фантазёр

После фразы Альцеста про то что он явно порвёт Клэшрейка во время секса если он будет,наш низкорослый обычный парень, Клэш решил пофантазировать и представить,а как бы это было и главное как бы это было с другими участками сервера. *********************************** Альцест: Тусклое свечение мониторных помех пульсировало, словно медленно бьющееся сердце, по бетонным стенам бункера, отбрасывая рваные тени там, где валялись алюминиевые ящики с консервами и свернутые антенные провода. Клешрейк — низкорослый, вечный подчиненный механического подразделения и взрывов Ямакаси — жадно потягивал водку прямо из бутылки, его кадык подпрыгивал, пока смех Альтцеста разносился по подземному комплексу. - «Ты чертовски лжешь», — всхлипнул Клешрейк, вытирая рот тыльной стороной ладони. Звук «р» в слове «чертовски лжешь» прозвучал мягко, почти нежно — причуда, над которой Альтцест издевался годами. Альтцест, широкоплечий и бородатый, откинулся на спинку стула, кожаная обивка зловеще скрипела.  - «Зачем мне лгать?» — Он развел ладони, ухмыляясь. *«Ты думаешь, я построил эти башни только для того, чтобы смотреть на звезды? Черт возьми, правительство слушает, Клеш. Всегда.»* Он щелкнул большим пальцем по другой бутылке. *«А ты…»* Он ткнул пальцем в грудь Клешрайка, *«…ты слишком занят тем, что облизываешь болты Ямакаси, чтобы это заметить.»* Клешрайк сморщил нос.  - «Н-не-неправда», - пробормотал он, алкоголь размягчил его язык, растворив тщательно отработанную дикцию перед зеркалами. Взгляд Альтцеста опустился на горло механика, затем ниже — пятна от кетчупа на рубашке, потертые штаны, слишком низко сползшие с бедер. - «Жалкий» - пробормотал Альтцест, но его голос понизился на октаву. Он резко встал, стул заскрипел, и Клешрайк вздрогнул. *«Иди сюда.»* Механика доминирования была проста: рука, сжатая в кулаке в волосах, глухой стук коленей по бетону. Клешрайк ахнул, когда мозолистые пальцы Альтцеста схватили его за челюсть, запрокинув лицо вверх.  - «Тебя когда-нибудь трахали, Клеш?» - спросил Альцест. - «Н-нет…» - ответил Клэш. - «Хорошо.» - Дыхание Альтцеста было горячим, с привкусом водки. *«Я тебя уничтожу.»* Первый прорыв был жестоким — никакой подготовки, никакого терпения, только толчок мышц, когда Альтцест вонзился до самого конца. Крик Клешрайка перешёл в сдавленные рыдания, ногти заскрежетали по бетону.  - «С-слишком большой…»* — прошептал он, слова были искажены слезами. Альтцест наклонился, его губы коснулись мочки уха Клешрайка.  - «Возьми это». - прошептал бородатый мужчина. Снова и снова, ритм сокрушительный, каждый толчок прорезал пространство там, где его не было.  - «Теперь ты мой», — прорычал Альтцест. Всё тело Клашрейка выгнулось назад, словно подключенное к источнику тока, дыхание прервалось прерывистыми вздохами. Каждый нерв кричал — не только от разрывающего напряжения, но и от абсолютного *неправильного* ощущения того, как это приятно. Его преданность Ямакаси, его гордость механика, способного починить что угодно — ничто из этого не имело значения под тяжестью бёдер Альтцеста, вбивающихся в него, густая струя его члена прокладывала путь глубже, чем когда-либо прежде касался Клашрейк - «Посмотри на себя», — усмехнулся Альтцест, сжимая пальцами сальные волосы Клашрейка и резко откидывая его голову назад, чтобы обнажить пульсирующую боль в горле. «Чёрт возьми, жалкий. Спорим, Ямакаси никогда не заставлял тебя так дрожать». Он завершил оскорбление жестоким толчком, от которого ладони Клашрайка скользили по бетону, размазывая пот и предсеменную жидкость. Стоны Клашрайка были полузадушенными, слова — невнятными от водки, а челюсть, растянутая от звуков, которые он никогда раньше не осмеливался издать, болела.  - «Н-не-не-ннх- *остановись*-» Противоречие между ними разлетелось на части, грубое и нефильтрованное. Его тело непроизвольно сжалось, мышцы затрепетали вокруг члена Альтцеста, словно пытаясь взбунтоваться и одновременно втянуть его глубже. Альтцест рассмеялся — темный, хриплый смех, который пронзил позвоночник Клашрайка.  - «Ты *хочешь*, чтобы было больно, не так ли?» Он наклонился, его борода задела мочку уха Клашрайка. «Вот почему ты все время пробирался в мой бункер. Не ради заговоров. Ради *этого*». Правда ударила сильнее, чем толчки. Клашрайк запомнил коды доступа к территории Альтцеста не из-за телескопов или параноидальных передач, а из-за того, как руки Альтцеста казались огромными по сравнению с гаечными ключами, как его бедра напрягали штаны, когда он приседал, чтобы отрегулировать антенные решетки. Осознание этого вырвало из горла Клашрайка прерывистый звук, его бедра отчаянно дернулись назад. Ухмылка Альтцеста была дикой.  - «Грязный маленький механик». Он обхватил рукой горло Клашрайка, не сжимая — просто *держа* — и начал двигаться в нем с точностью отбойного молотка. «Вытрахаю из тебя Ямакаси». Зрение Клашрайка помутнело. Перегрузка была слишком сильной — растяжение, жар, то, как его член, нетронутый, истекал спермой на животе. Он едва расслышал собственный голос, умоляющий:  - «Сильнее — *пожалуйста*…», прежде чем Альтцест удовлетворил его, с силой ударив о край стального верстака, отчего синяки останутся на несколько недель. И сквозь туман Клэшрайк понял: это был не просто секс. Это было завоевание. Каждый щелчок бедрами Альтцеста стирал еще один кусочек того, кем он был до этой ночи, перестраивал его в нечто, принадлежащее бункеру, статике, человеку, разрывающему его на части. И сквозь туман Клашрейк понял: это был не просто секс. Это было завоевание. Каждый толчок бёдер Альтцеста стирал ещё один кусочек того, кем он был до этой ночи, перестраивал его в нечто, принадлежащее бункеру, статике, человеку, разрывающему его на части. Пот от водки на коже Клашрейка смешивался с металлическим привкусом крови — нижняя губа была окровавлена. Его пальцы бесполезно шарили по верстаку, оставляя следы от скользких от пота ладоней. Боль теперь распространялась наружу, мимо бёдер, мимо синяков на бёдрах, оседая глубоко в животе с жаром, от которого его член жалобно подёргивался у живота. Альтцест заметил — конечно, заметил — и его ухмылка стала шире, зубы сверкнули в тусклом свете мониторов.  - «Посмотри на это», — пробормотал он, замедляя свои движения до жестокого, мучительного темпа, лишь бы наблюдать, как Клашрейк извивается. «Ты сейчас трахаешься сам на мне, не так ли?» Его голос был тихим, почти разговорным, словно они не были прижаты друг к другу в обломках достоинства Клашрейка.  Клашрейк выдавил из себя звук, который не был совсем словом. Его тело двигалось само по себе, бедра откидывались назад навстречу неглубоким толчкам Альтцеста, стремясь к трению, даже когда его мышцы кричали от протеста. - «Скажи это». Рука Альтцеста снова сжала его волосы, потянув так сильно, что у Клашрайка на глазах навернулись слезы. «Скажи мне, что тебе *нравится* это». Дыхание Клашрейка перехватило. Он знал, что происходит — знал, что Альтцест слой за слоем снимает с него кожу, обнажая неприглядную правду, скрытую под шутками и эмблемой Ямакаси, пришитой к его куртке. Но водка в его венах и член в его заднице стёрли его защиту дотла. - «Я…» — его голос дрогнул. — «Мне это *нравится*». Альтцест тихо и удовлетворённо застонал, и Клюшрейк почувствовал, как это вибрирует по его позвоночнику.  - «Хороший мальчик». - сказал Альцест Похвала обжигала сильнее, чем растяжение. Клашрейк вздрогнул, его член сочился на животе, пальцы ног сжались о бетон. Затем Альтцест двинулся — изменил хватку, подняв Клашрайка так, что его спина оказалась вплотную к груди Альтцеста, а ноги широко раздвинуты вокруг бёдер Альтцеста. Новый ракурс заставил Клашрайка ахнуть — глубже, *насыщеннее* — и горячее дыхание Альтцеста коснулось его уха. - «Теперь, — пробормотал Альтцест, в его голосе слышалась не только похоть, — посмотрим, сколько ты сможешь выдержать». И тут он *подвинулся*. Зрение Клюшрейка помутнело. Его рот открылся в беззвучном крике, когда Альтцест вонзил в него свою стервозность, не оставляющую места для мыслей, ни для чего, кроме всепоглощающего ощущения *наполнения*, растяжения, *присвоения*. Его ногти впились в предплечья Альтцеста, тело дрожало от напряжения, его член пульсировал нетронутым между ног. Альтцест не был нежным. Он и не пытался быть таким. Каждое движение его бёдер было напоминанием — о том, кто здесь главный, кто кому принадлежит, почему Клашрейк продолжал возвращаться в этот бункер, несмотря на риски, несмотря на насмешки Альтцеста, несмотря на то, что он знал, *знал*, что это рано или поздно произойдёт. И когда зубы Альтцеста вонзились в место соединения его шеи и плеча, Клашрейк кончил, не получив оргазма, выгнув спину, дрожа бёдра, его член пульсировал, оставляя белые полосы на животе и бетоне. Альтцест не остановился. Клашрейк зарыдал. А Альтцест смеялся — мрачно, удовлетворённо — продолжая трахать его, его ритм был неумолимым, а хватка оставляла синяки. «Вот так», — пробормотал он, в его голосе слышалось что-то, чего Клашрайк не мог назвать.  - «Прими это. *Всё это*». - сказал Альцест. И Клюшрейк принял это. Его тело содрогалось, мышцы сжимались в неистовых спазмах вокруг члена Альтцеста, но мужчина не сбавлял темпа — не отступал. Затхлый воздух бункера был пропитан запахом пота, водки и чего-то более резкого — медного, металлического — там, где зубы Клашрайка рассекли ему губу. Смех Альтцеста отдавался гулом по его спине, когда он наклонился, его борода царапала влажную кожу плеча Клашрайка. «Ты думал, что можешь просто *наблюдать* за мной с этих крыш Ямакаси», — пробормотал он, его дыхание было горячим, каждое слово сопровождалось толчком, от которого у Клашрайка затуманилось зрение. «Думал, что не замечу, как ты задерживался, когда я наклонялся над антеннами». Клашрайк всхлипнул. Правда была хуже. Он не просто наблюдал. Он *запомнил* — как руки Альтцеста казались огромными по сравнению с инструментами в его хватке, как его бедра натягивали ткань штанов, когда он приседал, чтобы поправить огромные спутниковые антенны. И хуже того — он *представил* это. Поздней ночью, в тесных казармах Ямакаси, когда его койка скрипела под тяжестью собственных фантазий, он сжал кулак вокруг своего члена, представляя, как толстые пальцы Альтцеста обхватывают его горло вместо гаечного ключа. И вот теперь — здесь — когда член Альтцеста разрывал его, его тело растягивалось за пределы того, что он считал возможным, Клашрейк осознал нечто ужасное: *Он хотел этого.* Не просто секса — *разрушения*. То, как Альтцест не просил, не торговался, ему было *все равно*, сможет ли Клашрейк это выдержать. То, как он *взял*, подобно Клашрейку, было всего лишь очередным куском механизма, который нужно разобрать, переделать, *присвоить*. Стон Клашрейка был прерывистым, вырывающимся из его горла, когда Альтцест сильнее сжал его волосы, резко отдернув голову назад, обнажив гортань.  - «Посмотри на себя», — пробормотал Альтцест, в его голосе слышалось что-то неясное, что Клешрейк не мог определить. «Разваливаешься на моем члене, как какая-то дешевая шлюха». Клашрейк вздрогнул. Это оскорбление должно было задеть. Вместо этого оно *жгло*, оседая в животе, как рюмка водки — горячая, головокружительная, *вызывающая привыкание*. И когда зубы Альтцеста вонзились в место соединения шеи и плеча, Клашрейк *снова* кончил, выгибая тело, его член слабо пульсировал у живота, а перед глазами все помутнело. Альтцест не остановился. Он трахал его, неумолимый ритм, прерывистое дыхание обдавало ухо Клашрейка.  - «Я тебя наполню, до краев», — прорычал он, резко толкнув бедра вперед с такой силой, что пальцы ног Клешрейка сжались от напряжения. «Я позабочусь о том, чтобы ты *помнил*, кому ты принадлежишь». Клашрейк зарыдал. А Альтцест засмеялся — мрачно, удовлетворенно — кончая внутри него, его член пульсировал, хватка оставляла синяки. И Клашрейк… Клашрейк принял это. До последней капли. Словно он был создан для этого. Словно он *всегда* был создан для этого. И когда Альтцест наконец вытащил член, его сперма стекала по бедрам Клашрейка, Клашрайк не двигался. Он не мог. Его тело обмякло, мышцы расслаблены, разум пуст, за исключением одной мысли: *Снова.* Он хотел этого *снова*. И Альтцест… Альтцест *знал*. Его ухмылка была дикой, когда он наклонился, его губы коснулись уха Клашрайка.  «В следующий раз», — пробормотал он тихим голосом, *обещая*, — «я не буду так нежен».