Последнее желание

— Доктор, как он? — обеспокоенно спрашивает Джей, увидев врача, выходящего из палаты.  — Лучше не становится. Мы не делаем прогнозов, но, по ощущениям, ему осталось недолго, — опечаленно произносит врач.  — Нет, прошу, сделайте что-нибудь! — отчаянно просит парень.  — Господин Пак, вы и так потратили много денег. На последней стадии лейкемии чудес не бывает.Злокачественные клетки распространились по всему телу, поразив кости, легкие, головной мозг, печень. Единственное, что мы можем сделать сейчас, — это облегчить его страдания и позволить уйти без боли, — врач положил руку на его плечо. — Соболезную.  — Можно к нему? — тихо спрашивает Пак.  — Проходите, он как раз очнулся. Я пока схожу за морфином. Джей медленно открыл украшенную снежинками дверь в палату. На окне висела гирлянда. Всё вокруг напоминало о приближающемся празднике, но Чонсон даже не вспоминал об этом. Он подошёл к кровати. Чонвон лежал с закрытыми глазами, но, почувствовав, что кто-то рядом, слегка приоткрыл их. Джей улыбнулся и прикоснулся холодной рукой к его горячему лбу.  — Как ты себя чувствуешь, котёнок? — ласково спросил Пак.  — Не знаю. Тело ноет, будто кости разлагаются внутри, и очень кружится голова, — хрипло прошептал Ян.  — Поспи, может, станет легче. Чонсон сел на прикроватный стул и сжал ладонь любимого.  — Джей.  — Да?  — Я скоро умру?  — Чонвон, что ты такое говоришь? Мы обязательно найдём лечение, я тебе обещаю, — запинаясь произнёс он.  — Ты думаешь, я не знаю? Мне осталось совсем немного. Не давай пустых обещаний. Просто будь со мной рядом в последние дни, — медленно проговорил Чонвон. Аккуратная слеза прокатилась по щеке Джея. Он невольно всхлипнул.  — Ну ты чего? Не плачь, хён. Лучше расскажи мне что-нибудь хорошее, мне так этого не хватает, — с улыбкой произнёс Ян.  Чонсон стёр слезу рукавом и посмотрел на младшего. Тот лежал на больничной койке без сил. Каждый его вздох ощущался как последний. Но его улыбка возвращала в прошлое — когда они встретились впервые, когда ещё никто не знал о его страшной болезни.  — Ты помнишь, как мы познакомились? — нежно спросил Пак.  — Мне страшно, что я начну забывать это. Расскажи ещё раз, прошу, — усмехнулся Ян, но тут же зажмурил глаза от боли. Джей закрыл глаза. В горле стоял непроходимый ком. Пиканье аппарата заглушало всё вокруг. Мысли расплывались и собирались вновь. Он снова взглянул на Яна. Тот лежал с закрытыми глазами, весь бледный и худой — совсем не похожий на того, кем был каких-то два года назад... — Тогда, в преддверии Нового года мой мелкий брат Джуни потащил меня на каток, — Чонсон усмехнулся. — Сколько бы я ни кричал ему, что не умею кататься, эта мелкая заразина ничего не смущала. И вот я встал на лёд. Вокруг было так много людей, что я совсем не заметил, как Джуни укатился куда-то в толпу. Я, опираясь на бортики, пошёл за ним. И вдруг что-то сбило меня с ног, и я упал на холодный лёд, — он задумался. — Как сейчас помню: открываю глаза, а надо мной брат, который уже сходил с ума, какой-то блондин и твоя милая мордашка... — Пак посмотрел на Чонвона. Тот повернул голову в его сторону и с неподдельно искренней улыбкой смотрел на старшего.  — Джей-хён, я тогда тоже очень испугался, что убил кого-то. Уже представлял себе тюремную жизнь...  Чонсон рассмеялся.  — М-да уж, было больно. Зато ты потом весь день за мной носился. Это было так мило.  — Мне просто было страшно, что тебе станет хуже из-за травмы головы, — смущённо сказал Ян.  — Так и скажи, что я тебе сразу понравился. Ты просто не хотел упустить такого красавчика, как я!  — Годы идут, а Пак Чонсон не меняется. По правде говоря, Джуни мне сначала понравился гораздо больше, пока я не узнал, насколько он младше. Джей удивлённо взглянул на самодовольное лицо младшего и потом закатил глаза.  — Я намного симпатичнее этого мелкого! — надулся Пак.  — Я этого и не отрицаю. Ты самый прекрасный из всех, кого я видел в своей жизни,— нежно сказал Чонвон. Джей посмотрел на него и потянулся рукой к его лицу. Ян поддался мягкому прикосновению теплой руки к своей щеке. Пак придвинулся ближе и нежно поцеловал младшего в лоб. Потом вновь соединил их руки, чувствуя, как Ян медленно погружается в сон. — Джей.  — Да, Чонвон-и?  — Когда меня не станет, слетай в Париж,— сонно произнёс Чонвон.  — Что?  — Это город любви... Я всегда мечтал встретить там Новый год. Прямо под Эйфелевой башней,— он улыбнулся, представляя это. — А самое главное — рядом с тобой...  — Котёнок... я уверен, мы ещё слетаем туда вместе,— ласково произнёс Пак и прижал чужую холодную кисть к своей щеке. Мелкая слезинка выкатилась из его глаз, когда он смотрел на обессиленное тело любимого.  — Если, вспоминая обо мне в Париже, пойдёт снег, то знай, я рядом с тобой. Даже если ты не будешь ощущать этого физически. Просто знай, что я всегда рядом с тобой...— сказал он на полувыдохе. Джей сжал губы, не давая всхлипу вырваться наружу. Он просто молчал, позволяя Чонвону наконец-то заснуть.  — Спи, мой сладкий. Нам ещё многое предстоит сделать вместе,— шёпотом сказал он, нежно целуя бледную сухую кожу чужого лба. Надежды ускользали сквозь его пальцы, словно вода. Размеренное дыхание в такт с медицинскими аппаратами не давало тишине поглотить его мысли. Он будто сходил с ума. Смотреть на самого близкого и дорогого тебе человека, зная, что не в силах ему помочь. Слово "смерть" вертелось всегда где-то рядом. Оно впечаталось в белые пустые больничные стены, отзываясь эхом при каждом вздохе. Его душа давно умерла, ещё в день первой операции. Словно уже тогда всё было предначертано. Выведенное кровью на запястье. Джей смотрел на его высохшие губы, бледное лицо и синие, от выпирающих вен, глаза. Рисунок впечатался в подсознание и не выходил из головы даже в самой глубокой фазе сна. Он жил этим крохотным чувством веры и надежды. Это единственное, что заставляло парня хоть как-то дышать. Его сердце билось, качая кровь по кругу. В ней уже давно растворились все обиды и злость. Осталось лишь глухое чувство умиротворения. Чонвон прямо сейчас перед ним, такой живой, но до ужаса мертвый. --- Свечение ночного города завораживало. Частые звуки проезжающих мимо машин не нарушали его внутренний покой. Дома были украшены к Рождеству. Окна гасли, одни за другими. Кто-то уже спал, а кто-то также бесцельно бродил по городу. Джей сидел на холодном бордюре. Эйфелева башня должна была вновь загореться через несколько минут. Какой-то дорогой парижский бутик напротив ослеплял количеством гирлянд и декораций. Новогодняя ёлка была украшена до отвала. Редкие пешеходы сливались с темнотой, погружая взгляд Джея в единую картину. Вот и огни. Чонсон слегка улыбается, когда видит, что пара людей бежит делать фотографии. На улице холодно, но парень этого не чувствует. Маленькая, едва заметная снежинка приземлилась на кончик его носа. Парень посмотрел вверх. Такой редкий для Парижа снег прямо сейчас падает ему на лицо. Джей закрыл глаза и улыбнулся.  — Чонвон...— со всей возможной нежностью в голосе прошептал он. В этой густой темноте больше нет того больного и ужасного образа младшего. Отныне там только его лучезарная улыбка. Она поселилась в сердце, которое теперь ведёт Пака. А пока звуки его мелодичного дыхания отзываются эхом в ушах, Чонсон будет жить. Он будет исполнять его мечты, зная, что Ян всё видит. Париж по-особенному прекрасен в канун Нового года. Город любви, город страсти и боли. За каждым его углом скрывается своя история. Теперь здесь поселится и их путь. Так же, как и все, он запечатлится где-то в глубине, но останется тут навеки. И даже если время унесёт их мечты далеко за пределы этого города, память о них будет жить в каждом сне о зимнем Париже — в каждом сне о любви, которая никогда не угаснет. Пусть снег будет падать вновь и вновь, напоминая о том, что настоящая любовь не знает границ и времени; она остаётся с нами навсегда, даже когда мы теряем тех, кого любим больше всего на свете.