Aqua Vitae

1

Илье всегда немного грустно, когда он допивает бутылку хорошей водки. Даже с его-то деньгами и ресурсами найти по-настоящему качественную водку в Северной Америке трудно. Американцы делают ее из кукурузы — чертово святотатство. К счастью, в Бостоне есть несколько клубов и баров, которые начинают завозить хоть что-то стоящее, правда, только после того, как он жалуется. По возвращении в Россию каждое лето он покупал водку любимой марки у местных изготовителей, которые не доставляли по миру, и растягивал это сокровище на весь сезон. Этим летом он не поехал в Россию. Он экономил на том, что у него осталось, оставляя для особых случаев, но сейчас январь, и это его последняя бутылка. Точнее, стакан.  И да, его можно простить. Он, черт возьми, скучает по Шейну. Они знали, что отношения на расстоянии не будут легкими. После блаженного лета в коттедже Шейна, когда они наконец выяснили отношения, Илья вернулся в Бостон, а Шейн остался в Монреале. И теперь время, которое они могут провести вместе, мучительно ограниченное. Илья отпраздновал Рождество с Шейном и его родителями, которые приняли его с распростертыми объятиями, а затем хладнокровно разделали в «Яцзы». Но сейчас он в Бостоне, и их следующая игра только через две недели. Секс по телефону сегодня тоже отменяется — Шейн ушел на день рождения Джей Джея. Так что Илья допивает остатки своей хорошей водки и идет спать. Он просыпается от сообщения Шейна — и этого достаточно, чтобы день начался хорошо. Пустая бутылка водки по-прежнему на столешнице, и по какой-то причине Илья не хочет от нее избавляться. Может быть, потому что в прошлый раз, когда Шейн был здесь — в ноябре, когда они играли друг против друга и Илья вырвал победу в овертайме, — Шейн сказал: — Мне нужно выпить. Илья был одновременно удивлён и рад, поэтому полез за своим особым запасом. Он знал, что Шейн не любитель крепкого и что клюквенный сок все бы испортил, но это была отличная водка — и Шейн даже не поморщился, когда попробовал. — На самом деле не так уж плохо, — сказал он задумчиво, смакуя вкус. Сердце Ильи разрывалось от любви и благодарности к этому прекрасному, невротичному, доброму, скучному, забавному, идеальному мужчине так сильно, что он отсосал ему прямо там на кухонном полу. А потом трахнул его, перегнув через столешницу. И сейчас, стоя у этой столешницы, он чувствует, что твердеет от воспоминаний, но ничего не может с этим сделать, если не хочет опоздать на тренировку. Вместо этого он несколько раз хорошо промывает бутылку, а затем наполняет ее питьевой водой и кладет в сумку. Илья сам не знает, зачем берет ее с собой. Может, в качестве напоминания о том, как Шейн выгибался в его руках и о всех вещах, что Илья любит, несмотря на диету и железное правило «не пить алкоголь во время сезона». И, конечно, о стонах Шейна, эхом отзывавшихся от кухонной столешницы. Он даже не думает о том, что может выглядеть странно, когда после тренировки в раздевалке тянется к бутылке и залпом выпивает половину. — Блять, Роз, — говорит Марло. — Не слишком ли рано для водки? Илья раздраженно смотрит на него, едва сдерживая желание сказать: «Ты серьезно думаешь, что я бухаю днем во время тренировки?» Но Марло лишь вскидывает руки в защитном жесте. Илья собирается все прояснить, но получает сообщение от «Джейн», и, честно говоря, это его интересует гораздо больше. Марло кладет ему на плечо свою огромную ладонь. — Две недели до Монреаля, — говорит он. — Держись, кэп. Илья не отвечает. Марло слишко наблюдателен и почти сразу выяснил, что у Розанова есть кто-то особенный в Монреале — еще тогда, когда Илья сам не был готов признать, насколько особенным был для него Шейн. Позволять Марло думать, что в Монреале у Ильи женщина, проще всего, хотя с каждым разом это раздражает его всё сильнее.

2

— Розанов, на пару слов. Илья отрывается от штанги и смотрит на тренера, который машет ему через весь зал. Поставив гриф на стойку, он берет воду, полотенце и идет за ним. — Что такое? — спрашивает Илья. — В мой кабинет. Илья, немного обеспокоенный, следует за ним по коридору. Ничего хорошего это не предвещает. Он вообще-то не делал ничего, что заслуживало бы личного разноса — Бостон выиграл три игры из четырёх в последней выездной серии, а вчера Илья забил два гола и отдал передачу, когда они разгромили Баффало дома, — но голос тренера серьёзен. — Садись, — указывает он, когда они заходят в тренерскую. Илья садится. — Итак, — медленно начинает тренер. — Очевидно, ты играешь очень хорошо в этом сезоне. Да, может, агрессивно. И проводишь чуть больше времени на скамейке штрафников, чем мне хотелось бы. Но ты забиваешь, вкладываешься в работу, и результаты говорят сами за себя. Я считаю, если мы продолжим в том же духе, то выйдем в плей-офф. И, честно говоря, у нас есть реальный шанс взять чертов Кубок в этом году. — Да, я тоже так думаю, — соглашается Илья. Он любит Шейна, но не позволит ему забрать победу. А «Адмиралы» им уже точно не соперники — со Скотта Хантера сыпется песок. Это последний сезон Ильи в Бостоне, и он собирается сделать его незабываемым. Тренер кивает. — Поэтому я обеспокоен. — Чем? — Твоим пьянством. Илья смотрит на него в недоумении. — Извините? — Алкоголь, Розанов. Илья растерянно качает головой. — Я пью не больше, чем когда-либо. Тренер поднимает брови. — Потрудись тогда объяснить, — говорит он, указывая на руки Ильи. Илье требуется секунда, чтобы разразиться смехом. — А, по-твоему это забавно? — Да, — ухмыляется Илья и поднимает бутылку. — Это вода. Мне просто нравится бутылка. — Ты пьешь воду из бутылки водки, потому что она тебе нравится, — скептически повторяет тренер. Илья пожимает плечами. — Напоминает о доме. И называется «Медведь». Так что все логично, — он похлопывает себя по груди — там, где за футболкой скрывается его тату с медведем. Тренер выдыхает с облегчением. — Ладно. Хорошо. Странно, но не нарушает правил, — вздыхает он. — Знаешь, доверяй, но проверяй. — Конечно. Хотите понюхать? — Нет, — тренер морщит лицо, — хоть и вынужден. Илья пожимает плечами и передает ему бутылку. Тренер принюхивается и разглядывает этикетку с нарисованным от руки медведем под кириллической надписью. — И правда похоже на твою татуировку, — соглашается он. Затем, покачав головой, отмахивается от Ильи: — Все, проваливай отсюда, Розанов. Спортзал пуст, поэтому Илья сразу же направляется в раздевалку. Команда уже переодевается. — Так, слушайте сюда, придурки. Кто из вас подумал, что я принес на тренировку водку? Звенящая тишина. Несколько парней неловко переминаются. — Серьезно? — спрашивает Илья. Феллер пожимает плечами. — Ну типа… не то чтобы тебя можно так просто напоить. Илья фыркает. — Вам повезло, что лесть — моя слабость.

3

Бутылка так и остается в сумке. Он перестает воспринимать ее как бутылку водки и теперь это просто… бутылка для воды. Она становится напоминанием о Шейне, пусть и целиком русским по происхождению и полной противоположностью шейновского имбирного эля, но Илье всё равно. Они разминаются перед игрой с Нью-Джерси, хотя мысли Ильи заняты совсем другим — тем, что будет позже. Шейн не играет сегодня, и это означает лишь то, что Илья вернется домой и они проведут целый вечер на телефоне. Он настолько отвлечен, что почти пропускает передачу. Черт, нужно сосредоточиться. Он делает паузу, чтобы выпить воды, и, когда возвращается, ловит настороженный взгляд от Брофи, одного из здоровенных защитников Нью-Джерси. — Ты в порядке, Роз? Илье этот чувак нравится. Они играли вместе на прошлых «Всех звёздах», оба лёгкие на подъем и немного придурковатые, и быстро нашли общий язык. — Да, а что? Брофи бросает взгляд на скамейку. Илья озадаченно поворачивается за ним. — Я не собираюсь щадить тебя, если у тебя нет на то какого-то сильного оправдания. Илья по-прежнему в душе не чает, что Брофи несет, но черт возьми, он и правда обеспокоен. — Никаких оправданий. Но вы проебете в любом случае. Брофи закатывает глаза. — О, ты точно в порядке. Так и есть. Он в порядке. Настолько, что проводит матч на три очка — два гола и результативная передача — и Бостон побеждает Нью-Джерси со счетом 4:2. Позже уже дома они с Шейном занимаются сексом по телефону. Это лучшее, на что он может рассчитывать, пока они в разных городах.

4

Они в Чикаго. Эта поездка уже вытянула из него все силы, и предстоящий вечер не сулит ничего хорошего. Илья ждёт, пока четвёртое звено закончит вторую смену, когда чувствует на себе чьё-то внимание. Он поворачивается к скамейке Чикаго — новичок и опытный центровой пялятся на него во все глаза. — Что? — кричит Илья и делает еще один глоток воды. Глаза новичка расширяются. Свенсон, их центровой, просто хмыкает. — Чувак, это слишком. Даже для тебя. Илья поднимает брови. — Типа… Ты вообще можешь быть еще более, блять, русским? Ах это, понимает Илья. И да, Свенсон — мудак, и Чикаго опережает их на один балл, так что настает время для психологического террора. Илья медленно и нарочито поднимает бутылку. Прижимает к губам. Пьет, смакуя каждый глоток. Неспешно глотает. Снова и снова. Когда он опускает бутылку, Свенсон качает головой и бормочет себе под нос что-то вроде «псих». Новичок по-прежнему не сводит с него глаз. Илья читает в них восхищение и подмигивает. Парень достаточно молод, чтобы в детстве у него на стене висел постер Розанова. Когда Илья и Свенсон выходят на лёд для следующего вбрасывания, Илья подкатывает к точке слегка покачиваясь. Не настолько, чтобы выглядеть пьяным — скорее игриво, — но Свенсон приходит к ошибочному заключению. А главное — проигрывает вбрасывание и слишком медленно реагирует, когда Илья рвётся к воротам Чикаго. К концу игры счет уже 3:2 в пользу Бостона, и Илья салютует бутылкой.

5

Они в Лос-Анджелесе. Это конец их изнурительной поездки, и все, что держит Илью на плаву, это факт, что они с Шейном в одном городе. — Роз, — говорит Марло, выдергивая Илью из сладкого полусна, в котором обнаженный Шейн лежит в его объятиях, пока снимает экипировку. — Я думаю тебе пора завязывать с этим дерьмом. — Каким дерьмом? — Бутылкой. — С какого хрена? Он показывает ему телефон. На экране открыт «Твиттер» с приближённым скриншотом из только что сыгранного матча, где они разнесли Анахайм: Илья на скамейке пьёт из бутылки. Подпись гласит: Розанов, залпом пьющий водку во время игры, как воду. Абсолютная, блядь, легенда. Комментарии — дикий микс восторга, насмешек и, что неожиданно, трогательной смеси похоти и беспокойства. Hat-trick baby!@raidingwiththeraiders Только Роз может выжрать половину бутылки водки и все равно оформить хет-трик. anna@rozanovdefender81 Этот человек никогда не упускает шанса проявить свою русскую сущность, обожаю joleeeen@futuremrsrozanov Омгг, это медведь на бутылке? Как и его татушка? Жесть, почему так горячо... danny_o@admiralsadmirer Каков придурок. Пить во время игры не круто, а просто тупо. hockeymom@hockeymom24 От них ждут примера, а не демонстрации алкоголизма Taylor@taylorschmitti Учитывая образ жизни Розанова, я не удивлен waitingforanothercup@BRsforlife Ладно но что не так с нашим малышом если он пьет во время матча??? in my rozanov era@ponylovestheraiders Тебе не нужно бухло, Илья. Тебе просто нужно, чтобы я кормила тебя блинчиками, обнимала и гладила по волосам. That hockey dude@thathockeydudepod Покойся с миром, печень Розанова. К счастью, самый залайканный коммент принадлежит человеку с мозгами. in our dynasty era@metrotraveling Ребят, алло, какой алкоголь? Даже Розанов не стал бы пить во время игры. — Розанов, — гремит голос тренера в раздевалке. Все резко смолкают. — Пресса, — говорит он. — Время объяснять, что ты не алкоголик. Илья вздыхает. — Ладно. Скучно, но ладно. Это «скучно», конечно, возвращает его к мыслям о Шейне. Шейне, который тоже в Лос-Анджелесе, потому что Монреаль сегодня уже сыграл с «Императорами». Днем. Это значит, что Шейн закончил и, скорее всего, лежит в номере и смотрит игру Ильи с последующими интервью. Илья улыбается, направляясь к пресс-зоне. Без майки, конечно же.

5+1

— Ты чертов мудак, — первое, что говорит Шейн, когда заходит в гостиничный номер, который Илья снял для них — ровно посередине между отелями их команд. — И тебе привет, moya lyubov, — чрезмерно бодро отвечает Илья, развалившись на кресле. — Как прошла моя игра? Замечательно, спасибо, что спросил. Забил три гола. А твоя как? Видел, ты тоже победил. Всего два гола, но ты же, в конце концов, только второй лучший хоккеист. — Боже, ты невыносим, — бурчит Шейн, пересекая комнату и сбрасывая одежду с целеустремленностью человека на задании. Он полностью обнажен к моменту, когда добирается до Ильи, незамедлительно забирается к нему на колени и целует его. Илья мог бы еще немного подурачиться, но это гораздо приятнее. Он зарывается одной рукой в волосы Шейна, пока вторая сжимает его великолепную задницу. Затем проводит ладонью по натянутой коже — достаточно сильно, чтобы ощутить едва заметные полоски растяжек. По-английски их называют «тигриными», и Шейну они идут: особенно в сочетании с его вечным лицом, как у сердитого котенка. Боже, как же сильно Илья его любит. — Я люблю тебя, — говорит Шейн ему в губы, будто читая мысли. — Я чуть блять не умер, пока смотрел интервью, романтичный ты ублюдок. — Не понимаю, ты злишься или тебе нравится, — отвечает Илья. Он переоделся в неприметную спортивную одежду, прежде чем тайком уйти из командного отеля, но так и не понял, почему не разделся до конца. У него на коленях голый парень, а он все еще в спортивках и трусах. Трагедия. В ответ Шейн целует его жестче, зарываясь руками Илье в волосы и прижимаясь к его уже твердому члену. — Мне нужно… — выдыхает Шейн. — Что? — Илья берет его за подбородок, удерживая в нескольких сантиметрах от своего лица. — Мне нужен ты внутри меня, — шепчет Шейн. — Достаточно ясно? — Более чем. Одной рукой Илья подхватывает его под бёдра, другой удерживает за спину и встаёт. — Блять, — слабо выдыхает Шейн, цепляясь за его плечи. Бедра Ильи немного ноют — игра была долгой, да и Шейн не пушинка с его-то мышцами, — но ему удается перенести их на кровать. Шейн отползает по матрасу назад, восхитительно голый, с уже влажной головкой члена, когда Илья быстро избавляется от остальной одежды. Шейн смотрит так жадно и прямо, что Илью обдаёт жаром с головы до ног. Даже спустя полгода он всё ещё не привык к этому взгляду — открытому и совершенно беззащитному. К счастью, с практической стороной всё в порядке: на тумбочке стоит бутылка лубриканта, и Шейн кивает на неё. Илья хватает её и ложится следом. — Черт, я так скучал, — стонет Шейн, когда Илья целует его, поднимаясь вверх по телу. Илья тоже скучал — прошло почти три недели, — но он так занят, целуя Шейна до беспамятства, что слова могут подождать. Затем Шейн толкает его в плечо. Когда Илья оказывается на спине, он усаживается ему на бедра. — Ты слишком долго возишься, — сообщает Шейн, забирая смазку. — О, мне еще и шоу достанется? — Илья скрещивает руки над головой. — Тебе нравится, — говорит Шейн, не отрывая от него потемневшего взгляда и начиная растягивать себя. Илья ухмыляется, но уверен, что его выражение лица становится более разгоряченным, когда Шейн со стоном откидывает голову назад, выгибаясь восхитительной дугой. — Блять, Холландер, — Илья проводит рукой по рельефу пресса к груди. Шейн наклоняется, чтобы поцеловать его, и Илья сжимает его как следует. Вторая рука находит его задницу. — Да, вот так, — выдыхает Шейн ему в рот. Они целуются, но Шейн ещё и трётся о член Ильи, а Илья подаётся бёдрами навстречу — так близко к тому, чтобы оказаться внутри. Шейн смещается, обхватывает его основание рукой, и Илья лишь успевает выдохнуть: — А как же... Но Шейн уже опускается на его член, и Илья забывает все слова. — Нет, — рвано выдыхает Шейн. — Хочу чувствовать тебя. У Шейна свои заморочки насчет отелей и презервативов. Трахаться без них — домашняя роскошь, но Илья не жалуется. Шейн горячий и тесный вокруг него, и осознание, что между ними ничего нет, что они так близко, насколько это вообще возможно, сводит Илью с ума. Шейн объезжает Илью жестко и быстро, обеими руками вцепившись в его плечи, и он с радостью принимает его вес, обожая силу его пальцев, впившихся в кожу. Вероятно, останутся синяки, но вся команда Ильи знает, что у него бурная личная жизнь. Главный секрет — с кем. На одно безумное мгновение Илья хочет, чтобы все узнали. Частично по этой причине он так загадочно говорил о бутылке сегодня на интервью. Он понимает, что не может просто так взять и открыться миру, но он хочет Шейна — всего, всегда, везде. Он втягивает Шейна в страстный поцелуй, чтобы не ляпнуть лишнего. Шейн сбивается с ритма, но отвечает с той же пылкостью. Теперь Илья сжимает его крепче, переворачивая их, практически складывая Шейна пополам, продолжая целовать и вбиваться в него сильно и глубоко. Илья редко бывает так благодарен за то, что Шейн занимается йогой, как в моменты, когда трахает его. Ну и когда просто смотрит. — Блять, Илья. Илья ведет губами по его шее, наслаждаясь теми отчаянно-красивыми звуками, которые Шейн издаёт, пока Илья входит глубоко, точно попадая в ту самую точку, от которой Шейн закрывает глаза и выгибается, давая еще больше доступа к шее. — Под… черт, поднимись обратно, мне нужно… Илья со стоном подается вверх — он бессилен против Шейна, когда тот просит его таким голосом — задыхающимся и требовательным одновременно. Илья продолжает двигаться, но ему нужно видеть, как Шейн кончает, нужно чувствовать, как он разрушается. — Хочу видеть тебя. Давай, любимый. Шейн стонет и обхватывает себя рукой. Илья обожает смотреть, но прямо сейчас не может отвести глаз от лица Шейна: румянца на его щеках, веснушек, так явно выделяющихся на коже, потемневших глаз, мутных от удовольствия. Удовольствия, которое доставляет ему Илья. Он собирает последние силы, трахая Шейна, и наградой становится прекраснейший стон его имени и незабываемое лицо в момент оргазма. Илья зарывает собственный стон в шею Шейна, кончая следом, долго и тяжело, а потом неуклюже падает на него сверху. Шейн не любит лежать весь в поте и сперме, но обычно позволяет Илье немного понежиться. Как и сейчас, когда его пальцы медленно перебирают волосы Ильи, а ногти приятно царапают кожу головы. Но за дверью их ждет реальный мир. — Хочешь вернуться в свой отель? Шейн отвечает после короткой паузы: — Нет. Выезд из отеля в восемь, но если мы проснемся пораньше… — То не выспимся, — отвечает Илья, хотя ему больше всего на свете хочется уснуть рядом с Шейном. — Да, но у нас завтра долгий перелет. Поспим в самолете. Так что если ты не против, я поставлю будильник на 5:30. — Я за, — Илья оставляет поцелуй на его плече. — Хорошо, но тебе нужно слезть с меня. — Да-да. Шейн уходит в ванную, но вместо того чтобы принять душ, вскоре возвращается и кидает Илье влажную салфетку. Пока Илья приводит себя в порядок, Шейн идёт к двери. — У меня есть подарок для тебя, — говорит он, захватив сумку, которую Илья даже не заметил. — Подарок? — Илья потягивается на кровати в предвкушении. Он уверен, что это что-то сексуальное. — Это не то же самое, — говорит Шейн, наклонившись и копаясь в сумке. Откровенно соблазнительный вид. — Но я поговорил с Петровым, новым левым крайним у «Императоров», и он порекомендовал русский магазинчик в центре. Сказал, что за сто долларов достают что-то приемлемое из-под прилавка. А за пятьсот — лучшее. Не сексуальное. Но даже лучше. Шейн возвращается к кровати с бутылкой водки. Да, это не та самая бутылка с медведем, но по-прежнему отличная российская марка, которую Илья редко встречает за пределами страны. Он откручивает крышку и вдыхает резкий аромат. Делает глоток. Чертовски хорошая водка. — Спасибо, moya lyubov. Илья протягивает бутылку Шейну, но тот качает головой. — Ты знаешь, что я не пью во время сезона. — Ты должен хотя бы попробовать. Это хороший подарок. — Ладно, — говорит Шейн и наклоняется, мягко целуя Илью, проводя языком по его губам. Илья открывает рот, впуская его язык внутрь и давая попробовать на вкус.  — Ну как? — Хм. Из стакана, наверное, пить бы не стал. Илья ухмыляется, на что получает шлепок по груди. — Я знаю, о чем ты думаешь. Боди-шоты. Ответ — нет. — Посмотрим, — говорит Илья.  Шейн что-то ворчит, но подползает ближе, укладывая голову у него на груди. Илья делает еще глоток, смакуя вкус. — Половина команды думает, что ты наврал репортерам, — тихо говорит Шейн. — Вот как? Шейн мычит. — Ага. Они думают, что ты достаточно отбитый, чтобы играть пьяным. Наши новички, по-моему, слегка паникуют при мысли, что им снова придется выйти против тебя. Илья фыркает. — И правильно, пусть боятся. — Да. Это на самом деле мило. — Что? Что твои новички меня боятся? — Нет. Что ты их кумир. Немного неловко, когда новички фанатеют от меня, так что в этом году приятно поменяться ролями. — Вау, у меня есть фанаты в «Монреаль Метрос». Тянет на скандал. — Эй, — говорит Шейн слишком устало, чтобы обижаться. — У тебя всегда там были фанаты. — Оно и ясно, — рассудительно кивает Илья. — Я лучший хоккеист. — Фу. Не понимаю, почему ты мне нравишься. — Извини, — говорит Илья, но они оба знают, что он ни капли не раскаивается. — Я уже был романтичным сегодня и даже перед всем миром. Лимит исчерпан. Шейн обнимает его еще крепче. Илья отвечает ему тем же и целует в макушку. Он не собирался переводить разговор в серьезное русло, но мысль о том, чтобы быть вместе с Шейном и открыться всему миру… просто сводит Илью с ума. Он так сильно этого хочет. Старается не хотеть, но это выше его сил. — Однажды, — говорит Шейн тихо. — Мы играем в долгую, помнишь? — Помню. А сейчас спи, moya zhivaya voda. — Что-то про воду? — сонно спрашивает Шейн. Он начал учить русский летом, но пока не сильно продвинулся. Илья это очень ценит. Русский трудный для изучения. — Это такое красивое название для водки, — объясняет Илья. Шейн фыркает и прижимается ближе. Илья не говорит ему, что буквально это значит «вода жизни». Он и так обнажил душу сегодня. Может быть потом — когда сможет обладать Шейном целиком, везде, всегда, — он скажет ему, что Шейн опьяняет его сильнее, чем любой алкоголь, сильнее любой победы на льду. А пока Илья будет держать свою бутылку при себе, даже если придётся прятать её от камер. Как и их любовь. Он знает. И ему этого достаточно. Пока что.  

Бонус: 5 ½

— Илья, отличная игра, — начинает репортёр ESPN. — Хет-трик на выезде, как ощущения? — Хет-трик — это всегда приятно, — отвечает Илья. — И дома, и на выезде. — Несмотря на ваш сегодняшний результат, ходят слухи о том, что именно вы пьете во время перерывов. — Это? — Илья указывает на бутылку. — Да. Хотите прокомментировать? Илья открывает бутылку и очень демонстративно — возможно, даже слегка сексуально — осушает ее. Он специально запрокидывает голову, оставляя вид на шею. Закончив, вытирает рот тыльной стороной ладони. Он ухмыляется. — Это вода, конечно. А бутылка… Напоминает о былом. Ностальгия. — Вода, — с облегчением повторяет репортер. — Тогда почему именно эта бутылка? — Она из России. Лучшая водка, которую я когда-либо пробовал. И ещё она называется «Медведь». — Илья касается татуировки, задерживаясь чуть дольше нужного и проводя пальцем по груди. — Но эта бутылка особенная. Я пью из нее в хорошей компании. Хорошие воспоминания. Так что это как талисман на удачу. Он смотрит в камеру и подмигивает. И не может дождаться, когда увидит Шейна позже.