Тайна старого маяка

Маяк, расположенный на обрыве свинцовых скал, вяло сиял в полутьме холодного вечера. Одинокий и бесприютный, этот маяк веками заводил корабли в жерло синих пучин, обрекая на гибель. Его свет был неукротим, как голодный золотой змей, спящий в столетних травах. Разрезая волны острием дивного луча, свет искал корабли, опутывая и зачаровывая, чтобы беспощадно вести на скалы. Обманчиво-золотой, блик маяка был для моряков желанным знаком надежды. Многие из тех, кто отважился бросить вызов буре, считали спасением тот маяк. Над волнами будто бы цвели янтарные розы, когда стрелы луча ускользали к заблудшему кораблю. Однако, лишь немногие знали, что этот свет лишь ловушка, подстроенная злым хранителем, уже сотни лет таящимся в старой башне. Про хранителя ходили легенды. В тавернах часто шептались дворфы, говоря, будто потаенный в маяке страж – злая нежить, которая заточена там светлым магом. Путники, проходившие по ледяным землям и видевшие маяк, дрожащим голосом отвечали, что видели в окнах белого призрака с голубыми, как дым, глазами. Смельчаки, решившие попытать удачу в схватке с древним светилом, возвращались в таверну, поджав хвост. Там что-то страшное, что-то таинственное – говорили все, как один. И каждый раз разговоры сводились к тому, что призрак на маяке добр, пока его свет оплетает лодки и корабли. — Просто байки, — прошептал лесной эльф, когда старый моряк закончил свой страшный рассказ. — Неужели? Как по мне, так вполне подойдет для баллады, — ответил ему тифлинг, постучав когтями по древесине стола. — Ласточка прав, не похоже это на бредни… — ответил им другой тифлинг, поджимая свой синий хвост — Разве могут слухи быть такими ужасными? Мы ведь видели этот маяк, там наверняка бродят призраки или нежить. А может быть, даже мерфолки… — Хватит, Рузвельт. Он тебя лишь пугает, а ты так охотно веришь, — смягчился эльф, глядя на пугливого волшебника — В Фаэруне много колдовских мест, но маяк такой старый, что там даже нежить не приживется. Разве что птицы и пауки. — Да, но отчего жители так напуганы? В заметках одинокого путника написано, что чем древнее постройка, тем злее призрак. Там совершенно точно есть что-то страшное… — Разумеется. Там живет змеелюд, который пожирает таких любопытных магов, — улыбнулся тифлинг по имени Ласточка и похлопал волшебника по плечу. — Правда?.. — Эй, не пугай его, — хмыкнул эльф, хлопнув Ласточку по руке — Нет времени забавляться. Найдем лодку и сразу в путь. Мы должны добраться до города парусов через три заката. — Знаю, знаю… Покинуть Невервинтер как можно скорее. Я помню, Тео. Ласточка поднял свою кружку, выливая в себя холодное облепиховое пиво, и сразу сморщился. На вкус напиток был терпким. Должно быть оттого, что хранилось пиво в морозном погребе, кажется, пять веков и кто знает, под каким заклинанием. — Ну и гадость… Совсем не то же, что в Эдосе. — Станешь воротить нос, отправишься прямиком к сельди в бочку, красавчик — грозно фыркнула на него пышногрудая дворфка, подтолкнув наглеца плечом. — Нисколько, леди! Я лишь позабыл этот дивный вкус, с кем не бывает? — развел руками тифлинг, незаметно выливая пиво в увядший цветок за спиной. Навыки плута его не раз выручали. — Доиграешься ведь, птичка — хмыкнул эльф, закинув ногу на ногу. Люстра из рыбьих костей покачивалась под потолком, капая на пол свечным воском. Рыбный запах смешивался с серым ароматом снегов и соленым дыханием моря. Волны шумели за окнами, раскрывая пасть, как голодные волки. Путешественники, привыкшие к солнцу, совсем не случайно оказались на севере. Приключение привело их сюда, на пути к Лускану – городу парусов. Повтречавшись во Вратах Балдура, все трое решили отправиться на северо-запад, прямиком к одному из двух главных портов. Там, в Лускане, их ждали новые секреты и тайны, но самое главное происходило уже сейчас. Тайна старого маяка плотно объяла всех, не дав думать о чем-то другом. Рузвельт, желтоглазый волшебник, долгое время провел в попытке изучить магию. На своем пути он сменил множество городов и деревень, где повстречал колдунов и магов, но одна тропа привела его в Балдур. Там, на Побережье Мечей, он повстречал своего друга-эльфа, нежного, как первый весенний цветок. Тео, рыжеволосый эльф-бард, всегда желал приключений. Привыкший к весенней тишине и фейским садам, ему вполне нравился север. Это было удивительно даже для него самого. Холод совсем не похож на порхание изумрудной листвы в свете солнечных дней, но он не пугался злых морозов и когтистой бури, в отличие от капризного проводника. Ласточка, плутливый шарлотан, встретился им с магом совершенно случайно, когда те уже уходили из города. Во Вратах Балдура едва улеглось безумие, вызванное мозговыми паразитами, так что найти проводника на север показалось им двоим непосильной задачей. Полуразрушенный город сделался поводом для многих повышать цены до небес. Один требовал баснословную сумму, при этом щеголяя в дорогой шелковой мантии. Другой убеждал, что сможет открыть им особый портал, если Рузвельт согласится отрезать свой собственный хвост. Это было нечто из ряда вон. Рузвельт и Тео почти отчаялись, когда Ласточка врезался в них у главных ворот. Запыхавшийся и взвинченный, тифлинг внушал столько же доверия, сколько дырявый носок. Тео бы ни за что не подумал, что этот плут может знать дорогу так хорошо. Однако, он предложил помочь им за приличную сумму, если те пообещают не задавать никаких вопросов. Что ж, это предложение звучало по меньшей мере опасно и оба искателя приключений согласились. Несмотря на все подозрения, через несколько дней они все добрались до первого порта в Невервинтере, а теперь направлялись к Лласту, решив переждать ночь в небольшой рыбацкой деревушке. Ласточка не вел себя особенно подозрительно. Он был довольно бодрым, играл на флейте и веселил скитальцев разными шутками. Однако, стоило им ступить за черту цветочных садов, как с его губ то и дело срывались колкие жалобы. Он то отмораживал себе хвост, то утопал в снегу по колено, то спотыкался о камни. Тео лишь закатывал глаза, не обращая внимания на безмозглого тифлинга, и продолжал напевать задорные эльфийские песни, чтобы не заскучать. Раз уж вызвался быть проводником, поздно жаловаться. Но Тео и Рузвельт понимали, что у них нет другого выбора, кроме как терпеть нытье Ласточки. Поэтому, спустя время, оба привыкли. — Итак, время позднее. Предлагаю всем разойтись по комнатам. Завтра продолжим путь, — промурчал плут, покачивая в руке пивной кружкой. — А как же маяк? — недоуменно приподнял брови Рузвельт. — А что с ним? Неужели ты собрался идти туда сейчас, прямо в ночь? — Нет, но мадам Бронна сказала, что у нее пропадает масло и мед из погребов. А недавно исчезло ежевичное вино. Не думаете, что это и маяк может быть как-то связано? — пробормотал волшебник, мимолетно взглянув на дворфку. Затем добавил чуть слышно — Кто вообще любит ежевичные вина… Ласточка напрягся, на миг задумавшись, но тотчас бодро отмахнулся. — Стало быть, просто крысы. — Крысы? — Или призраки, — пожал плечами плут — Это вино такое отвратительно горькое на вкус, что призраки пьянеют от одного только аромата, другое им не по вкусу. Вот и вся тайна. Рузвельт вновь пугливо спрятал свой хвост, намекнув на то, что теперь уж точно не пойдет на маяк. Хотя янтарь его глаз все еще хранил слабую надежду, юношеское любопытство не могло соперничать с явным страхом. Тео, в свою очередь, задумчиво смотрел на плута, скользя синевой глаз по сиреневой коже и острым рогам. Казалось, этот хитрый тифлинг что-то недоговаривал. Эльф попытался тайно использовать проницательность, но попытка не увенчалась успехом. В голове Ласточки он не услышал нужных мыслей, только лишь жалобы и нытье о том, какой сильный разыгрался мороз. Впрочем, ничего удивительного. — Верным решением будет отдохнуть. Утром покинем Невервинтер и дойдем до причала. Вернее, доплывем, — хмыкнул лавандовый тифлинг — Ты ведь не боишься воды, Рузвельт? — Признаться честно, совсем немного… — Тогда советую научиться превращать волны в лед. Русалки голодны и не прочь откусить твой замечательный хвост. Пока двое тифлингов вели беседу, Тео заметил странный силуэт в темном углу таверны. За дальним столиком горела одинокая зеленая свеча, пламя которой подрагивало от зыбкого воздуха. Изумрудный огонь то вспыхивал, то увядал, истончаясь, как нить. Вокруг фигуры клубились и извивались тени, будто змеи в подземной норе. Не стоило связываться с кем-то столь мрачным, но тайна маяка была еще более глубокой и беспросветной, оттого манила эльфа, склонного любить тайны. Огонь, кружась, все сильнее притягивал его. Любопытство вспыхнуло в синеве его глаз. Может, это их шанс узнать что-то про старый маяк? Ускользнув от спутников, эльф осторожно подошел ближе к огню, замечая, что в углу притаилась гадалка. На это указывали карты с множеством символов и фигур, а так же пара оберегов из костей и перьев. — Смелее, птичка. Но не слишком смело, — прошипела дама, качнув головой. Ее голос был глухой и тонкий, как скрип сухой древесины, а лицо утопало в тени — Один взмах и твои перья станут пеплом. Если только ты не феникс? — Я – эльф, — тотчас прошептал Тео, опустив руку на клинок. Гадалка не казалась враждебной, но стоило быть с ней осторожным. — Эльфы! — вдруг ахнула она, взмахнув бледной когтистой рукой — Я видела множество эльфов, когда была в Эвермите… Ар-тель-кессир, селдаринцы и эльфы астрала. Я видела больше, чем кто-либо другой, птичка. Тео тотчас распахнул глаза, слыша это, и отшатнулся. — Вы знаете этот город? Но откуда? — Я знаю многое из того, что произошло и чему предстоит случиться. Я храню память тех, кто давно исчерпал свой разум. Множество воспоминаний остается во тьме, в то время как остальное существует и восхваляется, — она вновь махнула рукой, и скрытое капюшоном лицо отразило сияние двух ядовито-зеленых глаз — До чародейской чумы я имела честь быть допущенной в тот прекрасный город. В те времена туда не допускали даже лесных созданий и фей, но я имела честь побывать среди дивных улиц. Королевство процветало, но болезнь унесла его свет в глубины памяти на долгие века… В ее затаенном дыхании Тео услышал шум тысячи голосов. Она будто ткала шелк тайны, обличая забытое в удивительное. Свеча вздрогнула, вторя ее словам, и в отблеске эльф увидел, как зеленые глаза плотно впились в него. — Если вы владеете воспоминаниями об Эвермите, вы должны знать про маяк. — О, я ожидала от тебя этого вопроса, Тео... Эльф ахнул, удивленно распахнув глаза, когда та вдруг назвала его имя. — Не смотри так растерянно, птичка. Мне известно, кто ты и зачем здесь твои спутники. Разумеется, я попытаюсь ответить на твой вопрос за небольшую плату… Это было интересно. Маяк определенно хранил в себе секреты, которые переполненный любопытством эльф желал разгадать. Он присел напротив стола, поросшего сизыми ракушками, и кивнул. Стоило попытаться, а путешествие может и подождать. — Расскажите, что знаете, — прошептал эльф, протянув ей пару монет. Зеленые глаза таинственно вспыхнули за огнем, а затем невидимая голова покачнулась. Его костлявые пальцы веером распахнулись над зеленой свечой, отражая огонь в острие серповидных когтей. Дама глубоко вдохнула и резко выдохнула на пламя. Зелень вспыхнула и заискрилась, растекаясь густым туманом в потаенном уголке морской таверны. — Тайна старого маяка известна лишь тем, кто видел хранителя света… Найти ответ будет непросто. Следи за огнем, эльф… Она коротко взмахнула рукой, призывая смотреть внимательно. Тео напрягся, наклонившись прямиком к ядовито-зеленому пламени. В отблеске свечи был заметен лишь слабый дым, порхающий над столом. Дым искажался и плавился, ускользая от взгляда, но затем в этих образах Тео угадал волны. Стальные воды кипели и извивались, подгоняя роскошный корабль к остроконечным скалам. Отчаянные моряки боролись с течением и падали вниз, в жерло моря, пытаясь спасти свою жизнь. Однако, синева захлестнула их с диким ревом, потопляя путников в глубине. Эльф вздрогнул – кожи, будто коснулись холодные брызги. В следующий миг эльф увидел, как люди в шлюпке, изможденные от жажды и времени, с криком бросились за борт. Лица, искаженные страхом, утопали в черных глубинах, когда змеевидный золотой свет протекал сквозь волны и дым, овивая все больше и больше новых кораблей сотней щупалец. Как рука хищного чудовища, этот свет пронзал все суда, которые осмелились достигнуть северных берегов. Тео сосредоточился, пытаясь рассмотреть маяк ближе. Сквозь завесу дыма маяк виделся крайне сумрачно. Вокруг тонкой башни витала зловещая тень, размывая очертания. Следующая сцена затронула что-то внутри юного барда. Корабль с алыми парусами двигался сквозь снега. Льдины расступались перед ним, ломаясь, как дольки фейского сахара. Вода билась о борта и хлестала по краям судна, злобно рыча. Матросы рассеялись по канатам и мачтам, выслеживая заветный луч. Такой же корабль, как множество других до него, вот только капитан по странной причине привлек внимание эльфа. Густые волосы белизной развивались сквозь завесу снегов. Лицо, скрытое в отблеске золотого света, оставалось зловещей тайной, но Тео чувствовал страх мужчины, такой же явный, как блик крыльев ласточки в золоте маяка. Его тонкие руки с силой цеплялись за штурвал, выравнивая корабль на верный курс. Гальюн то высился над волнами, то резко срывался вниз, пронзая злостную синеву, словно шпага. Выточенная из дерева фигура тифлинга с изгибом лунных рогов, улыбалась, предвещая победу в битве с водой. Тео вслушался, затаив дыхание. Капитан резко вывернул вправо, отчего корабль накренился, трепеща парусами. Золотой луч его обманул, а холодный ветер сорвал с головы шляпу. Павлинье перо мелькнуло прощальной вспышкой, прежде чем утонуть в пучине ледяных вод. Резкий удар пришелся на левый борт. Корабль закачался, влекомый светом на гибель, и с оглушительной силой врезался в острую скалу. Отважный капитан ахнул, отброшенный назад. Рука с татуировкой изящной птицы, вцепилась в обрывки паруса. Он отважно боролся с силой стихии, однако, ткань оборвалась. Ветер кинул мужчину за борт, ударяя спиной о шпиль скал, один из которых пронзил его грудь насквозь. — Ах! Взгляните, он только что… Тео удивленно воскликнул, но тотчас прервался. Вдруг, туман стал сгущаться. Темные волны дыма стекли с корабля и исказили картину происходящего, меняя все на нечто иное. Тео присмотрелся внимательнее. Из тьмы выступил бритый мужчина в алом плаще. На поясе покачивался длинный кинжал, а глаза горели яростью. Тео попытался присмотреться и изучить этого человека, но резкий хлопок по плечу заставил его отшатнуться от зеленого пламени. — Уходим, Тео. Эльф вздрогнул, непонимающе глядя на Ласточку. — Сейчас? Не ты ли говорил, что для начала нам стоит отдохнуть и только потом… — Сейчас, — надавил плут, впиваясь когтями в бардовское плечо — Ни минутой позже. Тео распахнул глаза, с недоумением глядя на тифлинга. Впервые тот говорил так уверенно и торопливо, словно чего-то боялся. Рузвельт позади лишь неловко вильнул хвостом, не проронив ни слова. Должно быть, у Ласточки была серьезная причина на то, чтобы уйти, иначе эльф не мог объяснить эту спешку. — Ладно. Но потом ты нам все объяснишь. Тео быстро встал на ноги, кивнув старухе в знак благодарности за показанное в тумане прошлое, и быстро пошел вслед за проводником. Все трое быстро добрались до двери, расположенной позади таверны, и юркнули в винный погреб, скрываясь от чего-то тайного и не явного. Никто из них не узнал о том, что минутой позже тяжелая дверь с грохотом отворилась, обнажив фигуру волшебника в алом плаще. За ним стояли двое цепных воителей, скаля черные зубы и гремя сталью на шеях. Высокий мужчина обвел заведение хмурым взглядом, пытаясь высмотреть сбежавших путников, но нашел лишь клочья инея на покрытых солью досках. Скрипя зубами, он грозно двинулся к задремавшей старухе, поджигая в ладони магию.

***

— Не понимаю, ты ведь не хотел идти. Зачем тогда вытащил нас на холод? В буре едва ли что-нибудь видно, не говоря уже о тропе… — вздохнул Тео, крепче сжимая руку Рузвельта в своей. Молодой волшебник плелся сзади, то и дело утопая в зыбучем снегу. Без помощи эльфа ему было трудно сделать и пару шагов, приходилось цепляться за смуглую ладонь крепче. — Обстоятельства, Лучезарный, меняются, —фыркнул плут, ловко соскользнув с высокого камня на тропу ниже. Он вел себя непринужденно, но Тео знал – все это неспроста. Отблеск лиловых глаз скрывал что-то, что все еще не удалось выяснить. Эльф был ловок на проницательность, но вот плут оказался не так прост, как казался в начале. — Поэтому твой хвост дрожит, как осенний лист? Тифлинг тотчас обернулся к нему и фыркнул, вильнув упомянутой частью сквозь мерзлый воздух. — Я же говорил, что не люблю снег. В этом все дело, — отмахнулся тот, пролезая сквозь кусты снежной бузины. — Но ты ведь родом из Лласта, — подал голос волшебник, держа аметистовый посох в заледеневшей руке. — Да, но ты забыл одно важное обстоятельство, мой пугливый Рузвельт. Лласт был позабыт мной на долгие годы и возвращаться сюда я совсем не планировал, если бы не встретил вас, мои прекрасные компаньоны, — проворчал он, вдруг резко остановившись. Шум моря всколыхнулся вдали, рассыпаясь в воздухе синей песней. Путники обернулись на звук, заметив, что большая снежная глыба преградила путь на главной тропе. Ледяная громада упала прямо на мелкие камни и сдвинула валуны. Даже торговые телеги остались здесь без дела, покинутые торговцами. Плут явно занервничал. Тео, стоящий позади проводника, ощутил это по дрожи, которая прокатилась по узкой спине тифлинга. Это была не дрожь от холода, что пробирал до костей. Это был страх, причина которого оставалась скрыта от них, как невысказанное опасение. — Итак, у меня две новости. Хорошая новость в том, что мы можем обыскать те телеги. Плохая – придется искать обходной путь, — прошептал плут, нервно озираясь по сторонам. — Ты, должно быть, шутишь? Взгляни, здесь повсюду снег. Сквозь него так просто не перебраться… — тревожно обратился к нему желтоглазый тифлинг, обнимая эльфа за руку. — Ты ведь волшебник, Рузвельт, вот и наколдуй что-то! — огрызнулся плут. — Уймись, Ласточка, — тотчас вступился за друга Тео, прикрывая его плечом — Это ты сорвался с места, как ужаленный пес. Мы все знали, что на пути нас ждет огромный завал и должны были отыскать лодку к утру, но что теперь? Ты привел нас сюда, ожидая чего? Тифлинг резко стиснул зубы и рыкнул, сердито махнув хвостом. Казалось, плут был совсем не настроен на спор, потому что его фиолетовые глаза то и дело метались по белым окрестностям, в поисках шанса продолжить путь. Мысли проводника находились далеко не здесь, а где-то за чертой понимания двух искателей приключений. На миг воцарилась тишина, предвещавшая тайную опасность, но все вокруг оставалось снежным и однозначным. Слева распахнулся неровный берег с завитками холодных волн, справа поджидали каменистые холмы и большие мокрые камни. Тео подумал использовать «туманный шаг», но кто знал, что на той стороне? Даже прорицание Рузвельта не смогло бы открыть снежную завесу молчаливой зимы и указать им верное направление. Они были загнаны в угол и все потому, что Ласточка решил уйти немедленно, не сумев вовремя раздобыть им лодку. — Мы должны возвращаться, — выдохнул Тео, ощущая, как с его губ упал светлый пар — Дальше нам не пройти. — Мы должны попытаться! — зашипел плут, подступив ближе. Что-то в его взгляде навело эльфа на мысль – дела совсем плохи — Ну же, не смотри на меня так! Это ведь просто пара камней! — Пара камней, о которые мы сломаем ноги. — Брось, Тео! Ты ведь отважный эльф. До Лласта рукой подать, нужно только перемахнуть эту часть и мы в знаменитом Городе Парусов! — вздохнул плут, обреченно пнув влажный камень. В его голосе совсем не осталось уверенности. — На словах и дракона легко победить. Мы должны вернуться в таверну. — Нет! Туда мы уж точно вернуться не можем. — Это еще почему? — Мы… — плут замялся, с раздражением фыркнув — Бронна потребует двойную оплату за номера, может даже в пять раз больше. Проще уйти сейчас! — У нас не достает свитков, Ласточка — попытался вразумить его Рузвельт — Если продолжим, рискуем сильно пораниться. — Ах, ну конечно… Наш нежный Рузвельт такой смелый на словах, а на деле боится прищемить драгоценный хвост. — Перестаньте ругаться, — покачал головой эльф, замечая, как Рузвельт покраснел и неловко опустил голову — Раз уж мы здесь, мы должны придумать что-то дельное. Пустой риск не приведет нас к Лласту. Довод на миг охладил плутовской пыл и предал немного терпения. Тео сжал зубы и отвернулся, удаляясь к телегам. По крайней мере, у них появилась возможность пополнить припасы, оставив золото при себе. Это действительно неплохая новость, с учетом того, что они застряли здесь в час разыгравшейся бури. В последние дни кошельки были почти пусты. Множество трат пришлось на покупку подходящей одежды и зимних мантий, чтобы чувствовать себя тепло в Невервинтере. Отказываться от осмотра пары телег Тео не собирался. Может быть, им удастся найти и фруктовое вино? Рузвельт, в свою очередь, не отставал. Он приблизился к валунам, принявшись открывать заледеневшие бочки и ящики, в которых по большей части лежали овощи. Не так вкусно, как любимые им пауки, но вполне сносно с учетом всех обстоятельств. Высокая преграда оставалась безмолвно холодной, возвышаясь над усталыми скитальцами неприступной стеной. Лишь снежные крабы бесприпятственно ползали по камням, сжимая клешнями голубые и серые ракушки. Рузвельт прищурился, вглядываясь в то, как они опускаются в снег, невесомо бегая по покрову с пойманными частичками водорослей. Тео и Ласточка, увлеченные поиском припасов, не заметили, куда бегут крабы. Маленькие белые существа бежали по снегу прямиком к волнам, спеша вдаль. Это не казалось таким уж странным, но отчего-то привлекло интерес. Рузвельт отступил от одной из телег, следуя за крабами, и вдруг ахнул, заметив нечто неведомое – паутинка крабовых дорожек вела прямиком к далекому, мрачному маяку. Сквозь две заснеженные скалы, где шумело море, был тайный проход. — Тео! — Рузвельт тотчас спохватился, прижав к себе найденную морковь, и ринулся к эльфу. — Что стряслось? Эльф мгновенно оторвался от поисков, обескураженно глянув на своего друга. — Тео, как насчет того, чтобы пойти к маяку? От такого заявления оба резко распахнули глаза, будто увидели перед собой полуросликов, танцующих весенние танцы. — Маяк? Ты в своем уме? — плут рассмеялся, почти выронив ледяной помидор — Я же говорил, идти туда – самоубийство! — Я знаю, но что остается? — не сдавался Рузвельт. — Нет, нет и нет! Определенно! Вы оба должны сейчас же забыть про маяк! Тео нахмурился, замечая на лице Ласточки еще большую нервозность. Тайна внезапного побега из таверны осталась неразгаданной, но не прошло и пяти минут, к ней прибавилась новая. Это поселило в эльфийском разуме весомые подозрения. — Между нами слишком много недосказанности, плут — прошептал бард, обнажив клинок — Можешь хранить свои секреты, но я не дам тебе принимать глупые решения. Если ты взялся за работу, ты отведешь нас в Лласт целыми и невредимыми, не позволив Рузвельту отморозить его хвост. Клинок сверкнул серебром в опасной близости от сиреневой шеи и заставил тифлинга отступить. Волнение вновь промелькнуло в глазах, которые скрывали тайны, но губы хранили стойкую тишину. Ласточка неуверенно повел острым хвостом, рисуя на снегу полукруг, но затем наконец сдался. — Ладно… Поступим, как сказал Рузвельт. Но только потому, что я тоже люблю свой хвост! Тео тяжело вздохнул и расслабился. Это была неправда. Все, что плут сказал про таверну и все, что слетало с его губ после – это были уловки. Но эльф не хотел разрезать его молчание стойкостью своего интереса. Если Ласточка захочет рассказать им обо всем, он расскажет. Эльф понимал, причина, по которой они все испытают спокойствие, крылась в возвращении в Лласт. Но пока все они здесь, подобного не случится. Решив поспешить до заката, путники ступили на крабовый след и двинулись за морскими существами прямиком на маяк.

***

Тропа петляла и кружилась, увлекая путников шальной лентой сквозь белый песок. Мрачные скалы возвышались над ними грозными исполинами, похожие на замеревшие во времени тени морских чудовищ. Сквозь пролетающие перед лицом снежинки мало что было видно. Даже маяк на мгновение скрылся из виду, пока на побережье наползала липкая вечерняя полутьма. — Я же говорил вам, это плохая идея… Мы собьемся с пути и запутаемся, так и не попав в Лласт… Ворчал плут, подрагивая в своей мантии от набегов ветра, который хлестал его по щекам. — Предлагаешь заночевать в телегах и вконец замерзнуть? Пожалуйста. Мы с Рузвельтом с радостью вернемся в таверну и займем лучшую постель, мягкую и теплую. От слов эльфа синехвостый тифлинг вмиг покраснел и стиснул его руку, быстро пряча свой растерянный взгляд. Ласточка на это лишь презрительно фыркнул, продолжая плестись позади, чтобы в случае опасности, прикрыть путешественникам спину. Это не жест искренней любви и привязанности, просто денежная договоренность. Все же, он сам вызвался показать им лучший путь в Лласт. — Таверна не вариант. — Тогда перестань хныкать. Мы почти пришли. Проведем на маяке ночь, а утром продолжим путь. Я могу приготовить походный суп, если мы поймаем немного крабов… — размышлял Тео, вновь чувствуя веселье и бодрость. Настоящий задорный эльф. — Крабы на вкус, как пауки? — робко спросил волшебник, замечая, что маленькие существа бегут с ними рядом, совсем не пугаясь. — Пауки? Пф… Какой ужасный у тебя вкус, мой дорогой Рузвельт… — пробурчал плут, пряча заледеневшие руки в ткани походной мантии — Я бы не отказался от стейка из грифона, настолько острого, чтобы изо рта шел огонь. И бокал фруктового вина. — Не знал, что тебе по душе эльфийские вина, — усмехнулся эльф, бодро шагая по снежной земле. — Мои вкусы могут быть специфичны, но ничто не придает искру приключениям так, как эльфийское вино. К тому же, когда-то я сумел отыскать одно настолько редкое, что даже сами эльфы изумились моей находке. Это было, кажется… — начал говорить плут, но вдруг резко прервался. Белая пелена растворила объятия, и сквозь снежное безмолвие выступил высокий маяк. Мрачная башня, одинокая и неприступная, казалась призрачной в омуте морской темноты. Верхние окна хмуро блестели, отражая сияние голубых волн. Многие из камней раскололись и длинные трещины оплетали маяк, как земляные змеи, приютившиеся среди прохлады и темноты. На самой вершине качался из стороны в сторону старый фонарь. Никто не собирался зажигать свет. Абсолютная пустота витала здесь повсюду. Только крабы перебирали тонкими лапами, спеша перебраться через обломки ветвей и домок, выброшенных на берег задолго до того, как сюда добровольно ступили путники. Был ли кто-то внутри? Это оставалось загадкой. — Знаете, это все весьма весело и занятно, но провести ночь там – самое глупое решение из всех возможных, — вновь вздохнул лавандовый тифлинг, поймав обоих за капюшоны зимних мантий. — Мы ведь говорили об этом, — тотчас нахмурился эльф, отмахнувшись. — Думаешь, метель страшнее всех тех существ, которые затаились в башне? Ты ведь понимаешь, что такие постройки не могут не иметь защитников? — Я это знаю. Но, как и говорил Рузвельт, вариантов не много. Эльф сбросил его ладонь и уверенно пошел вперед, не обращая внимания на судорожные предупреждения тифлинга. — Это безумие! — заскулил он, преградив Тео путь — Там нам точно не рады. Откровенное заявление прогремело, как гром над морем. Сиреневый блеск глаз плута впервые казался правдивым и слишком испуганным. Ему было страшно. Но почему? — Там кто-то, кого мы должны бояться? — прямо спросил Тео, заставив тифлинга мгновенно спрятать фиолетовый хвост. — Определенно. — Кто это? Этот вопрос отозвался шипением в рычании волн и ветра. Плут знал нечто такое, отчего все они замерли на мертвой точке, но эльф совершенно точно знал – он не откажется от единственного убежища, которое попалось им на пути, раз уж все они вынуждены были бежать из таверны прочь по неизвестной причине. — Тот человек в красном плаще? — надавил Тео, не спуская с тифлинга глаз. В момент чужой уязвимости проницательность Тео работала особенно хорошо. Магия внутри закружилась и потянулась к слабым местам разума плута, но тот упорно молчал, не давая откровению сорваться с лиловых губ. — Ответ неверный, эльф. — Тогда кто? — Не твое дело! Каждый имел право хранить секреты, но этот секрет угрожал им всем. Эльф не сдавался. Магия упорно извивалась, пытаясь вторгнуться в границы ослабленного страхом рассудка. Где-то в глубине сознания тифлинга эльф заметил обрывки образов и фигур. Колдовские красные мантии сгустились в большом зале под стеклянным куполом, вторя голосу ветра и читая тихие мантры. На поясе одного из магов висели парные клинки, сделанные очень искусно. Будучи лесным эльфом, Тео совсем не разбирался в стальном ремесле, но от клинков исходила сильная магия и они бесспорно имели для тех людей большое значение. Тео всмотрелся в глаза Ласточки, замечая, как его зрачки резко сузились в тонкие щелочки –  красный маг поднял руку, перерезав глотку одного из пленных и окропив свежей кровью каменные плиты зала. Сочные брызги хлынули по трещинам вниз, наполняясь заветной магией ритуала. Это было не для чужих глаз. Но Ласточка видел. — Ты украл их клинок… — прошептал эльф, отшатнувшись от тифлинга. Правда оказалась слишком ясной, чтобы отрицать очевидное. Плутовская натура бойкая, оттого важно не позволить себе заиграться риском. Неприятности происходят там, где витает рука плута. Каждому это известно. Вот почему Ласточка так спешил убраться с Побережья Мечей – по его воровским следам шел Красный Маг, оскорбленный собственной неудачей. А Красные Маги, как известно, не прощают бесчестия, предательства и особенно – воровства. — Ты нажил себе врагов. — Это не враги! — шикнул тот, наконец увильнув от эльфа — Мелочь. — Мелочь, от которой мы все погибнем! Ты в своем уме? Чем ты только думал, когда тебе в голову взбрело стащить что-то у красного мага? Тифлинг не нашел, что ответить, ведь прошлого не вернуть. Хотя, внутреннее чувство подсказывало эльфу, что проворный Ласточка не отказал бы себе дважды, и подвернись под руку такая возможность, украл бы у мага еще что-нибудь. Эльф и сам был не прочь иногда обчистить торговцев, у которых на прилавке завалялось что-то приметное. Только он никогда не стал бы рисковать так сильно, зная, что это причинит вред ему и Рузвельту. Но Ласточка имел свой путь и не был волен думать о двух чужаках, которые повстречались ему случайно. Теперь же, все трое оказались в одном капкане, окруженные бурей, красными волшебниками и таинственным маяком. Выбор был не велик. — Это глупость… — вздохнул наконец проводник, поправляя кожаный пояс. — Молчи, Ласточка. Если желаешь, можешь спать на снегу, но мы с Рузвельтом не собираемся замерзать. Шикнул на него эльф, переступая гладкие камни и крабов, вьющихся под ногами. Маяк возвышался над ними и казался единственным доступным убежищем среди ледяных ветров. — Вы просто не понимаете, во что ввязываетесь! — Ты не спешишь объяснять, — парировал бард, сверкнув лазурью голубых глаз — Даже если внутри некромант или иная нечисть, мы можем дать бой. — Думаю, это иллюзии — прошептал Рузвельт, выступив вперед и вглядываясь в стеклянную башню наверху. По каменным плитам скользило призрачное сияние, мелькая в окнах рваными силуэтами — Взгляните туда. Солнечный свет отражается от стекла и кажется, будто призраки поджигают огонь внутри каждую ночь. Но маяк выглядит заброшенным. Вряд ли внутри есть кто-то, кроме крабов… — О, неужели? — саркастично усмехнулся плут — Пару часов назад ты был уверен, что внутри рой озлобленных призраков. — Раз так, мы должны это выяснить, — твердо заключил тифлинг, совершенно обескуражив плута. Последний искренне надеялся, что возможно эти двое одумаются и отступят, но не добился желаемого. Старый маяк, будто заметив их намерение, вдруг заскрипел и грозно вторил рычанию дикой бури. Силуэт в башне промелькнул сквозь череду длинных окон и золотой свет разгорелся под крышей одинокого сооружения, рассыпаясь золотом по волнам.

***

Как только старая дверь открылась, путники заметили одинокую комнату, утопающую в тени. Внутри оказалось темно и холодно. Синий воздух клубился по ступеням винтовой лестницы, которая вела в башню. Не стоило верить тишине и ослаблять бдительность – во тьме могло таиться всякое существо, желавшее вонзить клыки в нежную кожу путников. Эльф ступил первым, держа Рузвельта позади. Ступень скрипнула под тонкой ногой, когда тот направился вверх, готовый в любое мгновение схватить свой клинок и перерезать нечисти глотку. Однако, повсюду им встречалась только снежная тишина и никаких признаков блуждающего хранителя света не находилось. Эльф обернулся. Сизый снег мерцал сквозь длинные окна блеском стеклянных звезд на много миль впереди. Из-за бури не было видно берега, лишь скалы, о которые пенно разбивались сизые волны. Ступив выше, они попытали в одинокую комнату, обустроенную небольшой бархатной тахтой, парой пуфиков и простой мебелью, покрывшейся перламутром морских ракушек. — Здесь кажется безопасно… — задумчиво прошептал волшебник, проводя рукой по одному их старых комодов. На дереве лежал слой пыли, и паутина расползлась кружевом среди полочек. Рузвельт наклонился чуть ниже, пытаясь отыскать вкусного паука, но заметил лишь пару крабов. — Да и наверняка здесь есть что-то ценное… — пробормотал Тео, перебирая ящики шкафа из красного дерева. — Ты что! Эти вещи могут кому-то принадлежать, — опасливо прошептал Рузвельт, потянув эльфа за руку. — Взгляни вокруг. Тут лишь мыши и пауки. Они ведь не обидятся, если я возьму редкий артефакт, правда? Рузвельт вздохнул и покачал головой, продолжая разглядывать предметы, разбросанные по комнате. Он, в отличие от Тео, был более тактичным и всегда пытался честно получить тот или иной артефакт, даже если речь шла о небольшой безделушке. Если эльф мог просто украсть свиток с заклинанием из-под носа торговца, Рузвельт всегда пытался вести честный торг. Воспитанный мудрецами, ему было совестно поступать как-то иначе. Волшебник двинулся дальше вдоль небольшой комнаты, перебирая в руках старые серебряные бокалы. На мгновение ему вздумалось, будто здесь долгое время жил кто-то, кто собирал сокровища с умерших кораблей и хранил их, пока нечто не помешало ему. Хотя обстановка не казалась враждебной, в воздухе витал слабый привкус тревоги. Глупо было поверить, что маяк был абсолютно пуст. Конечно же, Рузвельт бы предпочел версию, в которой здесь не водилось никакое чудовище, сотканное из тьмы и кошмаров, но слабый страх шептал ему об обратном. — Здесь так пусто, что даже странно. Почему это место еще не облюбовали гарпии? — шептал тифлинг задумчиво, как вдруг увидел на стене одного особо сочного паука. Восьминогое существо сверкнуло глазами, уставившись на внезапных посетителей. В желудке Рузвельта предательски заурчало. Однако, потянувшись к созданию, тифлинг вдруг отшатнулся. На стене неровным разрезом отпечатался большой след когтей. Глубокие полосы утопали в холодном камне, словно громадный хищник, жаждущий крови, пытался прорваться сквозь кольцо твердых стен. Теперь обстановка переменилась и тифлинг почувствовал, как в его душе всколыхнулась тревога. — Что там? — откликнулся эльф, перебирая в руках разноцветные стеклянные камни. — Кто-то пытался разбить эту стену… — неуверенно произнес волшебник — Смотри. Вот здесь. След наполнен странной энергией, не могу сказать точно… Похоже на злость. — Злость? — Кто-то был определенно огорчен своим пребыванием здесь. Возможно, он попал сюда не по своей воле, точно не знаю. Энергия слишком слабая… прошло не мало лет, этот след очень старый. Тео задумался и кивнул, замечая изгиб когтей. Рваная царапина начиналась глубоко под камнями у стены и тянулась до самого потолка, где были переломаны доски. Должно быть, этот «кто-то» злился слишком сильно, недовольным своим положением. Тео попытался предположить, кто именно… В пелене мыслей пронеслись неоднозначные образы прошлого, но вдруг вспомнилось недавнее видение. Белоснежный капитан с павлиньим пером в своей шляпе. Мог ли это быть он? Звучало весьма странно, капитан выглядел отважным воином стихий, а не каким-то чудовищем, которое едва ли не казнило маяк. Тифлинг тем временем углубился в изучением когтистых следов, не отказав себе в одном маленьком удовольствии. — О нет, Рузвельт, только не снова… — фыркнул Тео, отвлекаясь от пролистывания мореходного журнала, страницы в котором покрылись зеленой плесенью — В последний раз, когда ты решил попробовать крылатого паука из глубин, тебе стало плохо. — Тот паук был отравлен магией, а этот простой и безвредный. Думаю, очень вкусный. Когтистая рука заключила паука в капкан. Фиолетовый пленник тотчас заскрежетал тонкими пушистыми лапами, пытаясь выбраться, но было поздно. Голод сильнее паучьей доблести. Рузвельт с совершенно спокойным видом приготовился вонзить клыки в сочную плоть, но вдруг над головой промелькнули чьи-то белые крылья. Тео мигом напрягся, устремив глаза вслед за серебряным всполохом. Большая летучая мышь, покрытая темными пятнами, уместилась под потолком и хмуро поглядела на путников, мерцая бирюзой глаз. — Она выглядит недовольной… — прошептал Рузвельт, все еще не спеша отпускать свою добычу. — Ты поймал ее друга. Ей это не нравится, — вдруг раздался за спиной знакомый плутовской голос. Ласточка, запорошенный снегом, вяло стряхнул блестки с мантии и хмуро посмотрел на мышь, что висела под потолком. Что-то в его взгляде было тайно напуганным и недобрым. Тео заметил это, но на этот раз не спешил использовать проницательность. Мышь выглядела безвредной, пусть и посматривала на них с явным неудовольствием. К тому же, спокойное поведение Ласточки явно указывало на то, что белоснежная красавица – последнее, чего стоит здесь опасаться. А может быть и вовсе – единственное живое существо, помимо вкусных пауков, разумеется. — Простите, я не знал, — смущенно поджал губы Рузвельт, отпуская перепуганного паука. Беглец, ощутив свободу, тотчас замахал лапками и прыгнул на обрывок малиновой шторы, быстро ускользая в свое гнездо. Летучая мышь продолжала недоверчиво следить за тремя фигурами с высоты, помахивая острыми ушами. Она не делала никаких попыток сдвинуться с места, лишь тихо чирикала, выражая раздражение от, вероятно, нарушенного сна. — Здесь таких тысячи. Взгляните наверх. Ласточка кивнул головой в сторону потолка. Прежде неприметная тьма тихо зашевелилась в темных углах сырой комнаты и сотни маленьких алых глаз распахнулись, глядя на путников. Рубиновые блики сонно мерцали, обличая присутствие здесь крохотных жителей. — Обожаю летучих мышей, — пропел Тео, подставляя руку одному из пушистых комков. Летучая мышь обнюхала протянутую ладонь, и вяло распласталась на длинных пальцах, распушив черный мех. Остальные еще пару мгновений смотрели на странников, а затем полностью успокоились, погасив красные блики. Верно, поняли, что путники им не угрожают. Будучи сыном леса, эльф принимал каждое живое создание и был добр даже к неприметным змеям, которые прятались под камнями. Часто существа это чувствовали. Но пятнистая белая мышь казалась другой. Она была гораздо больше своих собратьев и все еще не сводила с них глаз, то обнажая, то пряча клыки. — Не пойму, чего ты боялся, — прошептал Тео, почесывая сонного малыша за ухом. — Нашел время насмехаться, — шикнул на него Ласточка, все еще держась в стороне. Он будто стоял на иголках, не контролируя нервное подергивание острого кожистого хвоста. Тео подумал, что плут снова боится, но обнаружил в чужих глазах глубокое, затаенное сомнение. Стоило ли использовать свиток обнаружения мыслей? Желание было велико, но бард удержался. Однажды он уже попытался приоткрыть завесу плутовских мыслей и не нашел там ничего дельного. То же повторилось и с маяком – эльф думал, что здесь кроется огромная тайна, но как оказалось, все сводилось к паре серебряных вилок и летучим мышам. След от когтей на стене указывал лишь на события прошлого, которые давно смыло время, как волны смывают рисунки с песчаного берега. Солнечный луч погас за линией горизонта. Свечи вспыхнули по периметру, погружая комнату в легкое мистическое сияние. — В кладовой есть небольшой сундук с фолиантом. Не хотите взглянуть? — между делом предложил плут, держа голос мягким и ровным, как будто ничего не случилось. Ничего действительно не произошло, но Тео не спешил понижать свое подозрение. Фолиант звучал как хорошая находка. Возможно, им с Рузвельтом было на что взглянуть, пара заклинаний никогда не окажется лишней. Поразмыслив, эльф кивнул. — Ладно. Ласточка проследил за тем, как тот переступил пару сломанных досок по направлению к выходу. Рузвельт последовал за ним, вероятно, сокрушаясь о том, что так и не сумел схватить того паука. Что ж, в кладовой их должно быть не меньше, так вот и повод проверить. Пепел теней вновь разлился по комнате пыльным сумраком, окружая плута. Его хвост нервно завилял из стороны в сторону и он попытался как можно скорее улизнуть к двери, но громада сама собой захлопнулась прямо перед его носом. Прохладный ветерок ударил тифлинга в тонкую спину, когда позади вдруг раздался тихий, угнетающий скрип серебристых клыков. — Даже не представил меня, Ласточка? Бархатный, нежный голос, прозвучавший из ниоткуда, прокатился по стенам гулким эхом. Плут ведь не использовал магию, чтобы поговорить с животными. Кроме них на маяке был разве что заплутавший ветер и пара крыс. Неужели сказки о призраках оказались реальны? Плут оставался непоколебим, будто это было ему знакомо. Словно он был готов. — Мой дорогой, драгоценный Валентайн. Какая приятная встреча! — неловко воскликнул тифлинг, обернувшись на звук. Однако, его напускное веселье мгновенно разрезал острый взгляд бирюзовых глаз, которые сжали его тисками. Белой мыши под потолком уже не было. Вместо нее внизу появилась фигура, облаченная в ткани. Тень скатилась с алого плаща, тянущегося по замерзшим доскам. Тонкий силуэт, источавший аромат холода и вина, застыл под сиянием одинокой свечи, словно ожидая момента для нападения. Легкий свет всколыхнулся, обнажив черты мужского лица, изгиб впалых скул и злостно сжатые в линию бледные губы, сквозь которые серебрились длинные клыки. Не мужчина. Существо, давно забывшее вкус теплой, человеческой пищи. — Ласточка. Это слово прошлось по спине плута рьяным ожогом, будто невидимый хлыст с силой рассек его гладкую плоть. Он попытался улыбнуться и разбавить густое, как смола, напряжение, но этот ледяной взгляд ограничивал любые действия. Тифлинг мог разве что дышать, не решаясь раздражать стоящего рядом мужчину. — Я так рад тебя видеть! Ты так похорошел… Что это? Новый парфюм? Тебе так идет этот цветок в волосах, ты прямо сияешь! От таких слов мужчина нахмурился лишь сильнее и вдруг оторвался от стены, приблизившись к тифлингу. Каждый шаг отдавался в сердце Ласточки тревожным ударом. Он чувствовал себя пташкой, которая попала в клетку к тигру по собственной глупости. Он ведь прекрасно знал, что их встреча неизбежна, но все равно решился на риск. Что теперь? Валентайн разорвет его на части и, честно говоря, это будет заслуженно. — Хватит лести. Как ты смеешь приходить сюда? — прошипел  вампир, выпуская стальные когти. — Милый, я действительно рад нашей встрече. И более того, я мечтал об этом. — Мечтал так долго, что не смог отыскать и крупицу времени? — Валентайн глубоко вздохнул, пригладив буйство белых волос — Два года, Ласточка. Эти слова лишь сильнее пристыдили шального тифлинга, завязав его язык в крепкий узел. Это чистая правда. Он не появлялся на маяке более двух лет. Для эльфа два года разлуки – быстрая вспышка. Для вампира, заключенного в стены своей обители, словно в склеп – одинокая бесконечность. Плут осмелился ступить ближе, понадеявшись взять его за руку, но когти опасно промелькнули в свете лампы, вблизи его растерянного лица. — Тише, милый, остынь! Так было нужно, — неловко прошептал плут, совсем не замечая, как его длинный хвост нервно виляет позади от волнения. — Ты невозможный! — рыкнул вампир, сжав кулак — Значит, ты хотел забыть меня, не так ли? — Ложь, Валентайн! — Ложь тебе очень к лицу. Должно быть, ты обручился со мной лишь для своей выгоды. Обручение. Темная церемония для союза мертвого и живого прошла под светом старого маяка, на башне. В тот день маяк горел иначе, распустившись как розовый лилейный бутон, и одурманив залюбовавшихся на свет сирен. Впервые за долгое время Ужас Старого Маяка остыл и то существо, которое вселяло в жителей рыбацкой деревни страх, стало нежнее эльфийского шелка на руках плутоватого хитреца. Ласточка сделал весьма осознанный выбор, взяв нежить под венец, но что теперь? Валентайн смотрел на него, как разьяренный бес, только и мечтавший поскорее вонзить в артерию острые зубы. Вот он – Хранитель Света, безжалостно раненный в мертвое сердце. — Послушай, я знаю, что был не лучшим мужем. Я должен был опекать тебя и быть рядом, но… — «Я должен был», «мне жаль», «я бы хотел, что все было иначе»… Ты уже говорил это! — прошипел вампир, пронзая воздух ядом своей обиды. Ласточка не винил его. Он ранил с силой и куда глубже, чем на самом деле казалось. Ему хотелось приблизиться, вновь коснуться, обнять, но Валентайн упорно не хотел приближаться, ускользая, как тени прошлого. — Ты способен лишь на вечные оправдания. Зачем связывать себя кольцом с тем, кого в тот же день забудешь, как старый хлам на высокой полке? — Это не правда! — Мерзавец. Тебе не знакомо это слово. — Милый, послушай. — Ты источник проблем и дешевой драмы. У тебя нет совести и на языке вертится только ложь. Как я могу желать слушать тебя, когда ты исчез и заставил меня сходить с ума? Ты погиб? Ты нашел себе кого-то другого? Ты устал от меня? — произнес Валентайн на одном дыхании — Я сильно разочарован. Это было больнее, чем Ласточка ожидал. Сейчас укус казался гораздо приятнее, нежели этот холодный выговор, лишенный прежних эмоций. В голове всколыхнулись те дни, когда они с Валентайном были гораздо ближе. Долгие вечера в томном сумраке, когда присмиревший вампир отдыхал в кресле, сонно перечитывая книгу о странствиях неизвестного скитальца; долго любовался цветами, которые растил в одной из заброшенных комнат; часы музыки, наполняющей вечно тихий склеп маяка. Теперь же книги были сожжены, цветы завязи, а клавесин был выброшен в море. Внутри вампира бушевали обида и страсть. А еще, кажется, сильный голод. Он был так похож на злую морскую бурю, убийственно глядя на тифлинга бирюзой глаз. Ласточка не мог оправдаться, Валентайн видел его насквозь. — Что стряслось? — наконец вздохнул Хранитель, утомленно снимая с себя очки. Ласточка пристыженно поджал хвост. — Красный маг. — Ты шутишь? Этот тон хлестнул тифлинга так, что он вздрогнул и моментально принялся качать головой. — Знаю, как это звучит, но что я мог сделать? — Что ты мог сделать? Дай подумать… — шикнул вампир, резко подступив ближе и хватая плута за пояс — Ты мог не воровать жертвенный клинок, энергия которого распугала всех птиц в округе. Мало того, что моя трапеза упорхнула, ты решил обрушить на меня свои гадские проблемы. — Милый, остынь… — вздохнул он, опасливо коснувшись плеча Валентайна, за что тотчас получил по руке —Ох! Как грубо… Но, знаешь, я ведь спрятался здесь?.. — Ты просто не представляешь, как велико мое желание прямо сейчас выставить тебя с маяка, чтобы ты разделался с магом один на один, как и полагается самовлюбленному, глупому плуту. — Ты не смог бы. От таких слов вампир вздрогнул, а затем презрительно прищурился. — Пожалуйста, Ласточка. Твоя уверенность это худшее твое качество. Ты безответственный и ужасно проблемный, — он наклонился ниже и Ласточка ощутил, как инеевое дыхание коснулось его губ. Он поймал момент. Валентайн порой сложный и весьма упрямый, но он любит целоваться. Впрочем, как и многие в Фаэруне. Соприкосновение вечно ледяных губ с безудержно-жаркими продлилось пару мгновений, прежде чем тифлинг так же быстро отстранился от существа, взяв нахмуренное лицо в ладони. — Хочешь, чтобы я дал тебе достаточно вескую причину для действия? — Это было бы кстати. — Я твой муж. И мне действительно жаль, что я поступил так ужасно, но помимо меня здесь еще двое невинных путников, которые держат путь в Лласт. Если ты мне поможешь, я обещаю вернуться. Где-то за стеклом всколыхнулось крыло белой вьюги. Глаза Валентайна на миг похолодели, однако, в следующее мгновение он тяжело вздохнул, оттолкнув от себя лжеца. — Надеюсь ты сдержишь слово, —рыкнул он, стягивая с себя накидку —В противном случае, я закончу то, что не довел до конца алый маг. Растворившись в тумане, Валентайн оставил от себя лишь пыльную дымку. Крылья белой летучей мыши заскрежетали в буре, а затем сквозь выбитое когда-то стекло послышался истошный, сдавленный вой. Снег под окнами стал кроваво-красным. Кажется, Ласточка зря боялся. Валентайн был единственным, кто позволил ему оставить голову на плечах. Пока что. Но он весьма хорошо понимал, что сегодня их ложе утонет в крови, ведь Валентайн не откажет себе в удовольствии обескровить своего мужа. Ласточка не станет сопротивляться. Лишиться жизни на одну ночь не большая плата за то, что он возымеет, и речь не про алый клинок.

***

— Как думаешь, что там с Ласточкой? — задумчиво спросил Рузвельт, перелистывая страницы древнего фолианта. Тео, сонно распластавшийся на старой тахте, пожал плечами. — Сгребает столовое серебро в карманы, что же еще. Тифлинг хмыкнул и кивнул, продолжая свое чтение. Он перелистнул страницу, следуя взглядом по заклинаниям, пока не наткнулся на весьма странную надпись: «Если ты, Ласточка, читаешь это, полагаю, в тебе проснулась совесть вернуться к своему собственном мужу. Побереги свою шею, ведь как только ты сделаешь шаг вперед, я приложу все силы, чтобы от тебя остался только вертлявый хвост. Твой Валентайн». — Тео? Кажется, я могу предположить, почему Ласточка боялся маяка, — прошептал тифлинг, указав когтем на строки. Утром их ждал разговор о том, кто такой Хранитель и кому принадлежит свежая кровь на берегу.