Может расскажем?

Ох, зря ты это сказал Джунхан, очень зря. В тот день у героев был фансайн. Участники группы как всегда собирались в гремёрке, кого-то красили, кому-то делали причёску, кто-то одевался. Джунхан, который был уже полностью готов, сидел на диванчике и пялился куда-то сквозь стену. Рядом присел Од, младший сразу подвинулся ещё ближе к хёну и тихо прошептал на ухо, так, чтобы ни одна муха кроме Ода не услышала: – на мне сегодня такое неудобное бельё, я хочу чтобы ты как можно скорее его с меня снял. Зря он это сказал до фансайна, ведь Од не мог никак собраться. Смотрел постоянно в эти глазки Джунхана, такие чистые и невинные, будто не он пошлость шепчет на ухо своему парню в самый неподходящий момент. Наконец-то когда этот очень сложный для Ода день почти закончился они все поехали в свой обшежития. Од бы сделал с Джуни всё что у него было в голове и в машине, но чёртов водитель всё портит. Всю дорогу до дома Сынмин сжимал бёдра возлюбленного, тяжело дышал а только по взгляду Хёнджун понял что его ждёт когда они доедут. Окно возле старшего приспустилось и он высунул голову чтобы набрать в лёгкие чистый воздух. Он был настолько возбуждён. А Хан улыбался, будто не виноват вовсе. Дома Од повалил Джуна на кровать, начал целовать его шею, спустился ниже на ключицу. Он оставлял за собой бордовую дорожку засосов. – Мин, их же будет видно! – мне насрать - прохрипел Од прямо в ухо любимого – я хочу чтобы все наконец узнали чей ты. Оди снял с джуна свитер и целовал его груди, пока не дошёл до сосков. Языком он игрался с двумя шариками, заставив их набухнуть. Джунхан запустил ладошки в волосы Ода, а стоны вырывались как бы он не пытался стать тише. После спустился к пупку и языком начал играться с украшением, о котором знал далеко не каждый. Когда Од закончил с верхней частью то снял ремень с чужих джинс, а потом вовсе их стянул. О зубами схватился за край боксёров Хана и стянул их без рук. Теперь такая нежная и грациозная, иногда дерзкая фигура возлюбленного была полностью обнажённой. Од встал и за пару секунд снял рубашку, брюки и галстук. Последнию вещь он не кинул на пол, а надел через голову Хёнджуна и притянул его к себе. – как же я тебе люблю Эта фраза обжигало лицо Джунхана, Од говорил это с такой преданностью, с такой страсти, что младший был готов размякнуть прямо тут, у него на руках. У О был полный контроль над этим парнем, он проявлял свою безграничную любовь как лучше может. ★★★ По комнате раздавались звуки шлепков, пошлых фразочек которые они шептали друг другу, помещение наполнилось жарким воздухом который укрывал парней и заставлял всё больше и больше возбуждаться. Джун смотрел на старшего такими глазами, в которых можно было увидеть целый мир. Од смотрел на младшего такими глазами, в которых можно было увидеть целый океан. ★★★ Они лежали, сплетенные, в полумраке, приглушенный свет уличных фонарей рисовал полосы на потолке. Од лежал на спине, рука перебирала пушистые волосы Джунхана, которые он так любит, они рассыпались по его груди будто нежный ковёр из воспоминаний. Джунхан, уткнувшись носом в его ключицу, был укутан в просторную черную футболку Ода, ту самую, с принтом малоизвестной метал-группы. Она пахла чистым Сынмином, его дезодорантом и чем-то знакомым, до боли домашним. Это был самый простой способ скрыть следы, но и самый интимный, носить его кожу на своей. Джунхан слушал, как под его щекой замедляется бешеный ритм сердца Ода. Равномерный стук успокаивал, но в то же время будил назойливую, давно сверлившую мозг мысль. Ту, что он всегда гнал прочь, боясь разрушить хрупкое равновесие их секретного мира. – Сынмин? - Голос Джунхана прозвучал хрипло и тихо. — что Джун-а? - Од не открыл глаз, только пальцы чуть сильнее вцепились в его волосы. — у меня такое ощущения будто мы обманываем ребят. Ода приоткрыл глаза, уставившись в потолок. Рука перестала двигаться. — о чём ты? — обо всем! - Джунхан приподнялся на локтях, теперь глядя на хёна сверху. Его лицо было серьезным, в уголках губ таилась тень обиды, которую он копил месяцами. — два года, Од. Два года мы скрываемся! Прячемся в углах, делаем вид, что мы просто друзья, когда рядом остальные. Мы делим с ними всё: боль, усталость, победы, эту чертову холодную пиццу. Но самое главное… самое главное мы прячем. От тех, кто нам ближе всех. — это необходимость - тихо, но твердо произнес О. Его взгляд стал осторожным, защитным. — ты знаешь правила. Мы популярная группа, у нас контракты.. — я не говорю выбежать на сцену и закричать об этом! - Джунхан вспыхнул. — я говорю о них! О Гониле, Гаоне, Чончу и Джуёне! Мы живем в одной квартире, Сынмин! Мы как семья. А они они шутят, что мы слишком много времени проводим вместе наедине. Они уже чувствуют, что что-то не так, и им, наверное, больно, что мы им не доверяем! Его голос дрогнул. Од видел, как блестят его глаза в полутьме. Джунхан не просто был капризный, он чуствовал будто его обделяют, не разрешают любить. — они самые преданные нам люди. Они прикроют, поймут, поддержат. А мы… мы скрываемся. Я устал притворяться перед ними, что ты для меня просто любимый хён. - Джунхан упал обратно на подушку, но уже отвернувшись, спиной к Оду. Его плечи были напряжены. — Сегодня, после концерта, когда ты начал меня трогать прямо в гримёрке.. я был счастлив. А потом подумал: а что, если кто-то видел? И первая мысль была чтобы не о том, как избежать скандала, а то, что они могут подумать что мы бойся им что-то рассказать. В комнате повисла тишина. Од смотрел на спину Джунхана, на то, как нелепо сидит на нем его же футболка. Он понимал своего возлюбленного. Чувствовал тоже самое когда врал Гаону прямо в глаза о том, где и с кем провел вчерашний вечер. Но страх был сильнее. Страх всё разрушить что было построенно по кирпичику на протяжении многих лет и сил. Од осторожно прикоснулся к плечу Хёнджуна. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Джун-а - голос Ода стал мягким, каким бывал только наедине с ним. – Ты прав. Я это прекрасно понимаю. Джунхан обернулся, удивленный. Он ждал сопротивления, рациональных аргументов. — я прав? — да. Они - наша семья. И они не дураки. - О глубоко вздохнул. — мне тоже больно врать им. Он потянул Хана к себе, заставив того снова лечь головой ему на грудь. На этот раз крепко обнял. — я боюсь - признался Ода, и в этих словах было столько уязвимости, которую он никогда не показывал никому, кроме Джуна. — не за карьеру. Ну, не только за нее. А за… нас. Что если это знание как-то все изменит? Что если динамика в группе изменится? А что если… я не смогу защитить тебя от последствий? Джунхан прижался к нему сильнее, слушая это нервное, учащенное сердцебиение. — а если оно изменится к лучшему? - прошептал он. — Не придется прятаться дома. Можешь просто… держать меня за руку, когда нам грустно или страшно, и им не нужно будет придумывать, почему ты это делаешь. Они и так знают, что ты мой личный грёбаный оберег. Мин хмыкнул, и в его груди прокатилась легкая вибрация. — а ты мой. Мой маленький, карманный талисман - он сделал еще один глубокий вдох, как перед прыжком с высокой скалы. — Давай… давай начнем с малого. Не с признания. Перестанем так активно скрываться. Перестанем отпрыгивать друг от друга, когда они входят в комнату. Перестанем врать там, где можно промолчать или смущённо улыбнуться. И посмотрим, если они спросят - будем честны. Джунхан поднял голову. В его глазах, еще влажных, теперь горели огоньки надежды. — правда? — правда - О потянулся и легонько поцеловал его в лоб. — но имей в виду, если Джуён начнет подкалывать нас без остановки, это на твоей совести. — Выдержу - Джунхан улыбнулся своей первой за весь разговор настоящей, легкой улыбкой. — с тобой-то рядом. Он снова устроился поудобнее, теперь ощущая не только тепло Ода, но и странное, новое чувство облегчения. Туман, что закрывал ему путь на протяжении столько времени, наконец-то рассеился. И в тишине квартиры, под полосатым светом фонарей, они наконец-то заснули, чувствуя, что их секретная вселенная, такая тесная и безопасная, готова к осторожному, долгожданному расширению. Чтобы впустить в нее тех, кому они доверяли больше всего.