Перезапуск

      Где-то на задворках процессора затрепыхались остатки совести, и мимолётный стыд снова опалил жаром фейсплейт.       Оптимус смотрел на него. Он видел всё, что Вектор Прайм в порыве чувств вытворял с собственным Создателем. Это было видно по его оптике — пристальной, чуть растерянной, с ещё не до конца слетевшей пеленой завороженности. Она ярко мерцала, выдавая состояние своего обладателя со всеми болтиками.       Ему понравилось то, что он видел. Ему было приятно на это смотреть. Его это заводило, завело до предела, почти до предела. Плотно сжатый в манипуляторе коннектор был тому очевидным подтверждением. Искрящим статикой, с сорвавшейся красноречиво капелькой смазки.       Оптимус предотвратил свою перезагрузку, остановил себя и сейчас томно умоляюще вибрировал нитью. Он хотел разрядиться, хотел сделать это с хранителем времени, он желал его так сильно, что цепи едва не перегорали от столь откровенной демонстрации своей потребности.       Ему нужен Вектор Прайм. Прямо сейчас. Весь. Полностью.       Предохранители слетели мгновенно, заставив одного из Первых Тринадцати сорваться и стремительно сократить между ними расстояние. Оптимус поддался сначала вперёд, чуть уходя в сторону от распростёртого белоснежного корпуса, а после рухнул на спинные сегменты под напором хранителя времени. Тот несдержанно впился в синие губы, мягко, но небрежно их сминая, слегка навалился сверху, заводя манипуляторы под красные плечевые блоки, и огладив аудиодатчики, сжал пальцами антенны.       Оптимус ответил на поцелуй с равным напором и, простонав от удовольствия, сжал ладони на розовых стойках. Он позабыл про всё на свете, утопая в горячем мареве обрушившихся на него ласк. Ему поглаживали антенны, его глубоко целовали, об него тёрлись активированной интерфейс-системой. Его кусали разрядами, пачкали смазкой, заставляли срываться на задушенные серыми губами стоны.       Вектор Прайм впервые был с ним... таким. Жадным, страстным, абсолютно не сдерживающимся. Он любил его всей искрой, любил без ограничений и настолько откровенно, что сносило процессор к шаркам в юникронов порт. Он не был с ним груб. Его нежность и мягкость сквозили в каждом его движении, в каждом жесте. Оптимус уступил ему главенствующую позицию, позабыв про всё на свете и отдавшись на милость этим умелым надёжным манипуляторам. Ему безумно нравилось это, настолько сильно, что готов был перегрузиться прямо сейчас.       Хранитель времени дразнил его по всем фронтам, провоцируя на ответные действия. Искра разгоралась бешенным огнём страсти от каждого его движения, каждого жеста или действия. Становилось душно. Не хватало воздуха. Слишком мало поцелуев, мало стимуляции, прикосновений... Всего мало.       Мало Вектора Прайма.       Оптимус усилил ответный напор и скинул с себя собрата, перекатившись вслед за ним. Они поменялись местами, обменялись позициями, передав друг другу роли, так и не заметив, что едва не придавили собой Праймуса, который в последний момент, среагировав, в одно движение ретировался с платформы от греха подальше. Их больше не смущало его внимание. Они, казалось, позабыли про него, самозабвенно целуясь и цепляясь за корпуса друг друга, словно это был их последний коннект.       Оптимус оторвался от серых губ, мигом переключившись на весь фейсплейт предшественника. Он слизал все капельки смазки Всевышнего с него, довольствуясь непривычно пресноватым с лёгкими сладковатыми нотками вкусом, собрал влажную дорожку с подбородочного выступа до уголка губ и, кратко чмокнув по губным пластинкам переключился на шейную проводку.       Хранителю времени это не понравилось. Он хотел ещё поцелуев, ему их было мало. Он хотел сбить вкус Создателя со своей глоссы и насытиться родным и привычным Оптимусом. Он извернулся из его объятий, опрокидывая того и снова нависая сверху.       Они не заметили, что едва не упали с платформы. Не обратили внимание, как стремительно отлетел от их платформы Праймус и как в тот же миг по повиновению лёгкого взмаха его манипулятора соседняя платформа сдвинулась впритык к той, с которой чуть не рухнули Праймы, предотвратив их падение. Они не слышали, как прошуршали ещё две платформы, соединяясь в обширную взлётную площадку для недетских утех.       Вектор Прайм отстранился от своего партнёра на миг, окинув его помутневшим от избытка напряжения взглядом. Тот по наитию потянулся следом, глядя в ответ точно такой же перевозбуждённой оптикой. Сейчас, как никогда до этого, с ним хотелось преступить последнюю грань, сблизиться окончательно, стереть всё, что их разделяло. Соединить искры. Сформировать такую нужную, такую необходимую для них связь.       Импульс нити, как невербальный вопрос. Взгляд, словно он был произнесён вслух. И ожидание с замиранием искры, будто предложение было только что озвучено.       В ответ последовал встречный импульс, короткий кивок шлема и волна непреодолимого притяжения. Без всякого "но" или каких бы то ни было условий.       Оптимус был согласен.       Абсолютно согласен. Более того он даже не против сделать это прямо сейчас.       Он охотно потянулся навстречу, сократил между ними расстояние и припал к серым губам в глубоком нежном поцелуе. Он поддался в перёд сильнее, обхватил розовый шлем манипулятором и едва не опрокинул хранителя времени назад.       Праймус на всякий случай сдвинул ещё две платформы, развернув их боком и соединив их с уже совмещёнными четырьмя, но Праймы удержались в сидящем положении.       Нежные неспешные движения снова начали набирать оборот, и вскоре Оптимус уселся на колени, а раззадоренный Вектор Прайм взобрался к нему на бёдра и стал медленно насаживаться на его коннектор. Они так и не оторвались друг от друга, самозабвенно целуясь и тихо звуча сквозь тесно сомкнутые губы. Их глоссы кружились, потираясь друг об друга, ладони притягивали за шлем, стремясь усилить контакт их перегревающихся корпусов. Искры пульсировали в унисон, статика искрила меж пластин брони, а смазка внизу полилась струйками.       Первое движение вверх-вниз. Тихий стон. Стравливание отработанного воздуха в краткий миг прерванного поцелуя, и вновь движение, заставляющее едва слышно звучать с томно притушенной оптикой.       У обоих в процессоре набатом отбивала мысль о слиянии. Они готовы были пойти на этот шаг, готовы открыться, связать свои искры. Прямо здесь. Прямо сейчас. Только бы выйти на грань экстаза и распахнуть грудные створки. Для этого им нужно совсем немного. Они быстро дойдут до предела. В таком-то состоянии.       Неожиданно белых плечевых блоков коснулись ладони третьего, позабытого обоими Праймами, участника сегодняшнего интерфейс-марафона. Хранитель времени на это почти никак не отреагировал, лишь приподняв немного оружейный модуль, приоткрывая доступ к прикрытым чувствительным деталям. Он продолжал насаживаться на коннектор собрата, срывая с него горячий шум вентцикла.       С резервного порта тоже текло. Вектор Прайм был бы не против заполнить и его тоже, но... Праймусу придётся повозиться, чтобы установить такой контакт. Это не удобно. Совсем не удобно.       Хранитель времени слегка отстранился от собрата и собирался повернуться к Создателю полубоком, чтобы тому было проще подключиться, как вдруг раздался щелчок. Тихий такой, но подозрительный и по звучанию, и по близости источника, и... Он неожиданно потерял равновесие и качнулся на ещё ничего не подозревающего Оптимуса, замерев в его объятиях. Позади ощущалась какая-то странная пустота, а спинные сегменты вдруг обдало пугающим холодком.       По процессору с коротким запозданием резко ударило осознание, что он больше не ощущает оружейный модуль. Сигналы нейросети от него больше не поступали.       Вектор Прайм взволнованно обернулся и с ужасом обнаружил свою деталь в манипуляторах Праймуса. Искра напряжённо замерла, а после зашлась тяжёлой пульсацией в подступающей панике.       Модуль. Праймус лишил его модуля. Как и в параллельной вселенной.       — Вектор Прайм? — сквозь звонкое эхо в аудиодатчиках услышал он растерянный голос Оптимуса.       В оптике помутнело, а к форсунке подступило топливо. Появился кисловатый привкус. Замаячил запрос на сброс поверх ошибки при попытке определить состояние модуля. Связи корпуса с ним больше не было. Процессор лихорадило от шокового удара, и он даже ощутил жжение в месте крепления модуля, словно его выдрали самым зверским образом. Он чувствовал, будто искрит там проводка, будто стекает из разорванных магистралей энергон. Он краем процессора понимал, что притупленные ощущения симптом болевого шока, но чудом сохранял над собой самообладание и неосознанно вцепился мёртвой хваткой в собрата, уткнувшись тому в плечевой блок.       Всевышний, только что отложивший в сторону его утраченную деталь корпуса, растерянно замер, заметив подрагивающий в объятиях младшего Прайма корпус.       Оптимус в первый раз увидел на этом строгом фейсплейте столь отчётливо проступившую эмоцию, но значения этому не особо придал, обеспокоенный реакцией партнёра.       — Он не знал, что модуль съёмный? — поинтересовался Праймус, переведя взгляд с обнажённых теперь спинных сегментов хранителя времени на своего младшего последователя.       — Нет, — коротко ответил тот, попытавшись отстраниться от вцепившегося в него Вектора Прайма.       Однако ничего не получилось. Первородная искра барабанила в грудной секции напротив, транслируя по связи сильнейшую волну отрезвляющих чувств.       — Я думал, что он давно изучил свой корпус, — тихо произнёс Праймус, попытавшись приласкать верхнюю часть спинных сегментов своей бэты, но тот вздрогнул от лёгкого прикосновения. — Не ожидал такой реакции, — признался вдруг он.       Оптимус опешил с такого откровения. Праймус этого не предвидел? Он же всё знает наперёд! Знает их судьбы, их помыслы, мечты... Даже мысли умеет читать! А тут вдруг... Не знал такую мелочь. Как так-то? Выходит, что он не так уж и всемогущ, как его выставляют в кибертронском эпосе?       Тёмно-жёлтая всё ещё учащённо мерцающая оптика внимательно посмотрела на него, словно заглядывая в саму искру, словно прочитав его мысли. И тут вдруг последовал короткий кивок.       Оптимус смутился от осознания этого простого факта и попытался достучаться до собрата по связи. Но тот не реагировал, напряжённо хватая системами воздух, явно пытаясь самостоятельно справиться с наплывом чувств.       — Там, за гранью времени... — бездумно начал младший Прайм в попытке сохранить собственное самообладание, решив поделиться догадкой о причине столь неожиданной реакции. — В параллельной вселенной ему вырвали модуль.       Праймус скосил на него шлем в ответ, заинтересовавшись озвученной информацией.       — Кто же? — быстро спросил он.       Оптимус на миг замялся, понимая, что Всевышний не в курсе происходящего между ним и хранителем времени в параллельной вселенной. Однако скрывать этот факт он от него не стал.       — Вы, — тихо извиняющимся тоном ответил он, неловко подняв на Создателя слегка настороженный взгляд.       Тёмно-жёлтая оптика на миг вспыхнула светлым проблеском, а после переключила всё своё внимание на более или менее взявшего себя в манипуляторы хранителя времени, рискнувшего оторваться от собрата. Оптимус посчитал эту мелкую деталь за жест удивления и тоже перевёл чуть взволнованную оптику на партнёра, поднявшего растерянный взгляд на своего альфу.       — Вот оно что, — мягко отозвался Праймус, снова коснувшись своей бэты.       — Как это "съёмный"? — сиплым от слетевших настроек вокалайзера голосом недоумённо спросил Вектор Прайм.       — Крепится обратно, будто его никогда и не снимали, — мягко пояснил Всевышний, словно малому спарку прописные истины.       Тот слез с партнёра озираясь по сторонам в поисках модуля, а после шумно сглотнув выступивший антифриз, нервно фыркнул, зябко обхватив себя манипуляторами.       — Съёмный... — снова повторил он, отрицательно мотнув шлемом, будто пытаясь поверить в происходящее. — Шлак! Съёмный.       Его линзы сияли неестественно ярко с явной смешинкой в учащённом мерцании. Он всеми силами старался окончательно уложить в процессоре столь испугавший его, но вполне безобидный неожиданный факт о нём самом.       — Столько ворнов!.. — прошептал он, прогоняя вентцикл по всё ещё разгорячённым системам, и уставился невидящем взглядом куда-то в сторону.       В памяти пролетели сотни кадров, как он изгибался, какие подбирал позы, зачастую совсем не удобные, как для него, так и для партнёра, чтобы воспользоваться резервным портом. А тут один щелчок и все проблемы решены, раскрыты абсолютно любые горизонты для интерфейс-экспериментов. Если бы он только знал!..       — Теперь вы оба знаете, — довольно пророкотал Праймус, подмигнув младшему Прайму оптикой.       Вектор Прайм не заметил этого, осознавая, что фантомные ощущения выломанной части корпуса вовсе исчезли. Он не чувствовал боли, не было искрящей проводки и разорванных магистралей. Только непривычное чувство лёгкости и отсутствия чего-то важного позади. Холод обнажённых, обычно прикрытых деталей и лёгкая дрожь по всему корпусу.       Хотелось чем-то прикрыть спину.       Появилось желание прижаться к чему-нибудь, к чему-то, что давало бы ему привычные защиту тыла и уверенность. Отсутствие модуля лишало его всего этого, что заставило неосознанно медленно отползти назад, пока не столкнулся с корпусом Создателя. Тот благосклонно раздвинул бёдра, подпуская ближе к себе своё дитя, а после и вовсе заключил его в крепкие объятия.       Бело-розовый корпус был напряжён и подрагивал с непривычки. Он словно пытался забиться в угол и свернуться там комочком, судя по тому, в какой позе он прижался к своему альфе. Оптимус смотрел на всё это с сильнейшим желанием подползти к ним и вернуть в свои объятия собрата. Хотелось забрать его у Всевышнего, пригреть теплом своей искры и надёжностью корпуса рядом, и он уже дёрнулся, чтобы это сделать, как вдруг по связи разлилось тепло спокойствия. Чужие чувства утихли, что заставило младшего Прайма оборвать себя, застыв безучастным зрителем.       Вектор Прайм поднял взгляд на своего Создателя, такой невинный, чуть растерянный, и тут же получил лёгкий поцелуй в шлем, затем в носовой выступ, а после и вовсе его губы оказались заняты. Он охотно подставился под ласку, расслабляясь под её натиском уже окончательно.       Оптимус смотрел на них со стороны, отчего-то чувствуя себя здесь лишним. Ему вдруг захотелось оставить их наедине, удалиться куда-нибудь самому. В искре стало немного неуютно от этих мыслей, но к счастью их вовремя оборвали, не дав разрастись во что-то большее.       "Подключайся к нему," — раздался вдруг в процессоре знакомый мягкий баритон.       Младший Прайм неожиданно заметил, что Всевышний мягко развёл бёдра своей бэты манипулятором, раскрывая доступ к истекающим портам для него. Внизу уже потихоньку начинала скапливаться маленькая лужица, а выступающая с портов смазка маняще соблазняла влажными проблесками бликов на окантовке.       Вектор Прайм всё ещё возбуждён и по-прежнему желал разрядки.       Оптимус быстро подчинился. Он подполз ближе, любовно огладив внутреннюю часть бедренной брони собрата, и приставив наконечник, аккуратным плавным движением вошёл в основной порт.       Хранитель времени тихо довольно застонал, прервав контакт с Создателем, а после охнул от неожиданности, когда тот несколько резковато перекинул его корпус в объятия младшего Прайма. Они оба опешили от такого финта со стороны Праймуса, но были очень рады вновь оказаться настолько близко друг к другу. Искры обоих зашлись в учащённой пульсации, что отразилось по связи привычным мягким переливом нежных чувств друг к другу.       Оптимус, приподнявшись на колени, медленно задвигался. Он смотрел в помутневшую от возбуждения алую оптику, что с равнозначным очарованием смотрела на него, вновь с удовольствием окунаясь в её завораживающее сияние. Он не мог оторвать от неё взгляд. Так близко. Так маняще. Они мягко уткнулись друг другу шлем в шлем, плавно набирая скорость движений.       Вектор Прайм чувствовал нестерпимый жар собрата, чувствовал его желание быть рядом, принадлежать ему. Ощущал его жгучее стремление стать одним целым, ощущал максимальную отдачу чувств с его стороны и сам тянулся всей своей Первородной искрой к нему.       Праймус прижимался к нему сзади, лениво поглаживая своё чадо, пока того самозабвенно коннектили в его же присутствии. Его оборудование упиралось тому в спинные сегменты, слегка зажимаясь между корпусами в моменты глубоких чувственных толчков. Он не спешил включаться в процесс, медленно поглаживая двух Праймов, уделяя особое внимание старшему из них. Он дразнил его дополнительной стимуляцией, периодически проводя пальцами по спинным сегментам. Это вызывало достаточно яркий эффект, чтобы осторожно проворачивать подобное снова и снова. Они были очень чувствительные, особенно лишившись естественной защиты, что обычно их прикрывала.       Вектор Прайм мелко подрагивал почти от каждого прикосновения к спинным сегментам, тихо всхлипывая и резковато подмахивая бампером навстречу движениям собрата. Он старался прижаться плотнее к Всевышнему спиной, словно неосознанно пытаясь временно заменить им модуль. Чувства защищённости тыла и уверенности в себе постепенно возвращались к нему, свидетельствуя о том, что Праймус вполне подходил на роль безопасного объекта за его спиной. Однако тот периодически немного отстранялся, чтобы снова погладить чувствительную зону, что заставляло чувствовать себя немного неуютно. Заметивший это, Оптимус старался уделять максимальное внимание к нему, срываясь на короткие поцелуи, лаская шейную проводку и щекоча разрядами стойки. Хранитель времени плыл от ощущений, тая прямо на оптике, и, казалось, совершенно позабыл про своего альфу, отдавшись на милость своему партнёру.       То, что Праймус активизировал наступление, оповестил сам Вектор Прайм, причудливо дёрнув их связь и резко уткнувшись носовым выступом в красный плечевой блок. Он рвано шуршал вентиляцией, крепко вцепившись в корпус собрата, чем вынудил того остановиться. Вектор Прайм был ему за это благодарен.       Коннектор Создателя проходил в него медленно, плавно, задевая все внутренние нейроузлы, которые только можно, заставляя с замиранием искры останавливать вентиляцию и не по-праймовски всхлипывать. Праймус снова с ним это делал. Снова коннектил его и снова в присутствии Оптимуса. Только теперь уже вместе с ним. Они оба его доводили до помутнения сознания. Фейсплейт и без того был уже достаточно горячим, чтобы вспыхнуть ещё сильнее, а вот ясность рассудка мигом улетучилась. Особенно, когда Всевышний, вогнав своё оборудование по самое основание, прижал его всем корпусом к младшему Прайму.       Чувство максимальной заполненности. Сладкая беспомощность в столь тесном пространстве меж двух партнёров. Жар их корпусов, шорох вентциклов и грохот пульсации собственной искры.       Его ещё ни разу так никто не зажимал. Так приятно. Такой чувственно сладкий момент их коллективного единения. Коленные шарниры подрагивали от напряжения, смазка дразнящими струйками стекала по внутренней стороне бёдер, а стенки портов невольно сжимались вокруг двух коннекторов. Их так много. Всего-то два, но этого уже было много.       Тихий влажный звук под аудиодатчиком, и оба передающих партнёра плавно покинули его порты. Опустошение тягучее, медленное, до безумия сладкое, продлилось, казалось, целую вечность и одновременно совсем недолго. Праймус толкнулся в него обратно быстрее и резче, чем это сделал Оптимус. Движение последнего было словно несколько запоздалым, что создавало некий эхообразный эффект. Они оба такие разные, такие уникальные, особенные... Снова два процессоросносных движения назад и тут же непрерывно вперёд. Думать абсолютно ни о чём больше не хотелось. Только эти плавные, пробные толчки, словно осторожная проверка на комфорт принимающего, только искренне любящий его Оптимус и небезразличный для собственной бэты Праймус. Первородная искра тянулась к ним обоим одинаково сильно. Чувства пылали вперемешку ярко. Было не понятно, кто и где. Процессор отчего-то напрочь отключил параметр идентификации, выдав вдруг спутанные данные. Казалось, что его коннектил один мех сразу с двух сторон, что-то между альфой и собратом, что-то единое целое.       Толчки, столь разрозненные, в какой-то момент приобрели единый ритм. Оба порта идеально чётко заполнялись попеременно то один, то другой. И без того поплывший процессор, поплыл ещё сильнее, заставив без капли стеснения с громким чувственным стоном открыто откинуться всем корпусом на Создателя. Тот позволил такую вольность своей разомлевшей бэте, лишь тихо прозвучав сам в ответ.       Нежные прикосновения губ обрушились на шейную проводку шлем, фейсплейт и аудиодатчики сразу со всех сторон. Его целовали, щекотали разрядами, оставляли влажные следы глоссы везде и всюду. Он подставлялся сразу под всё, принимая столь обильные ласки партнёров. Он млел от них, растекаясь лужицей раскалённого металла, в этих умелых сводящих с процессора манипуляторах. Он даже не заметил, что темп толчков снова поменялся, хотя и стал постанывать от каждого проникновения двух синхронно двигающихся коннекторов. Они заполняли его максимально сильно, растягивали изнутри, вибрировали, искрили статикой. Вектор Прайм дрожал, крепко стиснутый в кольце манипуляторов и корпусов. Он цеплялся за Оптимуса, хватал топливоприёмником необходимый для предотвращения перегрева систем воздух, неосознанно встопорщил некоторые пластинки брони для дополнительной терморегуляции, но ничего не помогало. Он уже ничего не понимал, кто, где, зачем... Он просто утопал в этом невыносимо сладком безумии, чувствуя, что последние мало-мальски работоспособные области процессора начали сдавать свои позиции.       Одновременная активация подключения оказалась едва ли не последней каплей. Оба его партнёра так сильно увлеклись интерфейсом с ним, что не заметили, как синхронно запустили процесс стыковки. Они оба резко вошли в него, зажав в тесном коконе бело-розовый корпус, и под вспыхнувшую неестественно бешено мерцающую оптику стали разворачивать своё оборудование.       Внутри всё расширилось сразу в двух портах. Стенки растянулись на самый максимум, заставив охнуть от неожиданности и беспомощно заскулить в своеобразном плену. Чувство заполненности кружило процессор настолько сильно, что хранитель времени даже не осознавал, что находился уже на грани. Он в беспамятстве вцепился в Оптимуса, отчего-то предполагая, что перед ним Праймус, и в момент синхронного подключения всех штекеров задрожал всем корпусом, не выдерживая ударившей по внутренним разъёмам статики и позорно перегружаясь в самый не подходящий момент.       Уйти в полноценную перезагрузку ему не дали. Его шейные кабели сжали в жёстком захвате. Крепко-крепко, почти перекрывая главную энергонную магистраль, лишая процессор питания. По пальцам, что держали его, текла какая-то странная энергия. Она мягко вливалась в системы, вновь запуская их, заряжая приятным лёгким теплом, что не позволяло задержаться за гранью перезагрузки хоть на миг дольше. Подпрограммы вынужденно перезапускались, на долю клика выбивая ошибку. Видеозахват с перебоем активировался вновь, выдав мутную картинку с сине-серым пятном и двумя жёлтыми кляксами на нём, а сквозь свист в аудиодатчиках удалось засечь краткий диалог его партнёров.       — Праймус? — это явно был Оптимус, чем-то слегка взволнованный.       — Не переживай, Оптимус, — глубокий баритон позади точно принадлежал Создателю.       — Но Вектор Прайм... — снова попытался возразить собрат, но был резко прерван.       — Знаю, уже снова готов продолжать, — прозвучал мягкий ответ и в этот самый момент картинка на внутреннем экране приобрела относительную чёткость.       Хватка на шейных кабелях ослабла, позволяя ударить опьяняющему потоку энергона в изголодавшийся по нему процессор, но при этом странная энергия продолжила вливаться в системы его корпуса. Вектор Прайм смотрел мутной оптикой на слегка переполошившегося, но всё ещё возбуждённого до поплывшего сознания собрата и смазано опустил взгляд вниз. Белоснежный манипулятор, тянувшийся к шейной проводке, был плотно схвачен обоими чёрными ладонями с явным намерением отстранить его. Процессор соображал замедленно, но этот факт заставил нежно откликнуться Первородную искру.       Оптимус готов был при необходимости вызволять его даже из объятий Всевышнего, если это будет означать угрозу для одного из Первых Тринадцати.       Манипулятор против воли сам потянулся к этому родному фейсплейту напротив и мягко мазнул пальцами от оптики до синих губ. Кажется, это немного успокоило его.       — Кхр~мус, — прохрипел хранитель времени, отчётливо дёрнув нитью сильным желанием поцеловать собрата.       Оптимус, недолго думая, последовал его воле и припал к горячим сладким губным пластинкам, но за белоснежный манипулятор продолжал держаться, пока хватка на шейных кабелях не исчезла вовсе.       Вектор Прайм целовал привычно чувственно и нежно, несмотря на всё ещё пылающую в искре потребность сбросить напряжение. Он притягивал к себе собрата манипуляторами, ласкал его глоссой глубоко, словно пытался слиться с ним воедино. Тот поддался сладкому напору, расслабился в крепких объятиях и плавно запустил подачу тока.       Праймус запустился с короткой задержкой, заставив свою бэту зашипеть от пробившего системы уровня хлынувшей энергии. Его затрясло, заставив задрожать всем корпусом, всхлипнув засбоившей вентиляцией. Как только Оптимус смог выдержать их обоих? Один только Всевышний шпарил электричеством настолько мощно, что по параметрам переплюнул бы даже заведённого выходками Мегатронуса до бешенства Приму!       Процессор вновь пошёл кругом под столь невыносимым напором. Сознание помутнело, и он снова сдал позиции в поцелуе, передав активную роль собрату. Тот принял её, закружив шальной глоссой по простору топливоприёмника.       Манипуляторы на стойках, губы на макушке шлема, поглаживание шейной проводки. Разряды по стыкам, ток по соединениям... К нему прижимались сильнее, теснее, крепче заключали в умопомрачительный плен. Слишком много всего. Много Оптимусов и Праймусов вокруг. Много внимания на него от них обрушилось. Слишком тщательными и откровенными были ласки.       Вектор Прайм задыхался, не скупясь на откаты, но его системы заполнялись током быстрее, чем он успевал его возвращать партнёрам. Неминуемо к нему подкрадывалась ещё одна перезагрузка. Он намеревался чуточку продлить свои сладостные муки и попытался немного сбить оба потока, выстрелив чередой рваных разрядов, но он не успел даже хоть сколько-нибудь сосредоточиться на задуманном. Всевышний что-то зашептал ему в аудиодатчик на древнекибертронском. Он не прислушивался, что именно. Не смог распознать слов. В один миг его корпус пробила волна предэкстазной дрожи. Создатель видел, какой эффект даёт его томный шёпот, и словно издеваясь даже не думал останавливаться, подливая масла в и без того бушующее пламя.       При таких обстоятельствах продержаться хоть немного дольше у хранителя времени просто не было ни малейшего шанса.       — Пра~аймус! — разорвав поцелуй из последних сил завопил он, желая, чтобы тот немедленно прекратил и одновременно продолжил тихо звучать на аудиодатчик.       Он мотнул шлемом в попытке сбросить с себя морок наваждения, капризно захныкав, как малый спарк, и откинувшись шлемом на белоснежный плечевой блок Создателя, с коротким писком забился в судорогах экстаза. Он в беспамятстве прижал к себе Оптимуса изо всех сил, изливаясь внизу смазкой и разряжая конденсаторы по максимуму. Оптимус захрипел в его манипуляторах, тоже достигнув пика. И лишь Праймус, получив свою порцию мощного отката, остался за пределами внимания обоих Праймов.