Кофе, карма и конъюнктивит

— Я не понимаю, почему ты ведёшь себя так по-детски… — По-детски?! Я?! Это забавно, Джисон. Не я тут устроил трагедию из-за чашки грёбаного кофе! — Ты принёс мне кофе без кофеина! — Джисон почти задыхается от возмущения. — Какой, чёрт возьми, смысл пить кофе, если не ради кофеина?! Он с размаху отправляет стакан в ближайшую урну. Вообще-то ему хотелось поступить куда драматичнее — выплеснуть всё на асфальт, устроить сцену, — но штраф за мусор ему не нужен, да и Минхо-хён задушил бы его собственными руками. Причём не из-за закона, а потому что «животное может подавиться соломинкой, спрятаться в стакане, а потом его затопчут, Джисон, ты вообще думаешь?» Так что кофе летит в мусорку с глухим бум, а Джисон догоняет Сынмина быстрым шагом. — Ради вкуса, Джисон. Люди пьют кофе ради вкуса! — не сдаётся Сынмин. Он упрямый. И это было бы терпимо, если бы Джисон не был таким же. Минхо-хён гордился бы им. — Ради вкуса, — передразнивает Джисон. — Да никому не нравится вкус кофе! — Тогда почему его покупают миллионы людей?! — Из-за кофеина, господи! — орёт Джисон. — Если бы дело было только в кофеине, не существовало бы кофе без кофеина! — орёт в ответ Сынмин. — Люди пьют кофе ради вкуса! — О да, конечно, — фыркает Джисон. — И сигареты курят ради того, чтобы дым жёг лёгкие, а не из-за никотина! Зависимость — вот что заставляет хотеть ещё! Без кофеина в этом вообще нет смысла! Джисон обожает кофеин. Он почти уверен, что если его вскрыть, крови там не окажется — только чистый эспрессо в объёме его ежедневных айс-американо. — Ты меня бесишь! — кричит Сынмин. — Нет, ты меня бесишь! — В следующий раз сам покупай себе кофе, мать твою! — С радостью! И тут Джисон решает быть ещё более инфантильным. — Эй, Сынмин! — ЧТО?! — Сынмин оборачивается. Когда Сынмин злится, он выглядит… опасным. Сосредоточенным. Почти красивым — как герой дешёвого любовного романа Хёнджина. Чанбин однажды, пьяный в хлам, признался, что Сынмин «сексуальный, когда злится». Сынмин с тех пор не даёт ему забыть об этом ни на секунду. Наверное именно поэтому Чанбину нравится выводить Сынмина из себя. Хотя позже он наверняка будет ныть, что несправедливо, что Джисон увидел «злого Сынмина», а он — нет. Джисону сейчас абсолютно плевать. Несправедливо — это когда тебе пытаются подсунуть кофе без кофеина. И вот как все происходит. Джисон всегда был вспыльчивым. Громким. Немного неуравновешенным. Обычно Сынмин умеет это выдерживать: дать Джисону проораться, повизжать, выпустить яд — и жить дальше. Но не сегодня. Ублюдок. — Купи нам, блядь, нормальный кофе, ладно?! — рявкает Джисон, доставая бумажник. Подарок от Чанни-хёна. «Папы» группы. Джисон прекрасно знает, что он тот самый ребёнок, из-за которого Минхо и Чан разругались бы насмерть при гипотетическом разводе. Хотя они вообще не женаты. И не вместе. И всё это, в принципе, не имеет значения. Иногда Джисону хочется столкнуть их лбами, пока они не поймут, что тоскуют друг по другу. Родители этой компании однажды травмируют всех шестерых, когда их чувства наконец прорвёт, и кто-нибудь застанет их на кухонном столе. Или на диване. Как тогда, когда все увидели, как Феликс трахает Хёнджина. И Феликс, чёрт возьми, не остановился. И вот Джисон швыряет бумажник — тот перелетает через улицу… И не попадает в Сынмина. Потому что у Джисона дерьмовая меткость. В отличие от Сынмина. Бейсболиста. Что, конечно, бесит Джисона ещё больше, потому что он действительно целился. У Джисона даже нет времени как следует закипеть от злости — его окатывает ледяной водой мгновенной кармы. Он видит, как бумажник летит… и попадает прямо в лицо девушки, проходящей мимо Сынмина. Она шла, ничего не замечая: с наушниками в ушах, телефоном в руке — и в следующую секунду её телефон с грохотом летит на асфальт, потому что что-то тяжёлое ударяет её прямо в уголок грёбаного глаза. Джисон замирает. Он смотрит, как она в панике сдёргивает наушники, наклоняется, подбирает телефон… и его бумажник. — Боже мой, мне так жаль! — Джисон тут же бросается к ней, лицо стремительно заливает жаром. — Я хотел попасть в моего друга Сынмина, а не в тебя! Не то чтобы я вообще намеренно бью людей, я просто… Сынмин наблюдает, как рот Джисона двигается быстрее, чем его мозг успевает обрабатывать происходящее. Карма, — решает он. Он даже не собирается вмешиваться. Пусть Джисон ещё немного побарахтается. Пусть прочувствует всю глубину неловкости. Это будет бесценный материал для шантажа на всю оставшуюся жизнь. Он это заслужил. — …не хотел! — продолжает Джисон, потому что, очевидно, заткнуться он физически не способен. — Технически мой кошелёк должен был попасть в него, а не в тебя, так что это не считается, да? Это, чёрт возьми, считается. *** — Мне правда очень жаль, — Джисон морщится, заметив, как уголок твоего глаза начинает краснеть. — Хочешь, я принесу лёд? Можно вообще прикладывать лёд так близко к глазу? Или будет хуже? Хотя выглядит не так уж плохо! Я имею в виду, да, глаз красный, но как будто… Он запинается. — …как будто ты просто оказалась в неловкой ситуации? Честно, немного похоже на конъюнктивит… Сынмин будто смотрит на катастрофу вблизи. Он прикусывает щёку изнутри, чтобы не рассмеяться вслух. Если Джисон не заткнется, то Ким скоро почувствует вкус крови — но оно того стоит. — Ты всё равно симпатичная! — бодро добавляет Джисон. — Так что неважно, что выглядишь, будто у тебя глазная инфекция! Ты не имеешь ни малейшего понятия, что на это отвечать. Даже если бы имела — этот парень не никак не замолчит. — То есть, я не говорю, что это неважно! — он тут же паникует. — Просто… ты достаточно симпатичная, чтобы ввести это в моду? Мой друг Феликс, например, подводит глаза блестками и скрывает веснушки, так что ты могла бы… — Ввести в моду конъюнктивит? — перебиваешь ты, потому что в этот момент ты правда не знаешь, смеяться тебе или плакать. Джисон тоже не знает. Но вместо смеха из него вырывается очередной поток слов — смущённый, сбивчивый, отчаянный. — Мне так жаль… — За то, что ты ударил меня кошельком, или за то, что сказал, что я достаточно хорошенькая, чтобы сделать конъюнктивит трендом? Джисон открывает рот. Закрывает. Снова открывает. Повторяет это ещё пару раз. Сынмину стоило бы достать телефон и снять это крушение поезда, но он просто не может оторвать глаз. Да и телефон, скорее всего, сгорел бы от испанского стыда. Вот насколько всё плохо. — Разве это не комплимент? — выдыхает Джисон. Грёбаный. Идиот. — Это комплимент? — ты повторяешь, потому что всё, что ты сейчас чувствуешь — это пульсация в глазу, тяжесть бумажника в руке. Парень напротив тебя дует и без того круглые щеки, розовые от смущения, и смотрит на тебя такими огромными глазами, что кажется, они сейчас просто выпадут. — Не каждый сможет так… справиться с конъюнктивитом… — То есть ты хочешь сказать, что если я ударю тебя по лицу и поставлю синяк, это будет нормально, потому что ты хорошо выглядишь? — Ты думаешь, я хорошо выгляжу? — Ты действительно хочешь, чтобы я тебя ударила? — Нет! Очевидно, нет! — хнычет Джисон. Он хнычет. Почему это вдруг кажется тебе… милым? — Я, э-э… — он прочищает горло. — Можно… можно мне забрать свой бумажник, пожалуйста? Ты на секунду задумываешься. Не то чтобы ты правда собиралась оставить бумажник себе — нет, конечно. Но ещё пару секунд посмотреть, как он корчится? Бесценно. — А зачем ты его выбросил, если хочешь вернуть? — спрашиваешь ты невинно. Хорошая мысль, — мысленно отмечает Сынмин, и на его губах появляется опасная ухмылка, когда он снова прикусывает щёку изнутри. — Я бросил его в Сынмина, чтобы он купил нам кофе на эти деньги, — выпаливает Джисон. — А ты сам не мог оплатить кофе из своего кошелька, потому что…? Сынмин почти влюбляется. Не в романтическом смысле — пока что. Но ему определённо нравится, как ты только что подала задницу Джисона ему на серебряном блюдечке. — Я мог, но это не… это неважно! — защищается Джисон. — Я думаю, это очень важно, учитывая, что на меня только что напали из-за этого, — спокойно замечаешь ты. Джисон фыркает. Ты изо всех сил стараешься не улыбнуться. Он милый. И немного… глуповатый. Не глупый в смысле «нехватка ума», а глупый в смысле полное отсутствие фильтра и здравого смысла. Тебе нравятся милые люди. Но, если честно, тебе всегда нравилась идиоты. Возможно, ты сама одна из них. — Он купил мне кофе без кофеина, — добавляет Джисон так, будто это всё объясняет. Ты моргаешь, переваривая информацию. — Он что, психопат? — Эй! — раздаётся возмущённый голос сбоку. Ты оборачиваешься и видишь мужчину чуть выше ростом, который хмуро смотрит на вас. — Это тебя должны были стукнуть? — удивляешься ты. — Да, — говорит он. — Да! — одновременно подтверждает Джисон. — Ага… — ты медленно киваешь. — Честно? Я бы тоже ударила тебя сумочкой, если бы ты купил мне кофе без кофеина. Какой вообще смысл пить кофе без кофеина? В этот момент, возможно, Джисон влюбляется. А вот Сынмин — резко нет. — Именно это я и сказал! — вспыхивает Джисон, словно ты только что поднесла спичку к бензину. — Он сказал, что «надо попробовать»! — Ты с ума сошёл? — ты поворачиваешься к Сынмину. — Да и выглядишь ты подозрительно. Челюсть Сынмина падает. — Я?! — визжит он. — Я сумасшедший?! Джисон только что запустил тебе в глаз бумажником, а потом сказал, что ты выглядишь, будто у тебя инфекционное заболевание! Джисон морщится. Да. Он так и сделал. — Он целился в тебя, — уточняешь ты. — И вообще-то он назвал меня красивой. — Ты такая и есть, — говорит Джисон. И почему. Почему он не может заткнуться?! Ты смеёшься — легко, неожиданно для самой себя. — Что здесь вообще происходит… — бормочет Сынмин себе под нос. — Что ж, — ты снова смотришь на него, — думаю, ты должен Джисону кофе. Как минимум с дополнительной порцией эспрессо. Это твоя первая настоящая улыбка за весь разговор. И, возможно, Джисон понимает одну опасную вещь: люди могут быть зависимы от кофеина, но он, кажется, только что подсел на твою улыбку. И он не планирует лечиться. — А потом… — ты возвращаешь бумажник Джисону. Он дёргается, когда ваши пальцы случайно соприкасаются. Сынмин с его злым лицом — не та романтика, о которой читал Хёнджин. Этот момент — вот она чистая романтика. Джисон внутренне съёживается. Он больше не выдержит унижений сегодня. Он романтизирует ситуацию, основанную на том, что он стукнул кого-то своим же кошельком. Он достиг нового дна. — Думаю, Джисон теперь у меня в долгу, — добавляешь ты. — Может быть, я соглашусь на кусочек торта. Хотя ему придётся подождать, пока у меня не пройдёт конъюнктивит. Я не уверена, что достаточно хороша в макияже, чтобы сделать из этого новый тренд. — Что за хрень? — Сынмин, если честно, выражает общее мнение. — Кстати, — ты смотришь на Джисона, — я Дина. — Джисон. — Думаю, она уже знает твоё имя, придурок, — перебивает Сынмин. И почему-то… это звучит как начало чего-то очень плохого. И очень хорошего одновременно. — И это говорит человек, который искренне считает, что люди покупают кофе ради вкуса, — дерзко бросаешь ты. Джисон фыркает. Потом хихикает. Потом совсем перестаёт контролировать себя и смеётся так, будто ты сказала самую смешную вещь в его жизни. — Ты никогда не пойдёшь пить кофе с ней, — сухо заявляет Сынмин, глядя прямо на Джисона. — Я тоже рада с тобой познакомиться, Сынмин, — невинно отвечаешь ты. — Надеюсь, мы будем часто видеться. Ты продолжаешь свою маленькую игру, и Сынмин, к собственному удивлению, не злится. Он скорее… ошарашен. Каким-то образом удар бумажником по лицу приносит Джисону не подбитый глаз (которым ты угрожала ещё пять минут назад), а потенциальное свидание. — Ты будешь идеальной парой для Джисона, — решает Сынмин. Позже, конечно, ты станешь для него занозой в заднице. Но это потом. — Ты веришь в судьбу? — внезапно спрашивает Джисон. Честно говоря, он уже настолько опозорился, что терять ему нечего. И, что самое обидное, всё это почему-то работает ему на пользу. — Ты имеешь в виду, было ли мне суждено получить по лицу твоим кошельком? — Да, — отвечает Джисон чуть увереннее, чем следовало бы. — Тогда да. Если в итоге мы пойдем на свидание. — Свидание? — повторяет он, словно пробуя слово на вкус. Ты приподнимаешь бровь. — Ты правда думаешь, что мои слова о кофе с пирожными были недостаточно прозрачным намёком на то, что я хочу пойти с тобой на свидание? — Я буквально борюсь за свою грёбаную жизнь, — вздыхает Сынмин достаточно громко, чтобы все услышали. — Ты не можешь быть настолько тупым, Джи. Джисон бросает на него убийственный взгляд. — Я сейчас свободен, — заявляет он. — А Сынмин больше не заслуживает кофе, которое я планировал ему купить. — Отлично! — подхватываешь ты. — Только, пожалуйста, держи свой кошелёк при себе, ладно? — Не знаю… — задумчиво тянет Джисон, уже разворачиваясь и ведя тебя в сторону своей любимой кофейни с ледяным американо. — Мне нравится, когда в воздухе витает элемент опасности. — Тебе безумно повезло, что ты симпатичный, Джисон. Он улыбается — широко, победно. — Но недостаточно симпатичный, чтобы вести в моду конъюнктивит. Вот и всё. Ты не можешь поверить, что такая нелепая, идиотская фраза работает. И всё же — она работает.