Зачем ты это делаешь?

      Очередной день в отеле Хазбин не отличался свой примечательностью: Ниффти бегала по всему зданию, подбирая тараканов, Хаск и Энджел выпивали, параллельно о чëм-то с энтузиазмом беседуя, а Аластор и Люцифер... Что ж, похоже в этот раз их спор был куда агрессивнее. При этом никто не знает с чего он начался: может с неосторожного взгляда или фразы, может что-то не поделили.   — Ты психопат ебанный! Думаешь ты достоин того, чтобы работать в отеле моей дочери?! Пиздуй в свою рупку и не вылезай оттуда, желательно подольше, чем 7 лет. — кричит Люцифер, тыча концом трости в грудь Радио-демона. — Ох неужели вы так не хотите видеть меня рядом со своей дочерью? А кто же будет ей помогать? Вы? Бросьте, каждый  раз ваша помощь не приводит ни к чему хорошему. — парировал Аластор. — Да если бы не я, тут все бы подохли! Включая тебя, олень переросток. — Вы так волнуетесь обо мне? Я польщëн. — Чтобы я о тебе беспокоился? Фу, блять... Да я скорее вознесусь обратно в рай! — А не боитесь ещë раз упасть и отбить себе последние мозги? — У меня с мозгами всë нормально, в отличие от некоторых. У тебя их изначально не было. Иначе как объяснить твоë конченное поведение? — Я хотя бы не тащусь по игрушечный уткам, как молокосос. — Я хотя бы не конченный мудак, который жрëт полуразложившиеся тела оленей. — Имеете что-то против оленей? — Много чего. Хотелось бы поскорее прибить одного чëрного-красного. Думаю я бы смог приготовить неплохой стейк. — Решили записаться в ряды канибаллов? Похвально, что вы равняетесь на меня. — Чтобы я уподолялся такому отродью? Пф... Понизь планку своего самомнения. — Зря вы так, Ваше Величество. Гляди если бы брали пример, то и с дочуркой бы поладили. — С какого это хера? Да и вообще, у нас нормальные отношения, не лезь, паскуда. — Я и так не лезу в них. Просто взглянув, можно заметить, какой же вы хуëвый отец. — Ах ты... Ебланище парнокопытное. Отрезать бы тебе твой поганый язык и запихать поглубже в жопу! — О, а я похоже задел нерв. Что, так подгорает от того, что Чарли больше любит своих друзей, чем родного отца? — Аластор громко рассмеялся, а после приблизился к Люциферу на расстояние в половину шага. — И кто же в этом виноват? — с жалостью прошептал он и снова засмеялся. — Нахуй иди, утырок. — Самаэль с силой оттолкнул от себя грешника. Глаза покраснели от злости, и появились рога. — Жалко, что ты тогда не сдох!       Он развернулся и поспешил уйти в сторону своей комнаты. — Пф... Какой нежный.

* * *

— Блять! — гора уточек разлетелись по всему полу с раскатистым стуком. — Блять! — все лежащие на столе предметы в мгновенье слетели вниз. — Блять! — Он без сил упал на кровать, сминая руками края шляпы.       Было до самой глубины души больно, словно его сердце пронзили сотнями клинков, щедро смазанных ядом. Да, пусть яды на него не действуют, но это не значит, что они совсем не вызывают дискомфорта. Знает ли Аластор о том, насколько тема об отцовстве является для него больной? Хотя в чëм можно сомневаться? Конечно, знает! Знает и специально говорит, провоцирует его. И Королю Ада было бы логично не вестись на эти провокации от садистского оленя. Но никак не получалось. От одной мысли, что он плохой отец внутри всë сжималось в клубок, пульсировало и болью отражалось в каждом милиметре тела. — Грëбанный мудила! Блять! Я за него, нахуй, беспокоился, когда это уëбище пострадало от Адама... А он... Блять... Неужели я правда настолько плохой отец, что Чарли выберет своих друзей? Я... Я не верил в неë, я... Я мог ей препятствовать, но я просто хотел еë защитить! Я просто не хотел, чтобы она страдала также, как я! Так почему?! Что? Что я, блять, делаю не так? — он уткнуться лицом в подушку, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, как он начинает дрожать, а наволачка медленно намекать от неконтролируемых слëз.       Ему наконец-то начало казаться, что у них наладились отношения. Его бессонные ночи и апатия закончились. Но сейчас... Он как будто снова упал с небес, но в этот раз ударился куда больнее.       Хотелось кричать и заодно уебать этого красного оленя. Какая жалость, что он не может физически навредить грешнику. От этого ощущалось ещë большее бессилие и бесполезность.       В эту ночь Люцифер не заснул. Также, как не заснул, когда Лилит ушла от него. Он сидел у изголовья, прижав ноги к груди, окружив себя коконом из крыльев, и просмотрел в темноту, иногда подрагивая. В это время в голове клубились сотни мыслей. Одна сменяла другую, все больше затягивает его в пучину самобичивания.       На утро ничего не хотелось. Ни есть, ни вставать, ни видеть кого-то, ни жить. Даже когда в дверь постучала Чарли. Он лишь с испугом дëрнулся, а потом в привычном притворном голосе сказал, что он "немного занят". Весь оставшийся день Люцифер провëл в постели. Раньше он спасался от этих гложащих чувств вины и собственной бесполезности тем, что делал уточек, которыми на данный момент была завалена вся его комната. Сейчас же ему было противно смотреть на все эти жëлтые комочки. Единственное, на что Самаэль был способен: дышать и иногда сменять позу.       Голова опустела от мыслей, но в тоже время они всë время не давали ему покоя. Словно он не думал ни о чëм и одновременно обо всëм – ужасное чувство. Примерно в таком же состоянии прошла и ночь.       К следующему дню, Люцифер решил, что лучше бы ему хоть раз показаться на людях, чтобы никто себе ничего не надумал. Особенно Чарли и этот безжалостный олень.       Постаравшись хоть немного скрыть мешки под глазами и натянув улыбку, он вышел из номера и спустился вниз.       Картина там особо не изменилась с позавчерашнего дня. — Хэй, может нужна моя помощь? — спросил он подойдя к дочке, которая что-то обсуждала с Вегги. — О, папа. Ты закончил уже свои дела? — Хах, да закончил, так что теперь, если у тебя есть ко мне дело, то я тебя слушаю.       Чарли мельком глянула на свою девушку, а потом на отца. — Хах, не думаю, что мне сейчас необходима твоя помощь. — в конце она слегка улыбнулась. — Но, спасибо, что предложил. — Ох, ну ладно. Если понадоблюсь – ты знаешь, где меня найти. — он в ответ тоже посмеялся, хотя сердце обожгло горечью и осознанием того, что дочь даже не хочет, чтобы он ей помогал.       Люцифер не стал долго задерживаться в холле, так как общаться ему не сильно хотелось, да и в принципе компания грешников его бы сейчас только напрягала. Но стоило подойти к лестнице, как на глаза попалось красное пальто, слегка выглядывающее из-за стены.       Он сам не понял, почему так сделал, но пощелчку пальца телепортировался к себе в комнату, вместо того чтобы просто дойти. — И что это было? — спросил в пустоту Аластор, заметив как Люцифер исчез, стоило ему появиться.

* * *

      Дни шли один, похожий на другой: Король Ада выходил пару раз в сутки из комнаты, чтобы повидаться с дочерью, спросить чем она занята, чтобы хотя бы из плохого отца не превратиться в ужасного: бывало готовил себе поесть. И, конечно, стоило ему заметить хотя бы тень Радио-демона, он тут же исчезал, словно его и не было.       После всех незамысловатых дел возвращался обратно в свою комнату, ложился на кровать, рыдал какое-то время, а после, когда уже весь лимит слëз на день был исчерпан, облокачивался на стенку, отдаваясь порыву мыслей о собственной бесполезности, о том, что он полный идиот, что он никому не нужен, что уж говорить, если собственная жена от него ушла, о том какой он херовый король, о том, какой он беспомощный и жалкий.       И если в начале он старался противиться всем этим мыслям, старался отвлечься, пытался снова делать своих уточек, пëк пироги, то потом понял, что это бессмысленно. Чем бы он ни занимался, гнусные размышления не отпускали его разум, а все его дела заканчивались одинаково убого: то тесто пригорало, то уточки получались до ужаса уродливыми. И смотря на свои творения  Люцифер видел в них отражение самого себя, от чего становилось только хуже.       Поэтому он быстро бросил все эти затеи и сдался собственным терзаниям. Сколько уже времени прошло? Неделя? Пару дней? Месяц? Он давно сбился со счëта. Бессоные ночи ни чем не отличались от дня, кроме как чрезмерной тишиной, от которой хотелось закрыть уши, словно это был какой-то громкий шум.       Единственное, что помогало ему не так сильно проявлять всей своей слабости и ничтожности перед дочерью: умело натянутая улыбка и десятки масок и патчей, которые позволяли сделать лицо хоть немного здоровее на вид и использовать отговорки о том, что он не выспался.       В то же время Аластор заметил, как Люцифер отчаянно его избегает. Хотя это он заметил ещë с самых первых дней. Остальное время он лишь подтверждал свои догадки и задумывался о том, насколько же королю плохо.       И это было удивительно, он задумался о том, что кому-то плохо без злорадства, без желания ещё больше усилить его страдания, даже наоборот: с некой жалостью и чувством вины.       Радио-демон прекрасно понимал, что именно он виновник подобного поведения. И невольно сжимал зубы и прижимал уши, когда Самаэль в очередной раз убегал от него. Неужели этому прогнившему садисту могут быть важны чьи-то чувства? Не уж-то в нëм осталось сострадание?       Аластор и сам этого не понимал, но раз в груди что-то сжималось, раз он постоянно ощущал вину за собственные слова, то он не такой уж чëрствый, как казалось.       Вот только все эти эмоции Аластор признавать не хотел. Как он, сильнейший и самый жестокий грешник ада, может проявлять сочувствие к своему врагу? Это же не мыслимо.       Но как бы не хотелось, постепенно вина нарастала, ему уже кусок в горло не лез. Даже самая свежая оленятина казалась мерзостью. А расспросы Чарли об отце только доводили. Радио-демон искренне не понимал, какого хрена принцесса достаëт его вопросами. Он что лучший друг Люцифера? Телепат? Гадалка? Откуда ему знать, что с этим повернутом на утках ангеле не так?

* * *

— Аластор, ты не видел отца сегодня? — спрашивает принцесса, трогая его за рукав, тем самым привлекая внимание. — Не видел. — холодно отвечает он закатывая глаза. Снова началось... — Просто он обычно выходит хотя бы пару раз из своей комнаты, а сегодня его вообще нет. Я беспокоюсь как-то. — Да что с ним может случиться? Сидит себе в комнате и клипает уток, вам ли не знать. — Возможно, но... Он слишком подавлен был последнее время, и... — Чарли, будь добра не приставать ко мне с разговорами о твоëм отце. Ты знаешь, в каких мы отношениях. Так что мне глубоко плевать что с ним. — в конце он привычно улыбнулся, оставив острые жëлтые зубы. — С вашего разрешения, принцесса. У меня есть важные дела.       Радио-демон удалился где-то в глубине коридора, оставив девушку одну. — Сраный Люцифер... Что ж ты такой неженка, а? Сказал я тебе про дочку, так сразу в депрессию впадать? Мягкотелый придурок! — возмущался грешник, ходя взад-вперëд по комнате. Однако сколько бы он ни обзывал короля ада, легче не становилось. — Сукин сын. Какого хуя я вообще о тебе пекусь? Забил бы хрен, да только ты из моей головы не выходишь. Блять... Что со мной?       На вопрос, конечно, ответа он так и не получил. — Ебись оно конëм.       Аластор схватил свой микрофон и вышел из комнаты, захлопнув дверь. Не составит труда догадаться, куда он направился.       Дойдя до нужной комнаты, он увидел табличку: "Аласторам взод запрещён". Он невольно усмехнулся. Когда это его останавливали слова на деревяшке?       Грешник без стука распахнул дверь, нарушая тишину, воцарившуюся в номере. — Хули ты припëрся? — почти сразу зарычал Люцифер, даже не поворачиваясь к вошедшему. Он сидел у края кровати, прикрываясь собственными крыльями, словно они могли его как-то защитить от собственных чувств — Ох, простите, что потревожил, Ваше Величество. — с ноткой насмешки извинился грешник. — Блять, если пришëл поиздеваться надо мной, то валяй. А потом проваливай и больше не появляйся. — С чего вы взяли, что я пришëл издеваться? — с наигранной искренностью удивился Аластор, будто совсем не понимал. — Потому что ты бесчувственное, садистское уëбище. Ещë будут конченные вопросы? — огрызнулся блондин. — Кхм, что ж, смею не оправдать ваших ожиданий. Я здесь только чтобы поговорить с вами. — И о чëм же таком важно ты хочешь поговорить, что аж припëрся ко мне? — голос слегка смягчился. Люцифер до сих пор не был рад компании кого-то вроде Аластора, но любопытство давало о себе знать. — Почему вы не выходите? — Блять, реально? Всë-таки поиздеваться! Мразотина, ты и сам знаешь. — он развернулся и швырнул в него первую попавшуюся под руку утку. Радио-демон, конечно, без проблем увернулся. — Никакой издëвки. Только интерес, да и меня порядком задолбала Чарли, которая каждый день спрашивает, что с вами. — ответил Аластор и подошëл ближе, присаживаясь на противоположный край кровати, спиной к собеседнику — Она спрашивала про меня? — Самаэль медленно развернулся, убрал крылья и уставился в чужой затылок — Ещë бы она не спрашивала. Все мозги проела тупыми вопросами. Будто я могу знать, что с вами. — Стоп, ну почему она не спрашивала этого у меня? — Вы реально настолько глупы? Только идиот не поймëт вашего притворство. Чарли просто знала, что если спросит у вас, вы опять придумаете отговорку. — Но я... Ей нельзя знать в каком я состоянии. — Спешу огорчить, о том, что у вас всë хуëво знают уже все в отеле. — Аластор пожал плечами и повернулся, встретившись со взглядом Люцифера. — Всë ещë считаете, что есть смысл скрывать? Может сходите на групповую терапию? Энджел говорил, что ему помогает. — Зачем ты мне всë это говоришь? — спрашивает блондин, искренне не понимаю намерений грешника. — Просто хочу помочь. — он правда думал, что кто-то поверит в подобное? Особенно если этот кто-то его враг? — Кхм, ладно, если быть более точным, то меня просто задрали вопросы Чарли и напряжëнная атмосфера. Так что сходите на эту сраную терапию. — Какая к чёрту терапия? Я Король Ада, какое ко мне будет отношение, когда я вот так вылью все чувства? — Да вас и так никто не уважает. Хуже не будет. — ляпнул Радио-демон и тут же пожалел о сказаном. — То есть... — Блять... Реально. Зачем я пытаюсь не показывать своих слабостей, если меня всë равно считают ничтожеством. Спасибо, Аластор, что хоть немного открыл мне глаза. — он развернулся и сжал в руках простыню допобеления костяшек       Слëзы собрались в уголках глаз, медленно скатываясь по щекам. Он не мог позволить себе подобных унижений при ком-то, а особенно при Радио-демоне. Пусть его считают тупым и бесполезным, но хотя бы не нытиком.       Однако подавить плач так и не удавалось. Чем яростнее он пытался взять себя в руки, тем ощутимые становилась дрожь, распространяющиеся по всему телу, тем сильнее кололо в носу и сбивалось дыхание. — Ваше Высочество... — Аластор было протянул руку но еë тут же отбили крылом. — Уходи. — надрывистым голосом отозвался Люцифер, прячась за перьевым щитом — Я не хотел этого говорить, прошу не воспринимаете мои слова всерьëз. — он обошëл кровать и встал перед королём на таком расстоянии, чтобы тот не достал его каким-нибудь из своих крыльев. — Я правда хочу вам помочь. Это прозвучит глупо, но мне больно смотреть на ваши страдания. А ещë больнее осознавать, что их виной являюсь я и мой язык.       Самаэль не мог поверить в то, что слышит. Что на этот раз задумал олень, раз говорит подобное? Но несмотря на странность слов, голос казался слишком мягким, для очередных насмешек или издëвок.       Ангел слегка приоткрыл крылья, чтобы видеть лицо стоящего перед ним грешника. И каково же было удивление, когда вместо ухмыляющецся рожи, он увидел Аластор, который без единого намëка на улыбку смотрел на него с некой жалостью в глазах. — Куда ты дел настоящего? — внезапно спросил Люцифер — Простите? — Я не поверю, что ты настоящий Радио-демон.       Грешник невольно усмехнулся. Он и сам в это не особо верит после того, что он выдавил из уст. Но, к счастью (а может, к сожалению), это всë ещë был он, при том в относительно здравом уме. — Что ж, ваше право, но я настоящий. — Ага и поэтому ты пытаешься меня успокоить? Если это опять твой очередной план, то прошу, съеби и дай мне побыть одному. — снова срываясь на плач крикнул блондин.       Но Аластор не уходил. Продолжал стоять и смотреть на уставшего и измученного собственными мыслями Люцифера. — Я просто хочу помочь. — спустя минуту говорит он и тянет руку, но ангел тут же шарахается назад, ближе к центру кровати. — Чего вы боитесь. — Не строй из себя белый одуванчик. Я не позволю психопату-канибалу-маньяку дотронуться до меня. — Пиздец. — проборомотал грешник, старайся не сорваться. Он понимал, что если сейчас не сохранит терпение, то сделает ещë хуже. — Тогда что мне сделать, чтобы вам стало лучше? Принести горячий чай? Я не знаю... Колыбельную спеть? — Колыбельную? Я похож на дитя малое? — недовольно отозвался Люцифер. — Я будто знаю, что вам нужно. Если нет, то... — Какао... — сдержанно прошептал Самаэль. — Что? — Сделай мне какао и хоть попробуй что-то подсыпать или подлить. — чуть громче повторил он, отведя взгляд в сторону. — Хорошо, скоро буду. — Радио-демон растворился в собственной тени, и комната в миг опустела. — Почему? Что он затевает? Не может же быть такого, что недавно он меня посылал, а сейчас вдруг решил проявить доброту... Может он хочет заключить сделку? Или втереться в доверие? Но почему только сейчас? Решил воспользоваться моим состоянием? Лицемерный уëбок... — вслух рассуждал блондин, стараясь разгадать причину подобного поведения Аластора.       И хотя где-то в глубины души, ему и правда хотелось верить, что это всë его искреннение, добрые побуждения, понимал, что вся эта "забота" – фальш и притворство для достижения целей. — Вот, как и просили. — Радио-демон возник также внезапно, как и исчез, напугав Люцифера. — Надеюсь, не нужно было ничего добавлять? — Нет. Спасибо... — король взял кружку из чужих рук. Пахло шоколадом, никаких посторонних запахов, которые могли говорить о наличие яда, от напитка исходил тёплый пар. Однако пить его всë равно страшновато. — Чего ты хочешь? — Вы всë никак не успокоитесь? — вздохнул грешник. — Как мне успокоиться? Самый жёсткий демон принëс мне какао и пытается помочь. Либо это твой очередной план, либо ты что-то подмешал мне. — Аластор пожал плечами. Увы, но он никак не мог доказать того факта, что все его поступки исключительно из добрых побуждений. — Давайте заключил сделку... — А я говорил! Лицемерный ты кусок дерьма! Не буду я с тобой нихуя заключать! — сразу закричал падший, едва не разлив какао на кровать. — Тише. Вы ещë не дослушали условия. — спокойно сказал Аластор. — Предлагаю так: вы больше не заëбываете меня своими: "Чего ты хочешь?", "Ты не настоящий", "Почему ты так себя ведëшь?" "Ты лицемерный мудак", а я честно отвечу о причине моих действий. Согласны? — В чëм выгода для тебя? — уточнил блондин, услышав очередной тяжëлый вздох. — В том, чтобы не терять время и не слышать тупых вопросов. — пояснил грешник и протянул руку. — Ну что? — Эм... Ладно. Согласен. — ангел пожал протянутую ладонь и тут же вся комната покрылась ядовито-зелëными полосами, которые быстро исчезли. — Я жду. — спустя пару секунд молчания прервал тишину Люцифер. — Кхм. Как я уже говорил, мне больно думать о том, что из-за моих слов вы оказались в таком состоянии. Я сам не знаю почему, но меня гложат мысли о том, что вы каждую ночь не спите, страдая от воспоминаний и собственных дум. Так что я хотел хоть как-то загладить вину и помочь. После рассказа Аластор перестал улыбаться и прижал уши к голове, смущëнно отводя взгляд. — То есть, ты не врал? — удивился ангел — Нет. И предпочту, чтобы данные слова не выходили за пределы этой комнаты. — Да... Конечно... — пробормотал Люцифер, всë ещë находясь в шоке от всего услышанного. В голове никак не укладывалось. Аластор и забота – совершенно разные понятия, прямо как Ад и Рай. Но, судя по-всему, аналогично возможности искупления, даже самый казалось бы жестокий грешник может проявлять хорошие качества. — Что ж, надеюсь вам станет легче, я пойду. — всë ещë не смотря на короля сказал Радио-демон, а вокруг него стали кружить тени. — Стой! — крикнул Люцифер и подскочил с кровати. — А? — Давай заключим ещё одну сделку: я не рассказываю всë то, что ты мне только что наговорил, и ты остаëшься здесь хотя бы на этот день. — Вы же понимаете, что вам не поверят, даже если расскажете? — Кхм, поверят. — Нет. — Да. — Вы просто хотите, чтобы я остался? — Да. — Ха... Для этого не обязательно меня шантажировать. — тени отступили и Аластор повернулся к Люциферу. — Так чего конкретно вы хотите? — Не знаю... Просто не хочу оставаться один. — чуть тише сказал блондин и сел на кровать, свесив ноги. — Хорошо, я понял. — Радио-демон опустился рядом, но не сильно близко.       Пару минут они сидели в полной тишине: никто не решался прервать молчание, да и они толком не знали о чëм говорить. Оба чувствовали смущения и стыд от всего происходящего и обсуждать это уж точно не планировали. — Эм, Аластор — Наконец-то заговорил Люцифер — Я могу потрогать твои уши? — Нет. — отрезал грешник. — Ну немножко, пожалуйста. — Категорически нет. Даже не просите. — Почему? Я ж немножко совсем. — ангел взял его за руку, смотря с мольбой в глазах. Но Радио-демон был непреклонен. — Ну и ладно...       Люцифер был не из тех, кто так просто может сдаться. Да, ему не разрешили. Но он Король Ада! Кто в праве ему разрешать. Поэтому он резко приподнялся и запустил пальцы в алые волосы, начиная гладить основание уха. — Э, блять! Убери свои поганые руки! — Аластор попытался отцепить ангела, но тот яро сопротивлялся, продолжая ещë с большим усердием массировать, пока не почувствовал, что руки грешника, пытавшиеся его отстранить расслабились. — Придурок, — прорычал демон, прижимая уши и слегка приподнимая голову навстречу ласкам. — Ты поэтому не хотел? — спросил Люцифер — Заткнитесь, иначе я уйду. — Понял-понял, молчу.

* * *

— Я думал, ты даже во сне улыбаешься. — прошептал ангел, всматриваться в расслабленое лицо Радио-демона, который уже начал засыпать. — Зачем мне улыбаться во сне? Да и надо же мышцам иногда давать отдыхать. — объяснил он, не открывая глаз. — А, ну да, логично... — согласился блондин — Спите и не засоряйте себе голову ненужной информацией. — Я не хочу спать. — Вы не можете не хотеть спать после стольких ночей. Закрывайте глаза, сегодня ночью вас не будут мучить кошмары. — Аластор, притянуть его к себе, заставляя уткнуться носом в чужую грудь. Начал медленно водить ногтями по спине Люцифера, а после запустил пальцы в шелковистые волосы. — Эм... Ладно, как скажешь. — Самаэль прикрыл глаза и попытался избавиться от мешающих мыслей. — У тебя есть хвост? — Спите, а... — полусонно ответил грешник. — Блять! Люцифер, убери нахуй руки оттуда! — Закричал он, приподнимаясь на локте. — Да ладно тебе. Тем более у тебя такая милая реакция. — засмеялся блондин, снова коснувшись маленького хвостика. — Ах так? — Аластор завëл руку за спину ангела и с силой потянул за длинный хвост. — Ай! — вскрикнул тот. — Ещë раз, тронете уши или хвост, я дëрну сильнее. — Какой грубый. — буркнул Люцифер, но всë же убрал руку, перекинут её через Радио-демона. — Спасибо, что остался. — Простите, что заставил вас страдать.