В сиротинце на Сите́

В сиротинце на Сите́, Как не посудите, Обездоленный народ С архидьяконом живёт. Шесть чумазых лопушков, Только спрыгнувших с горшков, Не видавши нянь и тять Стали с Клодом вырастать. И пошёл за годом год, Сухофруктовый компот, Стирка, стряпка и шитво́, В горницах сирот полно. А учитель сам не рад, Вскармливал их невпопад, Жаловаться не спешил, Но любил, учил, крестил. Вот в рождественский канун, Нотрдамовский шалун Пьер, как звали свояки, Ставил пьесу мастерски. По затее удалой Мельник Жеан там был шутом, Колоколом Квазимодо, Став с "Мари" того же рода. Центр внимания - душка Феб Был в доспехах так нелеп. Снежной розой цвела Флёр, Хоть в душе её костёр. Эсма стала бы плясать, Дивной звёздочкой сиять. Джа́ли-егоза волчком Путалась в ногах притом. Архидьякон помрачнел, Оставаясь не у дел. Сам же Пьер - забавник наш, Начал этот ералаш. Клод поглядывал на них, Не дай Бог хоть кто затих... Пострашнее грохота Тишина с пройдохами. Зимний зал готов к гостям. Украшали, как князьям. Роли повторял поэт. Труппа знала - пиетет. Гладил шёрстку козочки, Сглаживая строчечки. Феб следил, Квази́ вязал, Жеан конфеты рассовал. Флёр перчатки всё меняла. Эсма танцу обучала. Так и вмиг прошёл спектакль. Трясся от хлопков хрусталь! Трагики легли на пол, Уплетая корвалол. Ну а названный отец Обнял, раздобрев вконец.