неприязнью и опаской. Но среди всех этих взглядов выделялся лишь один. И он не сравнится с другими. И этот человек смотрел на него... по-особенному.       Всё потому что этот взгляд принадлежит Эллиоту. Он каждый раз ловил его на себе, и каждый раз ему было стыдно. Боже, сколько раз он произнёс это слово? Сколько раз он перед ним извиняется? Пальцев на ногах и руках не хватит.       Часто лёжа в кровати, он думал об одном: как бы сложились их отношения? А ведь они действительно начались налаживаться. По иронии судьбы, местом работы стала пиццерия. Та самая пиццерия. Стоит ли говорить о том, как Эллиот отреагировал на возвращение в свою жизнь хакера? По началу общение и в правду было натянутым. Но со временем все стало в разы лучше! Они даже начали выходить гулять вместе. Они узнали о себе детали, которые произошли за период не активности бывшего хакера. Например, Ноли, являвшийся самым преданным человеком в жизни шатена, ушёл от него в день, когда он нашёл свою драгоценность — своего сына. А в это время Эллиот стал главным кандидатом на место менеджера, позже — владельца пиццерии.       Чувства снова пробуждались, как в старые добрые. Но теперь он их проявлял... в более здоровом виде. И они не были настолько... дикими. О, нет! Он не признался. Убейте его, он этого не сделает. Но знаки внимания он уделял. Будь то небольшой букет цветов или обед, бережно упакованный специально для доставщика. Мелочь, но приятно. И Эллиот это замечал. Только какого же было удивление отца-одиночки, когда он видел, что блондин не был против этого. Погодите, неужели-

Так бы и продолжалось, пока c00lkidd не устроил погром в пиццерии. И пока Эллиот не внёс их в чёрный список, что ознаменовало конец их каким-никаким, но отношениям.

Последней каплей стала пропажа c00lkidd'a.

В тот день пистолет стал казаться заманчивее.

      Он никогда не признается в том, как он сюда попал. Этот поступок — проявление трусости. Неспособность взять на себя ответственность за те поступки и последствия.       Что уж говорить, он даже в своих чувствах признаться не может.       Тяжело смотреть на человека, которому ты не можешь сказать, что любишь его.

***

      Тяжело смотреть на человека, который тебе нравится до болей в животе. До тошноты, которая одурманивает голову. До желания содрать с него кожу.       Угораздило же Эллиота влюбиться в этого безответственного, сгорбленного, неуверенного в себе горе-папашу, который за своим сыном-то усмотреть не может.       И он искренне не понимал, с какого момента это началось. Наверное, когда он начал замечать, как глупо тот на него смотрит. Он находил реакцию Севена смешной. — На моём лице что-то? Возможно, следы кетчупа? Совершенно не вижу, может вы поможете?, — озорно спросил Эллиот однажды, когда снова увидел это тупое выражение лица. — Ох, нет! Простите, — отвернулся Севен, когда понял, что его снова поймали на этом всепожирающем взгляде.       Но никогда бы он не подумал, что этот человек будет так над ним издеваться. Станет причиной мигрени по утрам и нежеланием идти на свою любимую, на минуточку, работу. Но, о боже, как же он скучал по нему. Как же он хотел его увидеть. Как же сильно он желал снова посмотреть в эти голубые глаза, которые отражали опасность, которую он источал. Насколько же огромным было желание обнять его крепко и никогда не отпускать. Знать подноготную этого человека. Целовать везде, где только можно, а также тро-

Эти фантазии никогда на нём не сказывались хорошо. А ощущение грязи на своём теле лишь усиливало желание разнести свою кабину к хуям и нервно вырывать волосы на своей голове и царапать кожу, биться башкой об стену... снова вернуться к старым привычкам.

      И к его же удивлению, он умел сдерживать эти порывы, в отличии от некоторых.       Каждый вечер казался ему пыткой. Ему жизненно необходимо увидеть эти глаза и это лицо, словно наркоман, нуждающийся в дозе.

***

— Я так больше не могу, — ввалившись в комнату Шанса после раунда сказал Эллиот. — Опять двадцать пять, неужели это из-за него?, — сказал депальщик, подбрасывая уже осточерчевшую всем монетку. — А кто ещё по-твоему? Никто другой не вызывает таких чувств так, как он! Я откуда мог знать, что мы окажемся в одном, сука, месте?, — с отчаянием простонал хиллер, падая на кровать. — Тиш, тиш. Почему бы тебе просто не поговорить с ним?       Действительно ведь. Они уже не первый день находятся здесь вместе, так почему он ещё не решился на разговор?

Легко же ему рассуждать.

— Есть одна ма-а-аленькая проблема, — Эллиот присел, а затем на какое-то время задумался, — каждый наш разговор сводится к тому, что он снова и снова извиняется. Я ему и слова сказать не успеваю! А он как заведёт свою шарманку... О чём можно с ним говорить? Он даже намёков не понимает.       Не то, чтобы Эллиот был в этом силён. У него не было такого багажа опыта в отношениях; он и понятия не имел, как за партнёрами ухаживать, что уж говорить про какие-то "намёки". Хотя, что может быть непонятного в предложении провести вечер вместе? Или прогуляться? Что-нибудь, чёрт бы его побрал, приготовить? А ведь не понимает этого человек, который сам же придумал скрипт для своего убийственного инструмента. Человека, к которому тянулись все — мужчины, женщины и небинары. Да Господи, Эллиот и рядом с ним не стоит. Он даже универ не закончил, о чём можно было говорить?

Невозможно было поверить в тот факт, что человек, являвшийся главной занозой в заднице, не понимает таких простых вещей. В голове не укладывается.

— А я понимаю, почему он так ссытся, — наконец-то оставив несчастную монетку в покое, Шанс резко приобрел серьёзный вид, — ты же его буквально глазами пожираешь. Никогда не замечал, как это выглядит со стороны? Если бы на меня так смотрел человек, который мне нравится, то хер бы я с ним заговорил. — И что мне теперь делать?, — поникнул Эллиот. — Для начала перестань на него смотреть так, будто он является проблемой всего- — Но он и является проблемой всего!, — парировал хиллер. — Не перебивай меня, — грозно зыркнув, Шанс продолжил, — ты ведь до сих пор его ненавидишь, верно?       Оу.       Ну, как сказать... — И да, и нет... Это немного тяжело, знаешь ли. В смысле, он действительно являлся источником многих бед, — он снова на какое-то время замолк. Ему тяжело давались эти воспоминания, но всё же он продолжил, — в конце концов, именно его семейка подожгла пиццерию. Это всё связано с человеком, которого я ненавижу так же сильно, как и люблю. Вот в чём проблема. Понимаешь?       На какое-то время в комнате воцарилось молчание. Все в группе знали, какие взаимоотношения между хакером и хиллером. Тем более все были в курсе о делах прошлого 7n7. Очевидно, чью сторону по итогу послушали. Только мало кто знал настоящие чувства Эллиота... До поры до времени. В прочем, Билдеру об этом знать необязательно. Один из них — тот, что сейчас сидит перед ним, невольно взяв на себя роль психолога, который, честно говоря, нужен всем в этой группе. — Мы все это прекрасно понимаем. Вот что я тебе скажу, малой, — сказал Шанс, мягко опустив руку на плечо, — тебе необходимо с ним поговорить. Так уж вышло, что мы с ним в довольно неплохих отношениях. Поэтому я сильно удивился, когда узнал, какое прошлое за ним. Он приятный человек, явно получше той версии из прошлого, которую я, к счастью или к сожалению, не знаю. Тебе тяжело принять, но это — факт и реальность. Вот почему вам важно поговорить друг с другом. Отпустите уже старые обиды и начните выстраивать отношения как надо. В конце концов... ты ведь упоминал, что они начали налаживаться, так?       Получив одобрительный кивок, владелец казино продолжил: — Тогда попробуй хотя бы на время оставить весь негатив и попытаться признать свои чувства? Ты знаешь о них, но именно это тебе и мешает. Ты должен его ненавидеть, потому что он — корень всех твоих проблем. Но от того и тяжело. Ведь истинные твои чувства координально отличаются от того, что ты "должен" испытывать. Попытайся не отрицать их, а наоборот — прими, обговори. И действуй. Я долго могу говорить на эту тему, но надеюсь главную суть ты уяснил. — ...Просто поговорить с ним? — Да!, — спокойно произнёс Шанс, — не знаю... пригласи на чай.       Он довольно подмигнул, а затем похлопав по плечу, сказал: — Но если ты не решишься... кто знает, вдруг у тебя есть конкуренты?       В этот момент Шанс мог поклясться: Эллиот готов был наброситься на него и вырвать зубами сонную артерию.

***

— О чём задумался?       Севен сидел на крыльце возле своей каюты, как вдруг к нему подошёл Гость 1337. Пожалуй, он был один из немногих, кто не показывал в открытую враждебность. Нет, что вы, никто его изгоем группы напрямую не прозвал. Но навряд ли бы тогда на него смотрели с осуждением, когда он просто проходит мимо. — Ах, Гость... Нет, всё в порядке, — с горечью сказал Севен, пододвигаясь, позволяя военному сесть рядом.       Выражение лица говорила об обратном. Гость это понял, а потому начал предполагать: — Чувствуешь здесь себя неуютно? Хотя... странный вопрос, верно? Это ведь из-за команды? — Пожалуй, только это и вызывает тревожность, — нервно усмехнулся 7n7. — Я бы так сильно из-за этого не переживал, — сказал Гость, а затем, потрепав по голове горе-папашу, снова заговорил, — Так или иначе, никто о тебе не говорит так... плохо. И даже больше. — Да ну? Чем докажешь?       Солдат заметно смутился, будто думал, стоит ли говорить дальше, но всё же решившись, он наклонился к бывшему хакеру и спокойно начал: — Никто тебе об этом не сказал... И навряд ли бы сообщил. Но вот что: сейчас ходит слушок, что есть в группе человек, который к тебе неровно дышит. Чаще всего об этом говорит Шанс. От него-то всё и пошло. И этот кто-то... ну, ты бы в жизни не догадался.       Погодите, что? Кому-то на него не плевать? — Ну нет, нет..., — немного отодвинувшись в сторону, тихо произнёс Севен, — не думаю, что в группе такой человек имеется. Кому я могу тут нравиться? — Не знаю как насчёт того самого человека, но тебе бы стоило у него поучиться.

Чего.

— В смысле? — Параллельно с этим обсуждается и тот факт, что ты чуть ли не летаешь в облаках. И это происходит в компании и при упоминании определенного человека.

Нет. Нет. Нет.

— Я не- — Я ни в коем случае тебя не осуждаю. И тем более не хочу давить на тебя. Но это правда. Кто бы это ни был, скажу так: не тяни с этим. По своему опыту скажу: сейчас или никогда. Иначе возможности уже не будет.       Достав из кармана фотографию своей семьи, он указал на свою жену — Дейзи. — Знал бы ты, как я боялся ей признаться. Я тоже отмалчивался. До последнего тянул. Но стоило мне представить, как она находится в отношениях с другим мужчиной, меня передёрнуло. И осенило. Пора. Это сейчас оно кажется забавным, но тогда я был полон решимости. Лишь от одной такой фантазии. Я был на седьмом небе от счастья, когда чувства Дейзи оказались взаимными... Это как выиграть в лотерее. Шанс один на миллион.       Он ещё какое-то время посмотрел на лицо своей жены, а затем бережливо убрал обратно. Гость уже собирался было уходить, как вдруг остановился и, взглянув на Севена, подбадривающим тоном сказал: — Лучше рискнуть, чем никогда не признаться.

***

      Новый день — новый раунд. К этому уже не относились критически. Подумаешь, увидеть мертвые тела напарников. Подумаешь, смотреть на то, как убийцы безжалостно их кромсают каждый божий день. Подумаешь, увидеть в очередном забеге кого-то из прошлого, кого-то дорогого.       007n7 ещё мог смириться с тем, что c00lkidd находится на стороне убийц. Но что он не мог принять, так это факт затуманивания разума, заставляя поверить, что всё это — игра в салки. Так больно было смотреть на то, как его ребёнок в очередной раз расстраивается, когда видит, что гонится за клоном своего отца. — Нечестно! Это несправедливо, папа!       Он сидел за камнем, мирно отсчитывая время. Это помогало ему успокоиться и наполниться мотивацией бороться за жизнь дальше. Хотя в данной ситуации, это было практически невозможно. Нет, он не мог смотреть на то, как c00lkidd считает это всё детской шалостю.

Не мог, не мог, не мог, не-

— Блять!       Он услышал знакомы крик. Неужели c00lkidd гнался за Эллиотом?       Взглянув на полоску здоровья товарища по команде, он застыл в шоке.

Дела плохи, 5%

      Он готов был действовать, пока не понял.       Пиздец. Перезарядка.       Кажется, сегодня он побудет чьей-то мишенью заместо Гостя. В прочем, ему не привыкать.

...

— Ты чем, нахуй, думал?!       И вот, живой только на словах Эллиот кричал на него. Удивительно, что на это ещё хватало сил. Который раз он сталкивается с этим? — Я... я видел, как он за тобой гонится и- — Решил что? В камикадзе наметился?, — мучительно усмехнувшись, прошипел Эллиот. Но этого хватило, чтобы вызвать очередную боль в грудной клетке. Да уж, сегодня ему не до пробежки. — ...Позволь мне вылечить тебя, хорошо?, — спокойно произнёс хакер в отставке.       Недовольно фыркнув, блондин махнул рукой, давая волю действиям.

...

Ладно, а вот об этом он не подумал.

      Севен действовал с нежностью и аккуратностью, будто держал в руке хрупкую вещь. Это казалось чем-то нереальным. Как можно быть таким заботливым? Он и забыть успел, что вообще ранен. Эти ощущения казались такими невесомыми...       От мыслей его уши залились красным. Он бы и дальше игнорировал этот факт, если бы не заноза-в-заднице с явным беспокойством в лице. — Элли... твоё лицо... всё в порядке?       А хиллер что? Он тактично промолчал. Лишь буркнул: — Просто заткнись и закончи наконец лечить меня.       Дважды повторять не надо. Закончив с обработкой, папаша почесал затылок и с заметной неловкостью в выражении лица и голосе произнёс: — Я... я тогда пойду. Прости, если-       Ему не дали договорить, заткнув того кусочком пиццы. — Ешь. Не хватало ещё, чтобы ты сдох под конец раунда.       Эллиот уже собирался было выходить, но затем остановился. Похоже, это его шанс. — Ах да... Жду тебя на причале после раунда. Обязательно.       Он, казалось, сказал это с грустью и... мольбой? Интересно, его будут отчитывать? Или это что-то посерьёзнее? Хотелось бы знать наверняка. А сейчас стоит быть готовым к тому, что ему снова влетит.

***

      А закат был ал... Опять-таки, по-другому быть и не могло. В этом мире не было понятия времени, ровно как и привычных дня и ночи. Потому приходилось ориентироваться по внутренним ощущениям и таймеру до начала раунда.       Даже такой привычный пейзаж заставил Севена зависнуть на какое-то время и совершенно забыть про то, для чего он здесь. Благо, ему напомнил об этом подоспевший Эллиот. — Ох! Эм... Привет? — И тебе не хворать, — запыхавшись, хиллер присел с ним рядом, — давно ждёшь? — Нет, что ты! Совершенно нет...

И снова неловкое молчание.

— Как ты себя чувствуешь после раунда? Тем более, мы были против твоего... сына, — язык бы не повернулся назвать это существо маленьким десятилетним мальчиком, но таково было его положение. — Сойдёт, сойдёт... в конце концов, невозможно вечно убегать от этого. — Говоришь одно, а на деле — другое, — недовольно сказал Эллиот, ложась на доски, — думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как ведешь себя? Ты либо от него убегаешь как ошпаренный, либо летишь прямо к нему в объятия, не думая. Как сегодня. — Я не хотел, правда!.. Извини, я- — Хватит. извиниться. Я уже сыт по горло твоими извинениями. Заебало, честно.       Он заметил, как шатен сжался. Похоже, он снова всё испортил. — Я имею ввиду... прости, не хотел задеть. Но это правда: от тебя я только и слышу "простите", "извините"... Почему, Севен?       Хотя Эллиот уже знал ответ на свой вопрос. Однако сейчас стоит вопрос о том, смогут ли они наладить свои отношения? И в конце концов, сможет ли он наконец-то признаться? — Мне до сих пор стыдно за все те поступки, что я совершал раньше. Это было... отвратительно, ужасно и безрассудно с моей стороны. Чем я тогда думал?, — с дрожью в голосе он сказал это, сжав свои кулаки, — но самое ужасное: я не смог уберечь c00lkidd'а от своего прошлого. Не смог уберечь тебя. — Меня? — ...Я был так счастлив, когда наши отношения стали налаживаться! В жизни бы не поверил, что я начну общение с самим Эллиотом Билдером. Тем, кого... Ну, ты понял.       С каким воодушевлением, с какой радостью он начинал, чтобы так быстро поникнуть... Нет, так не пойдёт. — И мне так стыдно... Я позволил этому всему случиться. Я, понимаешь? И надо было всё это уничтожить...       На глазах у него наворочились слёзы. Но он не мог дать себе слабину. Не сейчас, не перед ним. Отвернувшись, он стал достаточно агрессивно вытирать слёзы. И это заметил доставщик.       Севен вдруг почувствовал, как его обнимают, позволяя уткнуться в шею. Это вызвало у него лёгкий шок и желание отползти, уйти, закрыться в себе и не вылазить из своей каморки, лишь бы его не увидели сейчас таким. Казалось, что всё происходящее — нереально. Нереально потому, что это был Эллиот. И именно он сейчас позволяет ему выплакаться, излить душу.

Как же стыдно.

      Его будто услышали. Он почувствовал, как, сняв с него эту дурацкую шляпку-бургер, его начали гладить по волосам, по спине. И тут он понял, что не хочет уходить. Он желает, чтобы этот момент длился вечность. Бывший хакер пытается подавить звуки, но по его спине похлопали, как бы давая понять: "Сейчас ты можешь дать слабину. Ты в безопасности". — Никто из нас не заслуживает такой судьбы. И ты, и твой сын. Нас насильно здесь удерживает эта тварь, заставляя из раза в раз проходить через этот ад.       И наступило молчание. Но что-то явно изменилось. Оно не было неловким. Не было напряженным. Теперь оно успокаивало. Позволяло насладиться моментом.

...

Пора.

— А знаешь... я тебя не ненавижу.       Горе-папаша вздрогнул, а затем с особой осторожностью поднял голову, будто сейчас его могли ударить чем-то тяжёлым. — О чём ты? — Вернее... я до сих пор не особо тебе доверяю. Но..., — доставщик отвёл взгляд. Не сейчас, — одно я знаю точно: я не испытываю к тебе ненависти. Мы не в том положении, чтобы в открытую враждовать. Тем более... Ты сильно изменился. Даже не верится, что ты — тот самый хакер, который являлся кошмаром всей Роблоксии, головной болью Строителя и остальных админов. Дети настолько сильно меняют твоё мировоззрение?, — лукаво спросил Эллиот. — Ха-ха... Ну, для меня это стало неожиданностью. О, c00lkidd...

— Угу...

Ему всё труднее себя сдержать.

— Ох, Эллиот! Я совершенно забыл...

А?

— Что там? — Ты ведь часто бываешь на собраниях, верно? Недавно я услышал от Гостя... эм...

Не понял.

Возможно, это какая-то неважная информация, да?

— В общем... — Не тяни кота за яйца и просто скажи, — с неприкрытым, нарастающим раздражением отчеканил Эллиот. — Мне неловко тебя спрашивать об этом, но... Ты случаем не знаешь, кому я могу нравиться?

О нет.

— ...Чего? — Знаю, глупо! Но перед тем, как оказаться в раунде, он ко мне пришёл и рассказал, что Шанс якобы распространяет слухи о том, что есть человек, который "ко мне неровно дышит"... ты... эм, не знаешь, кто это может быть?

Ах он...

— Эллиот?

Он даст ему пизды. Обязательно. Но сейчас у него есть дела поважнее.

— Эллиот, что-то не так?

Нет, он не сможет сдержаться. Пора.

— Эллиот, с тобой всё-       Он чувствует, как на его плечи ложатся чужие руки. — ...Прости, Севен.       Шатен не успевает произнести ещё хоть слово: он чувствует горячее дыхание на своём лице. А затем в его губы впиваются. Напористо и нетерпеливо, но без грубости, с толикой нежности. Казалось, в этот поцелуй вложили всю душу, все те чувства, которые усердно прятали всё это время. Как будто этого момента ждали всю жизнь.

Этого момента действительно ждали. Очень-очень долго.

      Он чувствует, как правая рука блондина перемещается на затылок, левая же — на грудь. На него начинают давить весом, заставляя лечь. Так проходит ещё пару секунд, пока воздух окончательно не заканчивается, заставляя оторваться. Оба красные и смущённые всем происходящим. На этом бы может все и закончилось...

Хотя...

Сдерживаться и дальше?

Конечно нет.

      К его губам снова прильнули. На этот раз более умело. Вкладывая больше нежности и любви. Это казалось чем-то нереальным... Пока он не почувствовал, как их начали покусывать, а руки — блуждать по всему телу: от плечь и груди до боков и паха. Хиллер услышал болезненное мычание, которое усердно пытались подавить. Он не знал, куда себя деть, поэтому неуверенно он сложил свои руки на талии Эллиота. Ехидно улыбнувшись в поцелуе, блондин отлип. Дышать было тяжело, оба вспотели. Казалось, их засунули в раскаленную печь. С наигранным возмущением сказал: — А виноват ли я в том, что ты не видишь моих очевидных знаков внимания?, — не отрывая глаз, он сел отцу-одиночке на колени.       Сейчас вид мужчины казался до боли забавным: волосы взъерошены, очки съехали куда-то в бок, лицо — пылает ярки румянцем. В таком положении он пытался осознавать происходящее и сказанное. И оцепенев, он спросил: — Какие ещё знаки внимания? Убийственный взгляд в мою сторону?, — криво улыбнулся он. — Дурень ты. И тормоз, — дав ему щелбан, он с ноткой разочарования стал говорить дальше, — я хотел с тобой поговорить с самого начала. Но ты вечно меня избегал. Когда я подходил к тебе, чтобы проверить состояние после раунда. Когда оставлял лишнюю порцию еды специально для тебя, и я тебе про это говорил. Когда желал провести с тобой вечер. Когда предлагал тебе чем-то заняться. Только вдвоём. Но ты постоянно уходил. Извинялся и уходил куда подальше.       Севен смотрел на него и, кажется, ему трудно было переварить информацию, которую на него вывалили разом. Потому Эллиот воспользовался этим. — Я не знаю, когда эти чувства появились. Но когда я смотрю на тебя, у меня все уходит в низ. Будто в этот момент сердце останавливается. Каждый вечер я засыпал и видел... эти сны. Видел тебя. И каждый раз хотелось обнять тебя и не отпускать. Именно тебя. Эти чувства казались мне неправильными, но..., — он остановился. Сжав кулаки, он наконец-то смог выдавить из себя те слова, которые он так хотел сказать ему на протяжении всего этого времени, — я понял, как ошибался. И сейчас я их полностью принял. Я тебя люблю, 007n7.

...

      Вместо какого-либо ответа, Эллиота мягко поцеловали в щёки, в лоб, в нос и, в конце концов, губы.

Я тебя тоже люблю, Эллиот.

      Севена целовали везде где только можно и нельзя. Метили, кусали там, где он позволял. А он и не был против. Вопрос состоял только в том, как именно ему придётся скрывать эту красоту. Но волнует ли это их сейчас? Естественно, нет. Ведь Эллиоту можно всё. Сейчас можно всё.       Уставшие, но удовлетворённые, они какое-то время пролежали на причале, смотря на постоянную картину заката. Хиллер мирно устроился на груди папаши и... заснул. А тот, в свою очередь, не смел нарушать покой. Конечно, им ещё предстоит восстановить доверие, ещё раз обсудить все чувства и высказать всё, что осталось. Но это уже проблемы их завтрашних. А пока, он просто желает насладиться этим моментом..

...

      Гость 1337 явно был озадачен всем произошедшим, когда как Шанс стоял с выпученными глазами. Оба переглянулись, но не смогли проронить хоть что-то. — Ну... зато они всё обсудили.