Между болью и наслаждением

Байкер вламывается в здание "Phone Home", там хранятся нужные ему данные. Мужчину обеспокоили звонки, поэтому он направился к Обри, который перенаправил к Чарли. Вся эта беготня весьма раздражала, но не больше, чем эти звонки. Он обещает себе придушить тех ребят, которые звонят ему каждый божий день. Работники смотрят на него, стоят, парализованные. Много напуганных глаз пробегаются взглядом по быстро мелькающей фигуре, тыкают пальцем, кричат и плачут. Люди падают один за другим, пачкая пол собственной кровью. Они молят о пощаде, бросаются в бега, но байкер не слышит этого, пропускает мимо ушей, лишь безжалостно перерезает глотки своим тесаком. Идет дальше, среди криков слышит задыхающиеся всхлипы умирающих людей, но он настолько к этому привык, что перестал обращать внимание. Взгляд падает на лифт, где люди нервно тычут на кнопки и стараются сбежать на этаж выше, даже не смотря на то, что там нет выхода. Они до жути боятся покоситься взглядом на байкера, ведь боятся, что заметит. Он томно вздыхает, подлетает к лифту, как ниндзя, и взмахом тесака убивает двоих мужчин. С глухим шорохом падают тела, мгновенно окрашивая пол лифта в кроваво-алый. Байкер опускает взгляд, наблюдая, как одна из рук тянется к его ноге, но тут же безвольно обмякает. В глазах гаснет испуг, сменяясь пустой нейтральностью. Мужчина морщится, отворачиваясь от жуткой сцены. Лифт тронулся вверх, пока байкер осматривал себя в зеркале. На розовой безрукавке были последствия его резни, шлем тоже запачкан кровью. Он проходится подушечками пальцев по шлему, стирает кровь, которая немного попала на лицевую часть. Двери лифта со скрипом разъезжаются. Байкер, перешагивая через безжизненные тела, ступает на второй этаж. Работники, застывшие в недоумении, провожают его взглядом. Их глаза скользят по руке, сжимающей оружие, затем устремляются к лифту, где на полу лежат их павшие товарищи. В этот момент тишину разрывает нарастающая паника. Они понимают, что их смерть неизбежна. Как тень, мужчина преодолевает коридор, убивая работников одного за другим. В предсмертной агонии они корчились, а затем застывали, навсегда лишенные движения. Длинный коридор вывел к повороту, за которым открылся такой же, но с одной-единственной дверью. Быстро и умело добивает последних работников, которые сопротивлялись, как только могли. Дверь распахивается с ноги, доставляя громкий шорох среди всхлипов лежачих людей. В кабинете никого не видел, кроме директора, на что байкер удивился, ведь у него должна была быть охрана. Толстый мужчина медленно поворачивается в сторону убийцы и смотрит с ужасом. По его взгляду было понятно, что он осознал, какая судьба его ждет в дальнейшем. Без каких-либо колебаний байкер подходит ближе, лезвие тесака мелькнуло, и в одно мгновение жизнь оборвалась. Тело директора с шорохом падает на пол. Первые пару минут тот слушал, как толстый мужчина хрипит и всхлипывает, после чего наступает гробовая и непривычная тишина. Взгляд с трупа директора перемещается на выключенный компьютер. Он подходит почти бесшумно, наклоняется, чтобы включить кнопку на системном блоке. Непривычная тишина развеивается, заменяясь шумом системного блока. Небольшое черное окошко приобретает свечение и оттенки. Глаза байкера быстро пробегаются по строкам на компьютере: «Для входа в систему требуется логин и пароль. Введите логин и пароль:». Мужчина сжимает ладонь в кулак, громко бьет по столу, на что компьютер покачнулся. С губ срывается ругань, он косится вновь на директора, а точнее, уже на неживое его тело и стеклянные глаза. Резким движением головы он опять поворачивается к компьютеру. Хмурится в понимании, что убивать директора без допроса — главная ошибка. Он карает себя за то, что посмешил. Взгляд падает на тумбочку в столе, которая так и просится чтобы её обыскали. Без каких либо раздумий, Байкер наклоняется и поспешно тянет за ручку. Первое что бросается в глаза — бумаги, а точнее много листов А4, в которых вряд ли найдешь пароль. Глаза распахиваются, как только слух улавливает едва уловимый шорох сзади, кладёт бумаги на место и медленно поворачивается в сторону двери. Уверенным шагом к нему приближался мужчина в маске петуха. Безжизненные, черные глаза маски ничего ему не говорят, будто перед ним просто машина для убийства, от части так оно и было.  Байкер тут же хватается за свое оружие, становиться в боевую стойку, готовится к нападению. Джекет, уловив боевой настрой противника, рванулся вперед. Он приблизился к углу и пригнулся. Длинноволосый не сразу осознал, что в углу притаилась сумка с клюшками для гольфа, пока Джекет не поднял одну из железных палок. Байкер опускает взгляд, видит как руки мужчины крепко держат клюшку, после чего сам рефлекторно сжал тесак в руке сильнее. Они стоят на приличном расстоянии, медленными шагами и не отрывая глаз друг от друга делают ритуальный круг по кабинету, ожидая пока кто-то один из них нанесет первый удар. Байкер пользуется моментом, стремительно достает небольшой нож и метает его в сторону маньяка. Тихая ругань слетела с его уст, почти попал в плечо, но противник не промах, успел уклониться.  Байкер хочет обойти, механично делая круг против часовой стрелки по кабинету. Ему нужно забрать тот нож, который застрял в стене с противоположной стороны. У него, конечно, был запасной, но на то он и запасной, чтобы использовать в крайних случаях. Медленными, но громкими шагами, они делают половину круга. Длинноволосый прижимается к стене, и быстро разворачивается, стараясь вынять нож, и сразу же вернуться в стойку. Джекет не упускает возможность, резким рывком подлетает к нему, с большого размаха клюшки бьет по хребту железной головкой, беспощадно и жестоко. Байкер сжимает зубы и шипит. Выгибается, как только почувствовал пронзительную боль в спине. Мужчина попытался сделать попытку нанести удар, но маньяк тут же отскакивает. Сквозь гримасу боли он наблюдал, как отступает Джекет. Никто из них не приближается, лишь ожидают, пока кто-то один вновь пойдет в атаку. Повторно, байкер решает сделать попытку нанести удар, замахивается и с абсолютной точностью должен попасть в шею, но Джекет движется быстро, совсем не по-человечески. Подлетает мгновением, не успел моргнуть. Железная клюшка прилетает в живот, заставляя байкера упасть на колени, держась за живот обеими руками. Сдавленный стон вырывается из его груди, пока Джекет заносит клюшку для нового удара. Металл врезается в голову с удвоенной силой. Шлем срывается с головы, с грохотом отлетая на пол. Волосы растрепаны, байкер собирается подняться, но Джекет так не считает. Он приподнимается, хочет подпрыгнуть и врезать этому выродку, но Джекет быстрее, точнее и сильнее. Тут же по голове прилетает смачный удар железной головкой. Мужчина окончательно рухнул на бок, корчится от боли, но затем переворачивается на живот. Его рука тянется к тесаку, который был в пару сантиметрах от него, но путь тут же перекрывает этот больной ублюдок. Железной головкой приподнимает его окровавленный подбородок, на что байкер смотрит на него с удивлением. Вместо безжизненной маски, он увидел голубоглазого блондина, бледного, словно смерть. Мужчина обвел Джекета взглядом от макушки до подбородка, пока тот смотрел сверху вниз. Маска отлетела в сторону, где лежал и шлем байкера. Отстраняется моментально, на что мужчина больно ударяется подбородком о кафель, но вполне терпимо. Несколько секунд тишины, ничего не происходит, но присутствие Джекета ощущалось очень хорошо. Байкер не видит замах, только почувствовал, как железная палка вновь прилетает по спине. До ужаса страшная боль пронзила его новой силой, заставляя кряхтеть. Руки сжимаются в кулаки, громко выдыхает, смешивая со стоном боли.  — Этого не может быть. — прохрипел он, с трудом приподнимая голову. Боль пульсировала в висках, когда он взглянул вверх. В тот же миг стремительный удар клюшки, несущейся с невероятной скоростью, ослепил его. Байкер увидел белую вспышку в глазах и мгновенно перевернулся на бок. Изо рта вырвались густые сгустки крови, а с головы текла алая река. — Твой проигрыш — не худшее, что может быть, — всё-таки заговорил хриплым голосом Джекет — Худшее ещё впереди, и поверь, ты запомнишь это надолго. Совсем безэмоционально говорил он, но на последнем предложении услышал ироничную улыбку в его словах. Его ботинок коснулся бока, толкает, переворачивая на спину. Их взгляды столкнулись сразу же. Тень накрыла лежащего мужчину. Джекет наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Байкера. Запах крови и пота был теперь их общим воздухом.  Мужчина кряхтел от боли, всё тело неприятно зудело. Хотелось поскорее уйти отсюда и вырубиться в тёплой кроватке, но ему этого не видать. Уголки губ едва заметно дрогнули вверх. В глазах Джекета, в каждом его движении, таилась угроза, делая его действия подозрительными, пугающими и жестокими. Он отстраняется, но тень также падала на мужчину. Байкер выдыхает с неким облегчением, но это было только начало ужасных пыток. Чужой ботинок медленно опустился на его низ живота. Давление нарастало, становясь невыносимым, но среди этой агонии промелькнуло странное, почти извращенное удовольствие. Байкер застонал, когда новая волна нестерпимой боли пронзила его тело, заставляя сжаться в комок. Он искренне не хочет признавать, что уже унижен, но оказывается, что это ещё не конец его самооценке. Чужая нога настойчиво скользила по паху, пробуждая в нем странное сплетение наслаждения и острой, почти невыносимой боли. Байкер, стиснув зубы, тяжело дышал, втягивая воздух лишь ноздрями, и покусывал нижнюю губу.   — Какого хрена?! Уйди нахуй! Ты — конченый извращенец, пидорас! — оскорбления сыпались без остановки. Этот резкий и странный контраст, который длинноволосый встретил впервые, ввел его в заблуждение. Сжимает зубы, готов перебороть свою боль и по новой наброситься на убийцу, но это было только в мечтах, сейчас же полностью доминирует Джекет.  — Ну-ну, не нервничай. — глубокий шепот, который вызвал мурашки по телу. Нога надавила сильнее, каждое движение стало отчетливее, вызывая дрожь.   Байкер косится на Джекета в недоумении, в его глазах можно прочитать смесь отвращение и едва уловимого удовольствия. Собственная рука тянется к губам, тыльной стороной руки прикладывает к губам. Постепенно, тело его предавало: сладостная волна разлилась по всему телу, превращаясь в настойчивую, пульсирующую волну, стремящуюся вниз, хотя на лице не было ни малейшего намёка на это чувство. Однако, боль не уходит на второй план, она так же усиливается, смешиваясь с ужасным удовольствием. — Блядь... Вы, голубые, все такие? — тихо говорит он в собственную ладонь, пока его голос предательски дрожит. — Прекращай, ублюдок, а не то я- Джекет резко отдернул ногу. Словно сквозь толщу подошвы, он уловил чужое, нарастающее возбуждение. На его лице расцветает улыбка, почти дикая. Ему страшно приятно видеть, как натянулась ткань джинс у мужчины под ним, как колени рефлекторно сводятся, как тяжело байкеру признать поражение в таком состоянии.  — Это тот, который кричал: «Прекращай»? — в голосе Джекета мелькнула легкая насмешка. Байкер внимательно следил, как чужой взгляд скользит по нему с головы до пят. — небольшая неувязочка вышла, не так ли?  Он ничего отвечает, лишь отворачивает голову, пока нижняя губа незаметно дрожит. Джекета такое не устраивало, поэтому вновь немного пригнулся, грубо схватил за подбородок, закрепляет прямо и тянет вниз. Байкера заставляют смотреть на собственное возбуждение, вызванное таким ужасным способом, а самое мерзкое — его тело требует продолжения, течет и повинуется прикосновением мужчины сверху. Байкер судорожно выдыхает, одновременно глухо стонет от смеси жгучей боли и невыносимо-приятной пульсации в паху, которую на данный момент может устранить только один человек — Джекет. Он не попросит ни касаниями, ни словами, ни взглядом, и ни при каких обстоятельствах. — Ты сам же подтолкнул меня к этому. — его ресницы едва заметно дрожали, а нижняя губа, которую он прикусил до крови, выдавала внутреннее напряжение. Он слегка выгнул спину, но не поддался на провокацию, делая вид, что равнодушен к этому. Маньяк некоторое время молчит. Не отпускает подбородок, вынуждает смотреть на собственный позор в полной красе. Проезжается кончиком ботинка по центру паха, заставляя противника похныкивать себе в зубы. Жар накрыл новой, импульсивной волной. Байкер открывает рот, чтобы выпустить горячий пар, но по случайности издает сладостный, для чужих ушей, стон. Его щеки мгновенно краснеют, жмурится и понимает свое жалкое положения. — А ты повелся. — спустя огромную паузу все таки ответил. Его вторая рука тянется к бедру, приподнимая и с огромной силой сжимает, чтобы там наверняка остался синяк. Боль в бедре откликнулась очень быстро, резкая и внезапная. Байкер открывает рот в немом стоне и жмурится, пока тело дрожит под чужим весом. Какой же стыд. — Взгляни на себя. Чувствуешь, как тебя это заводит?  — Заткнись. — прохрипел сквозь зубы, пытается скрыть сбивчивое дыхание. Его внутри одновременно раздирала обида и ненависть, возбуждение и похоть. Шумно сглатывает густую слюну, смотрит в чужие голубые глаза, хочет узнать в них причину всего этого.  Джекет улыбается в зубы, прищуривает глаза, но продолжает держать зрительный контакт с Байкером. Сам начинает учащенно дышать, но даже не скрывает, это будоражит мужчину снизу. Некоторое время молчит, убирает ботинок у паха и смотрит за чужой реакцией, впитывая в себя каждую эмоцию на лице мужчины.  Он опустился на колени, резким, почти насильственным движением разводя чужие ноги. По новой больно сжимает бедро, но уже на внутренней части, около паха, на что тот корчиться от боли. До байкера дошло осознание страшного. Сердце пропустило удар, как только почувствовал что от нанесенной боли член в штанах отозвался, требуя внимания. Эта капелька удовольствия среди невыносимой боли приятно расплывается по телу, отдается глубоко внизу пульсацией, заставляет Байкера прикрыть глаза и судорожно прошептать ряд новых оскорблений.  Резкое движение руки Джекета – от подбородка вниз, к внутренней стороне бедра. Там, сквозь ткань, разливалось невыносимо приятное тепло, вызывая почти болезненное желание. Контрастом служила другая рука: подушечки пальцев впивались в джинсы, сжимали их с грубой силой, пока первая рука продолжала свое нежное, дразнящее скольжение, мельком касаясь самого края паха. На этот раз стон сорвался с губ увереннее, контролировать с каждым разом становится все сложнее, пока тот дразнит у слабого места. Руки резко пропадают. Байкер в недоумении приподнимает голову, видит все также эту блядскую улыбку, эти похотливые, прищуренные глаза. Взгляд смещается ниже, на собственное возбуждение, и он готов был кричать. Джекет совсем мягко проезжается подушечками пальцев по паху, надавливая ощутимо. Байкер рефлекторно толкнулся в руку, сам того не заметил. Сквозь зубы, слишком громко стонет, вновь откидывая голову. Будь не эта обстановка, не этот больной убийца, не это здание — точно бы кричал. Рука на бедре перемещается на талию, прижимает к полу не давая выгнуться, одновременно нажимает кончиком пальца по головке через ткань джинс. Джекет наносит новую волну колючей боли, которую мгновенно перекрывает сладкое, но небольшое наслаждение. — Как быстро ты вошёл во вкус. —пальцы сжимают талию сильнее, сминая розовую жилетку, пока параллельно кончики пальцев ощутимо гладят член через ткань джинсов, зная, где лучше надавить сильнее, словно профессионал — Я вижу, тебе очень нравится, м? — снова этот завораживающий шёпот, от которого у девушек подкосятся ноги и текут слюни, но байкер, впрочем, ничем от них не отличается прямо сейчас. — Мне...Блядь. — Байкер не договаривает, его слова обрываются жалобным всхлипом, за который он бы очень стыдился, но в порыве ощущений не может скрыть. Не мешкая, закусывает нижнюю губу, но стоны все равно рвутся наружу, смешиваясь с учащенным дыханием. В этот момент он не особо противился, но ненадолго. — Это чудесно. Тогда двигаемся дальше. Джекет сделал долгую паузу, за которой последовал резкий, грубый рывок. Байкер был перевернут на живот, и каждый сантиметр его тела отозвался невыносимой болью. Старые раны и синяки, еще не успевшие проявиться, теперь горели с новой силой. Джекет приподнял его таз, прижимаясь своим возбуждением к ягодицам. — Ощущаешь? — его губы коснулись уха, опаляя жаром. Демонстративно трется о две половинки, хочет дать полностью ощутить, как сильно затвердел член сквозь джинсы — Как каждый твой упрек, каждое твое отрицание, которое полностью противоречит реакции тела, пробудил во мне отклик. Как я хочу вбить тебя в эту плитку, пока не забудешь собственное имя. Щеки вспыхивают повторно и намного ярче, в помещении будто стало в два раза жарче, чем было до слов этого больного ублюдка. В ту же секунду глаза распахнулись в ужасе, Байкер лежал уткнувшись щекой в плитку, не успел понять что произошло, но услышанное заставило шумно выдохнуть и сглотнуть густую слюну, пока внутри тянущая, настойчивая дрожь расползалась снизу с новой силой. Мужчина на мгновение отступил, но затем снова грубо прижался. В его движениях читались лишь предсказания будущего, намекающие на дальнейшие события. Нижняя губа подрагивает, тихо хнычет в плитку, подкидывает брови вверх и прикрывает глаза. Ему было до жути стыдно за себя, за эту ситуацию, что сейчас он слаб перед Джекетом, и ему остается только стонать, как шлюха. Джекет медленно провёл ладонью по спине, ощущая, как он мелко дрожит под его прикосновением. Байкер приподнимается ватными руками, отрывая лицо от холодной плитки. Туманный взгляд блуждает по своим рукам, которые являются единственной опорой; без них он бы продолжал целоваться с грязным полом. Взгляд, словно нехотя, поднялся на пару сантиметров, остановившись на собственном отражении в гладкой плитке. Брови сошлись домиком, уголки губ печально опустились, а нижняя губа, выдавая смятение, предательски задрожала. На щеке выступила тонкая, едва заметная испарина. Не привыкший видеть себя в таком жалком состоянии, он сразу же отводит глаза, стараясь больше не сталкиваться со своим отражением. Сердце замирает, когда слух улавливает тихий шорох пряжки ремня и едва слышный щелчок расстегиваемой ширинки. Ему на минутку показалось, что в глазах потемнело. Не успел опомниться, как почувствовал чужие кончики пальцев на своей молнии, которые стремительно потянули вниз. Хочет возразить, послать и оттолкнуть, но его блядский голос дрожит, поэтому лучше промолчать и позорно поддаться.  Его штаны с шорохом спустили вместе с трусами до колен, заставляя внутри сжаться, когда прохладный ветерок пробежал по нижней части тела. Байкер жмурится, готовится к неизбежному, но ничего страшного не происходит. Его ягодицы оглаживают, рука постепенно перебирается на тазовую кость, кончиками пальцев подбирается к низу живота, задерживаясь. Байкер замер в предвкушении, приоткрыл рот, горячо выдыхая. Джекет услышал это, и воспользовался моментом, тянет вторую руку к губам байкера, грубо, без спроса, заталкивает пальцы во влажный рот, прижимается всем телом к чужой спине, трется собственным возбуждением о ягодицы. — Оближи, ты умеешь это делать. — прошептал он в плечо противника. Пальцы другой руки Джекета оказались смертельно близко к его члену, но не касались, лишь позволяя почувствовать их рядом. Байкеру в срочном порядке нужен оргазм, но унижаться и пресмыкаться перед этим пидором – это ниже его достоинства. Сжимает  два пальца зубами, вовсе не жалея, оставил на его пальцах розовый след от зубов — ах ты, сука. Джекет сразу же отстраняется полностью, без единого намека на прикосновение, с размаху бьет ладонью по заднице, оставляя красный след. Байкер незаметно двинул бедрами назад, на встречу шлепку, тихо всхлипывая. Член больно запульсировал, выделяя предэякулят. Вязкая и блестящая субстанция бесшумно капает на глянцевый пол.  — ты смешной, раз подумал, что я подчинюсь. — губы расплываются в кривой ухмылке, а голос дрожит намного сильнее, чем он ожидал, поэтому говорил прерывисто и исключительно на выдохе. Делает вид, будто только что не толкался на встречу шлепка. Ладонь резко опускается на член, сжимая крепко — больно, но в то же время невероятно приятно. — Посмотрим, кто будет смеяться последним, — Джекет наклоняется, шепчет тихо, предназначая только для одних ушей, но и слушать кому-то ещё здесь не было — когда ты достигнешь пика, а я отстранюсь, оставив тебя в полной безвыходности. Просто буду наблюдать за твоей слабостью. — Его нос касается покрасневшего уха, голос становится едва слышным: — Ведь в конце концов ты всё равно попросишь о помощи. Как настоящая шлюха. Джекет отстранился, и его слова остались висеть в воздухе. Внизу живота осталась лишь учащенная, пульсирующая дрожь, свидетельство услышанного. Не в силах удержать звук, он издал жалобный скулеж, в котором тонул его протестующий шепот "нет". От части, он был прав, но как сильно не хотелось этого признавать. Байкер повторно жалобно стонет, не сдерживается, толкается в пустоту, ищет прикосновение. За ним лишь наблюдают, губы расплываются в похотливой улыбке, пока собственный член сочится, пачкая под собой пол. Руки Байкера были не в состоянии держать, поэтому рухнул обратно на холодную плитку. Джекета позабавил тот факт, что даже без поддержки, мужчина держал таз приподнятым. Наклоняется, но вовсе не касается его. Запускает пальцы в бирюзовые волосы, сильной хваткой сжимает и тянет вверх.  — Раз уж ты не захотел уступить, — голос сгущался, становясь чуть ниже и ощутимо горячее, — значит, мы сыграем по другим правилам. Так ты перестанешь бороться и закричишь уже от малейшего намека на удовольствия. Отпускает волосы, голова больно ударилась о пол. Чужие руки легли по обе стороны тазовой кости, с удивительной нежностью, которую сразу же перекрывает острая, ужасная боль. Одним движением Джекет входит по самые яйца, не давая привыкнуть, ощущает как тот сжимается, как пульсируют его стенки. Байкер громко кричит в агонии, сжимает зафиксированные руки в кулаки.  Медленно, неумолимо, мужчина начинает выходить полностью, оставляя после себя пустоту. Никаких прикосновений, абсолютно. Спустя пару минут произошло повторное столкновение тело о тело. На этот раз движение было намного мягче, но всё так же вызывало дискомфорт. Рука медленно перебирается на член, оглаживает основание, задерживается на головке. Байкер хнычет, пытается толкнуться в руку, плывет от невероятного контраста, который создает мужчина сверху. — Ощути эту грань, — говорил Джекет бархатным голосом. Он выходит полностью, а рука из члена пропадает, снова перемещаясь на таз. Резкий рывок вперед, входит полностью. Понемногу байкер начинает привыкать к темпу, но по-прежнему кричит от боли. После небольшой паузы продолжает говорить на выдохе — грань между болью и наслаждением. Ему отвечают жалобным поскуливанием, смешавшееся с невнятным "блядь, ещё.", но не толкается на встречу. Джекет застыл, а затем медленно, с нарастающим напряжением, отступил. Решив изменить угол, он снова вошел с хлюпающим звуком, на этот раз с убийственным напором врезавшись в простату. По телу байкера прокатилась электрическая волна удовольствия, заставляя его дрожать. Он кричал, стонал, толкался навстречу, его всхлипывания становились все громче, разрядка была на грани. В одно мгновение мужчина отстранился. Никаких касаний, никаких слов – он просто сидел рядом, в тишине. Байкер приподнимает голову, оборачивается, смотрит жалобно, подкидывая брови вверх.  — Заканчивай то, что начал. — судорожно прошептал он, после чего закрыл глаза и обратно развернулся. Джекет прислоняется к нему, руки падают по обе стороны плитки у головы Байкера. — Я сам решу, когда мы закончим. — Джекет дышал в шею, кусает её до крови. Маленькая струйка крови стекает по его шее. От укуса тело мужчины дернулось. — Поэтому не тявкай и терпи. Он мельком увидел, как его рука потянулась к собственному члену, но тут же перехватил её, зафиксировав над головой. Затем он проделал то же самое со второй рукой. — Ты думал, что все так просто? — в его голосе сорвался смешок. Он перехватывает две руки в одну, чтобы вторая оставалась свободной. До ужасной боли нажимает свободной рукой в области живота, в которое ранее прилетала клюшка. Байкер открыл рот в немом стоне, немного корчится, но двинул бедрами назад. Знак, чтобы Джекет не медлил — только что же кричал об обратном, забыл уже? В его голосе прозвучал открытый, дразнящий смешок, который он и не думал скрывать. Рука, словно играя, медленно перебиралась из живота на ягодицы, застыв в ожидании. — Заткнись, бесишь. — прошипел в ответ. Постепенно начинает успокаиваться, ведь разрядка отошла. Джекет вновь прижимается членом к заднице, но по неизвестным причинам не входит, лишь дает почувствовать его. — да че ты медлишь? — Вспылил мужчина под ним. Джекет ничего не отвечает, лишь слышно его прерывистое дыхание. С размаха бьет вновь по заднице, оставляя красный след уже на второй половинке. Байкер шепчет ругательство себе под зубы, которые смешались со всхлипом. Внутри него сейчас происходит борьба: желание забыть обо всем, крикнуть о своей потребности, сталкивается с гордостью, которая заставляет его молчать. Выгибает спину, доставляя себе ещё больше горящей боли. Мужчина неожиданно входит, заставая байкера врасплох. Больно, снова. До покраснение сжимает зафиксированные ладони, шумно выдыхает. Никаких ласк, абсолютно, которых очень хотел ощутить, даже самую малость. Он выходит из него полностью. Резко. Оставляя его пустым, дрожащим, с несдержанным стоном разочарования. Затем он снова входит, но на этот раз лишь на пару сантиметров. снова выходит. Снова входит. Короткие, резкие, толчки, которые не приносят облегчения, только усиливают мучительное напряжение. Байкер похныкивает, пытается толкнуться глубже, но слабо получалось добиться желаемого результата. Чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, сжимает бедра настолько сильно, что становиться больно, от этого удовольствия приходит с двойной силой. Давится собственным громким всхлипом. Джекет входит на половину и застывает на пару минут, пока тот опять не начнет толкаться на встречу. — ни тебе, ни себе. — после этих слов возвращается в исходное положение, оставляя внутри только дразнящую головку — Я могу играться хоть весь день, а вот ты... — он держит огромную паузу, выходит полностью чтобы наклониться и прошептать в само ухо — ты на пределе. Готов кончить лишь от одной малейшей ласки. Жалко смотреть. — Сука, молчи. Закройся. — жалобно, протяжно стонет, повторно сжимает бедра, давится собственным скулежом от единственного маленького удовольствия. — Какой же ты невыносимый. Просто-   — Или же... — Его намеренно игнорируют, рука вновь в миллиметрах от члена, ощущая, как от него исходит жар. — Вот так и кончишь, с помощью собственных бедер, позорно, не дождавшись, пока тебя трахнут по-серьезному.  Рука совсем нежно вновь ложится на член, гладит основания, обхватывает, проводя вверх-вниз ужасно медленно. Из уст байкера срывается чересчур громкий стон, в котором тонет "да", оно эхом разносится по кабинету. Во второй раз близок к разрядке, ещё пару движений — и кончит. Но руку убирают, это было слишком очевидно.  Байкер приподнимает голову, смотрит через плечо, со злобой, которая смешалась с похотью. Джекет сталкивается с ним глазами, наклонил голову, щурит глаза и по-зверски улыбается. Ему указательным пальцем показывают стрелочку вниз. Взгляд перемещается на собственный член, который во всю  течет, пульсирует, желает Джекета. Смещая взгляд ещё ниже, увидел небольшую лужу под собой, кривится, почти моментально начинает испытывать безумный стыд. Отворачивается сразу же, утыкаясь лбом в плитку. — Нет, это не я, — в отчаянии всхлипнул он, судорожно сжимая бедра. В этой попытке заглушить стыд, найти хоть какое-то утешение, он искал спасения от нахлынувших чувств. — Да, это ты, — его голос прозвучал с такой отчетливой удовлетворенностью, что в груди байкера вспыхнула ярость. Желание вцепиться в его горло, вырвать кадык, стало почти невыносимым. — Блядь. — его голос переходит опять на шёпот, приподнимает голову и смотрит на свои скованные руки. Запястье горели, поэтому мужчина сделал попытку дернуть руками, но это было бессмысленно, Джекет держал их слишком крепко. — Прошу. Мужчина наклоняется ниже и протяжно, вопросительно мычит, что аж тот дернулся, судорожно выдыхает. Резко, плотно прижимается ягодицами к чужому возбуждению. — Трахни уже. — едва уловимо шепчет байкер, сразу же закусывая нижнюю губу. Закрыл глаза, всхлипывает и провоцирует. Мужчина сверху ощущает настойчивое трение о собственный член, подталкивающее к единственному, неотложному выходу. Джекет слишком шумно выдыхает, намного громче, чем было до этого момента. Рукой зарывается в чужие волосы, сжимает до адской боли и тянет вверх. Под углом резко входит, член прячется полностью в тугом отверстии, проезжается в точности по простате. Губы растягиваются в похотливой ухмылке, как только оживился противник, двигался на встречу, кричал от полученной волны удовольствия, которую так долго ждал, и безумно дрожал, что аж глаз радовался.  — Что-что? — Его губы касаются ушной раковины, опаляя горячим дыханием, тем самым заставляя ещё больше задыхаться измученного байкера, который и так на пределе — я не расслышал, повтори громче. — Трахни! — вырывалось из его груди с такой силой, что, будь работники живы, они бы услышали этот крик повсюду. Это была последняя стадия падения самооценки. В отчаянии он хныкал, скулил, закатывал глаза, весь дрожал, пока член сочился предэякулятом и невыносимо болел. Ещё немного — и дело дошло бы до слёз. Джекет же, уже был по-зверски удовлетворен тем, что увидел и услышал, поэтому доводит обоих до разрядки, предоставляя это, как награждение. На грани наслаждения, ещё один резкий, мощный толчок по простате — и байкер достиг пика. Выгибается в напряжении, спина хрустнула, а он вскрикнул от внезапной, острой боли, пока тело сотрясалось в расплывающемся удовольствии по всему телу, ощущая, как тугой узел, который ближайшие полчаса мешал ему жить, развязался с невероятным облегчением. Кончает на плитку, пачкает собственные штаны, после чего ругается на себя и дрожащими пальцами пытается вытереть небольшое пятно, но безуспешно, ведь оно уже впиталось. Байкер ощущает, как тело над ним ощутимо содрогается в нём, как теплое семя заполняет его до краев. С неприличным хлюпом Джекет выходит из чужого отверстия. Некоторое время не двигается, наблюдает с удовлетворением, как его густая сперма вытекает струйкой и течет по бедрам. Почти моментально слышит громкую ругань из уст Байкера, который поспешно натягивал штаны, но после этого рухнул на спину рядом с лужей, и прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание и прийти в себя. Джекет, в отличии от него, не спеша натянул низ и поднялся на ноги, но немного пошатывался. Дрожащими пальцами хватается за маску, а второй рукой поднимает и бросает шлем в сторону Байкера, после чего покидает здание, оставляя мужчину одного со своими мыслями, в такой желанной тишине, без этих непристойных хлюпов, без этого блядского голоса. Ему требуется несколько минут, чтобы отойди от оргазма и выровнять дыхание. Тело адски горит, хочет свалиться и уснуть здесь, но не сейчас, нельзя. Байкер приподнимается, хватает свой шлем и осматривает его ещё две минуты, но не надевает, собирается силами чтобы встать. Кое-как, поднялся на ноги, делает небольшие шаги, больно, но терпимо. Ощущает как по ноге стекает вязкая жидкость, после чего громко матерится, и моментально краснеет. Ему сейчас не до того, чтобы вспоминать о произошедшем пару минут назад. Опирается рукой об стену, дышит громко, глубоко, делая ещё один короткий шаг в сторону двери. Байкер вываливается с кабинета, чуть ли не падает на главный коридор, готов вот-вот потерять сознание. Спина ноет, а ноги с руками ватные, шипит при каждом движении. С горем пополам он перешагивает порог лифта, где лежали те самые трупы. Стонет от боли, как только переступает одного. Дрожащими пальцами дотягивается до кнопки первого этажа. Спустя пару мучительных секунд, двери лифта со скрипом закрылись, а лифт дернулся вниз. Байкер не смотрит в зеркало напротив, стыдно перед собой, что позволил такое сотворить, что поддался этой слабости. Он долго не сможет себя простить. Лифт приезжает, с характерным звуком открывается. Вновь, через боль, медленно, сжимая зубы, он перешагивает безжизненные тела. Громко выдыхает, со стоном боли, и медленными шагами направляется в сторону выхода.  Байкер покидает здание следом за Джекетом, не может представить, как ближайшие дни будет жить с этим позором. По приезду домой заставляет себя сходить в душ, смыть чужую грязь из себя. На зеркало не обращает внимания, пропускает мимо, хотя обычно любил перед душем любоваться своим телом, но не в этот раз. Полностью подавленный, становится под горячую струю воды, укус начинает ощутимо гореть на шее, тот единственный, который ранее поставил Джекет. Байкер шипит, прислоняется к холодной стенке и запрокидывает голову назад, мысленно материт всех, в том числе и себя. Валится на собственную кровать со стоном боли, после чего погружается в сон от бессилия. Во сне вырисовывается ужасный образ: мужчина прижал байкера к стене, грубо целовал, без малейшего намёка на нежность. Джекет отстранился, опустился на колени, прижал губы к его выпуклости и улыбнулся развратной улыбкой. Он не слышал слов, лишь прочитал по губам одно — «кончай». Глаза резко раскрылись, он мгновенно приподнялся. Сердце бешено колотилось. Тихо, с разочарованием, он протяжно несколько раз прошептал «нет», потянул руку под одеяло и почувствовал на трусах позорное пятно. Он лежал неподвижно, пытаясь унять бешеный ритм сердца и прогнать навязчивые образы из головы. Он сжал зубы, стараясь не поддаваться панике и стыду, но ощущение внутреннего раздрая не отпускало. Он закричал громко, с раздражением: — Сдохни в муках, пидор в маске!