Шёпот сердца

      Ночные смены в педиатрии всегда были тише, чем то, что творилось в общей терапии. По крайней мере это Чан постоянно слышал от Чанбина, когда они собирались за столом во время обеда.       — Один раз меня отправили к вам, когда не хватало людей, — не отрываясь от еды рассказывал Со Чанбин, — я думал, что умер и попал в рай! Так тихо и спокойно. Всего один раз пришлось сводить парнишку в туалет и всё! Идеальное отделение.       — Так чего не переведешься к нам? — усмехнулся в ответ Чан.       — И бросить этих бездарей наедине с доктором Кимом? — цокнул языком Чанбин. — Раз уж я выбрал терапию, то как настоящий мужчина должен следовать выбранному пути. У меня есть принципы!       Чан усмехнулся, копаясь палочками в еде. Этот разговор у них с Чанбином повторялся примерно раз в месяц, когда Чанбин сталкивался с очередной глупой ошибкой интернов или резидентов первого года практики. Чанбин сдал экзамен на доп. специализацию в гастроэнтерологии в этом году. И хотя он уже почти четыре года считался одним из лучших специалистов своего отделения, получение дополнительной специализации добавило тому уважения в глазах коллег. Как бы Чанбин не делал вид, что это всё пустое и не имеет большого значения, для любого врача признание от коллег было важно. И как он не возмущался глупостью интернов, спорами с пенсионерами и нервными родственниками, Чанбин не готов был тратить ещё три года на смену своей нынешней специализации. Падать с пьедестала, на который с таким трудом забирался всегда трудно.       Кроме того, Чан точно знал, почему у Чанбина сложилось такое впечатление. Отделение общей педиатрии по ночам обычно и правда было спокойным. А вот в детской кардиологии Чан почти никогда не проводил спокойного ночного дежурства. И всё же каждый раз, когда Чан подписывал документы о выписке очередного маленького пациента со здоровым цвета лица и хорошим аппетитом, он нисколько не жалел ни о бессонных ночах, ни о годах изнурительной учёбы.       — Ешь за семерых, хён, — рассмеялся Чанбин, глядя, как Чан опустошает очередной контейнер, — в ночную сегодня?       Ответом ему стал кивок педиатра.       — Вот это совпадение, — Чанбин опёрся подбородком о ладони, — а знаешь, кто ещё сегодня в ночную?       — Кто?       — Доктор Ли, — брови Чанбина приподнялись вверх и опустились. Затем ещё раз.       — Ёнбокки? — удивленно распахнул глаза Чан. Он готов был поклясться, что Ёнбок должен дежурить завтра.       — Минхо! — недовольно хлопнул по столу Чанбин. — Доктор Ли Минхо! Кошачий взгляд и морда кирпичом, когда разговаривает с людьми старше 14 лет. Напоминает кого-то?       Уголки губ Чана сами собой поднялись вверх. Конечно же он знал Минхо. Два года резидентуры из трёх он работал с ним в отделении общей педиатрии под руководством доктора Мина. Они часто дежурили вместе, разбирали сложные случаи и долгими часами заполняли карты пациентов. К сожалению, с тех пор как Чан начал полноценно работать в детской кардиологии они виделись уже не так часто. Хотя каждая встреча с Минхо для Чана была приятным сюрпризом.       — И что? — прищурился Чан. Доктор Со слишком уж хитро ухмылялся.       — Ну, ты, Минхо-хён, пустое отделение, ностальгия, — развёл руками в воздухе Чанбин, — погребенные под тонной бумажек во время резидентуры чувства вспыхивают вновь.       — Бин, моё отделение не пустует, — недовольно цокнул Чан, — и сомневаюсь, что общая педиатрия чем-то в этом от нас отличается. Да, мы как могли отложили все плановые госпитализации на начало января, но срочных пациентов у нас достаточно. Ты представляешь, сегодня мы, наконец, выписали малыша Кихуна! Он почти полгода у нас провёл, но, наконец-то, едет домой!       — Для врача, хён, ты слишком чувствительный, — покачал головой Чанбин, — и как ты вообще осмелился на детскую кардиологию? Это же ночной кошмар любого студента меда!       — Ну кто-то же должен, — покачал головой Чан.       На экране телефона Чана мелькнуло сообщение от Чонина. Он как раз закончил с МРТ сердца для одного из пациентов Чана.       — Ладно, Бин, — Чан быстро запихнул в себя остатки своего обеда, — долг зовёт. Удачи на свидании сегодня!       — Это тебе удачного свидания! — присвистнул Чанбин ему вслед.       — Оставь это для своего фанфика, — крикнул ему в ответ Чан.       — У вас непросто так одна комната отдыха на два отделения, — завопил на всю столовую Чанбин, — это судьба вас сводит!       Чан покраснел удушливой волной. И так себя ведут люди с высшим образованием в наши дни?       — Милок, это доктор сейчас кричал? — осторожно дёрнула Чана за рукав бабуля лет семидесяти.       — Это? — Чан повернулся посмотреть на Чанбина, тот сразу же вытянул губы уточкой, имитируя поцелуй. — Это наш Бинни, пациент психиатрии. Вы не бойтесь, он не буйный, только поорать любит. Опять сбежал от своего врача и халат его украл. Вы не переживайте, его скоро уведут.       Бабушка перекристилась, бормоча себе под нос что-то про несчастное создание. Чан широко улыбнулся. В их больнице не было отделения психиатрии.       Но Чанбину стоило отдать должное. Он продолжал вести себя так, что бедная бабушка уверилась в том, что оно точно есть.       Чанбин, несмотря на свою крикливость, был удивительно последователен. Он годами оставался верен своей шутке про Чана и Минхо. Ещё со времён университета Чанбин продолжал продвигать в массу идею о том, насколько прекрасен союз Чана и Минхо. Как великолепно они подходят друг другу. Хотя массы — это, конечно, сильно сказано. Основными слушателями Чанбина были Чан, Ёнбок и Хёнджин. Последний был вынужден слушать этот словарный понос, так как жил с Чанбином в одной квартире. Впрочем, и Ёнбоку, и Хёнджину даже нравилось выслушивать шизотеории Чанбина. А вот Чана они раздражали.       Минхо для Чана был не только коллегой. Больше напоминал упущенную возможность. Того самого, до которого больше нельзя было дотянуться. Даже если очень хотелось.       Результаты МРТ оказались неплохими. Чану придётся немного скорректировать курс лечения, но всё было не так плохо, как он думал. Затем Чану позвонил Сынмин. Пациента из отделения общей педиатрии недавно срочно прооперировали, а его лечащий врач — резидент первого года — кажется словил паническую атаку, увидев ребенка на аппарате ИВЛ. Так что Чану пришлось срочно идти проверять пациента, которому было необходимо внимание профильного специалиста, а после успокаивать бедного парня.       — Надо было сразу вызывать кардиолога для консультации, — тяжело всхлипнул молодой врач.       — Ты только учишься, — Чан протянул парнишке стаканчик кофе, — педиатрия сложная область. Дети сами не всегда понимают сигналы своего тела. И родители часто лезут, куда не надо. Да тут ещё и симптомы неочевидные были. Главное, что вы быстро среагировали, а дальше уже мы его в своём отделении на ноги поставим. Мы это умеем.       Парень всхлипнул, сжимая стаканчик кофе в руках. Он поклонился Чану.       — Спасибо, доктор Бан.       — Отблагодари меня тем, что получше изучишь симптоматику сердечных заболеваний у детей до трёх лет.       Парень кивнул ещё раз.       — Я не подведу вас, доктор Бан.       Чан по-отечески похлопал его по плечу. Парень удивленно похлопал глазами, глядя на руку Чана на своём плече.       — Извините, а могу я кое-что спросить?       — Конечно, — пожал плечами Чан, — что такое?       — Это правда, что вы… ну… заставили доктора Хана, когда он был интерном, стоять в углу два часа на коленях за то, что он некорректно написал диагноз в истории болезни?       Чан поперхнулся воздухом.       — Не было такого никогда!       — Было-было, — с оттенком лёгкой ностальгии протянул голос за спиной Чана, — вам, доктор Ок Джехёк, несказанно повезло, что доктор Бан ушёл в более узкую специализацию. Тот год, когда он работал в общей педиатрии на полную ставку был самым тёмным в истории нашего отделения.       Чан закатил глаза.       — Ха-ха, очень смешно, Минхо-я.       Повернувшись, Чан увидел довольно улыбающегося Минхо. В его глазах сверкали искры. Как и всегда, когда Минхо придумывал очередную шутку.       Раздражение, которое почувствовал Чан от распускаемых слухов сошло на нет от одного взгляда на Минхо. Чан никогда не мог объяснить этого, но любые проблемы казались ему пустяками, когда он был рядом с Минхо. Победы, поражения, сложные случаи — всё это было мелкими препятствиями на жизненном пути, когда Минхо смотрел на него с ехидной улыбкой на лице.       Ок Джехёк явно не разделял радости Чана от встречи с доктором Ли. Он тут же побледнел и склонился в поклоне под 90 градусов.       — Доктор Ли, я ещё раз прошу прощения за свою ошибку! Этого больше не повторится! Я обязательно прочту всю литературу по аритмии! Я стану лучше.       Минхо безразлично хмыкнул.       — У тебя разве есть время раскланиваться передо мной, Ок Джехёк? Мне казалось у тебя было ещё семь пациентов в отделении.       — Простите! Я вернусь к работе сейчас же!       Молодой врач выкинул стакан кофе в ближайшую мусорку и побежал обратно в отделение. Бежал быстро. Это хорошо, в экстренных случаях это важно.       Чан печально посмотрел на мусорку. Денег, заплаченных за кофе было уже не вернуть, так что он быстро отбросил сожаления в сторону. Взгляд вернулся к более интересному объекту для наблюдения.       — Так что за история с Джисоном и двумя часами на коленях?       Улыбка Минхо стала шире.       — Возможно я чуть-чуть, — Минхо вытянул большой и указательный пальцы на левой руке, оставляя между ними небольшой промежуток, — приукрасил события.       — Я просто отчитал его и сказал переделать! — надул губы Чан.       — Детали, — махнул рукой Минхо.       Внезапно Чана озарило.       — Так вот почему молодые врачи из вашего отделения так вежливого со мной общаются! Ты их запугал!       Минхо драматично опустил ладонь на грудь. Затем он сжался, изображая сильную боль.       — Доктор Бан! Ваши обвинения ранят меня в самое сердце!       — Правда? — Чан потёр подбородок. — Что ж тогда, как профильный специалист, рекомендую замену сердца на новое. Пройдёмте в операционную, доктор Ли.       — Ты детский кардиолог! Тебе нельзя ставить диагнозы взрослым!       — Минхо-я, ты ведешь себя так, как будто тебе пять, думаю, моей экспертизе в твоём случае можно доверять.       — Ах ты!..       Ответить что-то содержательное Минхо не успел, потому что их отвлёк сдержанный и, явно сымитированный, кашель. Чан повернул голову на звук. Возле них остановилась медицинская каталка. На ней сидела девочка лет шести с двумя высокими хвостиками. Он болтала ногами, внимательно озираясь по сторонам. Хёнджин, который в одиночку толкал каталку, кивнул головой на девочку.       — Эм, господа педиатры, это не ваша пропажа?       Минхо тут же состроил обиженное лицо.       — Ким Харам! Что это ты здесь забыла?!       — Аджосси! — радостно улыбнулась девочка, протягивая руки к Минхо.       Педиатр подхватил девочку на руки, поднимая с каталки.       — Сколько раз я тебе говорил, что за пределы отделения уходить нельзя?       — Но мне было так скучно! — простонала девочка. — А хороший Хёнджинни-оппа согласился покатать меня на каталке!       — Оппа? — возмущенно простонал Минхо. — Я, значит, аджосси, а он оппа?       — Плюсы работы в холодном помещении, — задрал нос Хёнджин, — красота и молодость сохраняются дольше!       — Ах ты, мелкий!..       Хёнджин ответил Минхо ещё что-то, за что получил щелчок по лбу, но Чан не особо уловил что именно. Его взгляд был прикован к девочке. Кожа бледная. Слишком бледная. Да и вес явно ниже нормы. Чан силой натянул на лицо улыбку.       — Привет, как тебя зовут? — обратился он к девочке на руках Минхо.       — Ким Харам! — бойко ответила она.       — Какая ты бойкая леди, Харам-и, — улыбнулся Чан, — и сколько же тебе лет?       — Шесть с половиной, — гордо ответила девочка, — весной будет семь!       — Как здорово! — хлопнул в ладоши Чан.       Он окинул Харам ещё раз быстрым взглядом. И правда недовес.       — А вы тоже доктор? — Харам наклонила голову к плечу.       — Да, — утвердительно кивнул Чан, — меня зовут доктор Бан. Я лечу сердечки у деток.       — О! — удивленно открыла рот Харам. — Вы по стуку можете понять, болит ли сердце? Правда?       — Правда, — пожал плечами Чан, — хочешь докажу? Могу и твоё послушать.       — Но аджосси уже слушал…       — Никогда не помешает послушать ещё, — Минхо опустил Харам обратно на каталку. — Доктор Бан думает, что слышит шёпот сердец гораздо лучше меня, дадим ему похвастаться своим слухом перед нами, хорошо?       Харам кивнула и без лишних вопросов дала Чану приложить к груди стетоскоп. Послушав неровный ритм сердцебиения, Чан нахмурился. Это ненормально.       — Минхо, — тихо позвал Чан, вынимая стетоскоп из ушей, — какой у неё диагноз?       — Бронхит.       — Часто у неё это?       — За этот год третий раз к нам приезжает, — быстро ответил Минхо.       Чан протянул ладонь девочке.       — Харам-и, у тебя сердце такое весёлое, шутки мне шутило, пока я его слушал. Говорит, что Харам быстрее всех ребят в садике бегает. Это правда?       — Правда! — хвостики на голове девочки качнулись вместе с головой. — Только Харам часто устаёт. И поэтому бегает редко. Но когда бегает, то быстрее всех! Так что оно не врёт! Точно-точно! Но вообще этот бег он для глупых мальчишек. Им заняться нечем, вот и бегают. Я как побегаю, сразу устаю. А они бешенные!       — Мальчишки, они такие! — поддержал её Чан. — Один такой про меня всякие гадости за спиной говорит.       — Не может быть! — Харам прислонила ладоши ко рту.       — Угу, сам в шоке, — погладил её по голове Чан, — посиди тут пару минут с Хёнджином-оппой, нам с аджосси нужно обсудить, кто лучше слышит.       Хёнджин, который совсем не ожидал внезапной роли сиделки, неловко улыбнулся и помахал маленькой пациентке. Харам, будучи святым ангелом, тут же показала ему язык. Сказать, что ничто так не оскорбляло Хёнджино до этого дня, как этот маленький жест, ничего не сказать.       — Что не так? — шёпотом спросил у него Минхо, когда они отошли на пару шагов от каталки.       Зубы впились в нижнюю губу Чана. В голове прокручивались разные варианты диагнозов, но он не был уверен. Нужно было дополнительное исследование.       — Её надо на ЭКГ, — безапеляционно заявил Чан, — возможно сердечная недостаточность, но я не уверен.       — Ладно, — пожал плечами Минхо, — проверить не помешает. Я напишу Чонину.       Чан бросил взгляд на девочку, что продолжала дразнить Хёнджина.       — Скажи мне как будут результаты.       — Хорошо, хён, — заверил его Минхо серьёзным тоном.       Чан посмотрел на Минхо. На его лице появилось озабоченность. Брови сдвинулись к переносице.       Рука дёрнулась к стетоскопу. Чан лучше всего определял умел слушать сердца. Он умел понимать, где отклонения в рамках нормы, где аритмия, где шумы. И сейчас ему очень хотелось понять, что творится в грудной клетке у Минхо.              Как и обещал ему во время обеда Чанбин, ночное дежурство проходило нормально. Все дети и их родители спокойно спали. Чан несколько раз проверил тяжелых пациентов, но даже у тех всё было стабильно. Это была тихая ночь.       Улучив момент, Чан решил, что может себе позволить полчаса в комнате отдыха. Дежурная медсестра, недавно вернувшаяся с перекура, заверила его, что если что-то случится, сразу же побежит к нему. Кроме того, с ней на посту оставался ещё один врач. Перепроверив всё ещё раз, Чан с чистой совестью пошёл в комнату отдыха.       На их этаже было всего два отделения: общая педиатрия и детская кардиология. По какой-то неведомой причине комнату отдыха врачам выделили одну на этаж. Их отделения, по сравнению с остальными, и правда были маленькими, но всё же Чану казалось это несколько несправедливым. Однако вариантов не было.       Дверь в комнату отворилась с тихим скрипом. Чан планировал упасть на диван и подремать минут двадцать. Но его грандиозным планам сбыться было не суждено. На диване уже сидел Минхо.       Сначала губы Чана тронула улыбка, но уже через секунду она исчезла с его лица. Минхо сидел на диване, сгорбившись. Взгляд прикован к медицинской карте.       — Минхо-я? — позвал его Чан.       Минхо даже не дёрнулся. Он всё ещё был глубоко погружен в свои мысли.       — Мин, что случилось? — Чан сел рядом с Минхо. Его ладонь скользнула по спине, осторожно гладя его.       — Харам, — прохрипел в ответ Минхо, — ЭКГ подтвердило твои опасения. Завтра нужно будет провести повторный осмотр и будем переводить в твоё отделение.       — Понятно, — поджал губы Чан.       — Как я мог не понять, что проблема в сердце? — губы Минхо задрожали. — Я же сам только сегодня отчитал доктора Ок, и тоже…       — Хэй, ты чего? — похлопал его плечу Чан. — Мин, это не твоя специализация. Да и симптомы неявные. Ничего страшного не случилось, мы вовремя всё заметили.       — Её собирались выписать на следующей неделе, — всхлипнул Минхо, — я и так держал её до последнего, потому что не мог понять что не так. А если бы я так и не понял, её бы просто выписали…       — Я думаю, родители бы вскоре снова забили тревогу. У неё много тревожных симптомов.       — Она сирота, хён.       Оу. Это несколько усложняло картину.       — И я чуть было не угробил ребёнка. Как я вообще могу называть себя врачом?!       Руки Чана действовали сами собой. Он не отвечал за свои действия на сто процентов. Иначе он не мог объяснить какая неведомая сила заставила Чана сжать Минхо в объятиях. Приятный запах сандала ударил в нос. Чан хотел бы утонуть в этом запахе и тепле чужого тела. Но Чан задвинул эту мысль, куда подальше. Минхо сейчас был в приоритете.       Минхо на секунду сжался в руках Чана, явно не ожидая такого от старшего. Но через пару секунд расслабился, прижимаясь носом к шее Чана.       — Всё хорошо, — рука Чана мягко провела по волосам Минхо, — что бы ты сейчас о себе не думал, ты лучший врач, которого я знаю.       — Даже лучше нашего звёздного терапевта Со? — изо рта Минхо вырвался тихий смешок. Жар его дыхания опалил кожу шеи Чан. Вдоль позвоночника пробежали мурашки.       — Да, — Чан сжал руки вокруг плеч педиатра ещё сильнее. — Но не говори ему об этом.       Из горла Минхо вырвался внезапный стон. Чан крепко сжал зубы. Пальцами впился в плечи Минхо. Мысли его крутились совсем не в той плоскости, в которой должны были. Он успокаивает своего коллегу, в конце концов, а не с парнем на свидании заигрывает!       — Хён.       — М?       — Мне больно.       Чан резко одернул руки от Минхо и отстранился. Зубы впились в нижнюю губу. Какой позор. Ему нужно лучше контролировать силу. Он же с детьми работает. Чёрт. Прижал к себе Минхо, поддался этим дурацким желаниям в своей голове. Кретин!       — Прости, — Чан ударил себя легонько по ноге. — Я не хотел так… Я случайно. Просто ты сидел тут такой грустный. И я… в общем, прости, что так сильно тебя схватил за плечо. Тебе было некомфортно… Я уже говорил «прости»? В общем, да. Я… Мне уйти?       Минхо придвинулся к нему. Его большой палец провёл по губе Чана, высвобождая её из плена зубов. Минхо кончиками пальцев провёл от губ к подбородку Чана. Двумя пальцами он ухватился за острый кончик подбородка и аккуратным движением потянул его вверх. Глаза Чана оказались прямо напротив глубоких чёрных глаз Минхо.       — Нет. Останься. Пожалуйста, останься.