Прилизанный шарик

***

В воздухе, которого никогда не было и не будет в космосе, пахло озоном, и чем-то сладковато-металлическим – схожим на тошнотворный запах монет во влажной ладони.

Небольшой, но самый ближайший шарик привычно нарезал наискучнейшие круги вокруг желтого и теплого сияния.

Меркурий : «Круг двадцатый.. Или двадцать третий?..» – тянуще пронеслось вопросом в его голове. Перед глазами, как смазанное пятно, показался краюшек его белой водолазки с длинным рукавом. Таким белым. И таким скучным.

Где-то сбоку на соседней орбите послышался раскатистый голос : «И я говорю ему : Не лезь ни в свое дело, чёртов трус! Или хочешь устроить поединок!?» – любителем сотрясать тишину являлся (в своих мечтах) бог войны – Марс. – «Он промямлил что-то и убежал! Ха-ха, ой!» – рука с теплым подтоном и россыпью веснушек взметнулась вверх на секунду, поправив непослушную выпавшую рыжую прядку

– «Да что ты говоришь, банка ржавая» – прогремел знакомый скептичный бас. Воздух в мгновенье ока затянулся запахом астероидной пыли и удушающим для чувствительного обоняния табаком – «Все бегут и падают?» – было произнесено на выдохе. Перед Марсом образовалось колечко дыма от сигары, пропавшее за несколько секунд.

Ноги первой планеты напряженно, словно по команде, замерли на месте. Снова этот запах. Меркурий чувствует его на своем собственном коричневом комбинезоне даже при отсутствии горячего соседа в черном боди.

Меркурий : «Венера...» – почти беззвучно сорвалось с его губ. Его худощавая, фигурка напряжённо выпрямилась, как у солдатика, в очередной раз уставившись на высокую фигуру с красно-оранжевыми волосами до лопаток. Каменистые планеты, не убавляя громкости, продолжили трепаться. Меркурий не был любителем влезать в разговоры старших. Первая планета, после недолгой паузы, продолжила свой скучный путь кругового движения. Меркурий : «Двадцать четыре... Или двадцать три? Или вообще двадцать?» – его тело бежало по орбите уже не так быстро как обычно. – «Двадцать..» Марс : «АХАХА, ДА!» – Меркурий вздрогнул от неимоверно громкого голоса. Мышцы напряглись, как пружина, готовая отрекошетить от стены. Дыхание сперлось. В легкие будто метнули копьё и мгновенно вынули. Пальцы сами собой сжались в мельчайший, почти что детский кулачок. По бледному лицу пробежала едва заметная судорога. Меркурий : «Можно не орать на всю орбиту?» – ядовитой пеной проступилось в раздраженном подсознании. – «Не одни живёте...» Но эти мысли угасли в секунду, когда Меркурий перевел взор на сильные руки четвертой планеты. Интуитивно и неосознанно-сравнительно зрачки перешли на его собственные сжатые пальцы. Выглядело бы это потешно, если бы кто-то увидел эту внутреннюю драму. Маленькие, тонкие, всегда влажные и неприятные, как невзначай отметил вечно сухой Венера, ладони ,или, сравнение было неимоверно популярно у Марса : «толи тросинки, толи мячики» С тихим, мгновенным фырком руки дернулись вниз вдоль тела, словно на них повесили кандалы. Влага потихоньку испарилась с его рук из-за тепла Солнца, но стало лишь противнее. Тепло Солнца на его щеках вдруг стало казаться не уютным, а колючим, как будто его осыпали раскалённым песком стыда. Он хотел исчезнуть. Просто перестать существовать на этой орбите, где он был лишь фоновым шумом для чужих баек. Именно тогда до него донеслись другие голоса – не грубые и уверенные, как у планет, а громкие, глуповатые, полные натужной бравады. Из-за глыбы космического базальта, служившей ему жалким укрытием, выплыла кучка фигур. Спутники. Меркурий узнал Ганимеда, Ио и пару других, которых первый не знал. Они толкались, хихикали и что-то горячо обсуждали, размахивая руками. (?) : «Да легко! Он же добряк!» – несся чей-то писклявый (ой, какое слово) голос. (?) : «Главное – правильно выбрать момент!» – повторил другой. (?) : «И сказать это громко, чтоб Земля услышал и признал нашу победу!» Меркурий нахмурился. О чём они? Или о ком? Он инстинктивно подплыл чуть ближе, чтобы расслышать. Его собственные проблемы на секунду отступили перед простым человеческим, нет, спутниковым, любопытством. И тут он услышал то, от чего у него внутри всё похолодело, сменив жар стыда на ледяную тревогу. (?) : «...и тогда мы все хором крикнем ему: "ЭЙ, КРАСАВЧИК В ЧЁРНОМ! КАК ПОГОДКА НА ПОВЕРХНОСТИ? ГОРЯЧО?"» Красавчик в чёрном. Меркурий медленно, как в кошмаре, перевёл взгляд с кучки спутников на высокую фигуру Венеры, чьё чёрное облегающее боди действительно было его визитной карточкой. Потом — на Марса, в его красно-белых, похожих на доспехи одеждах, но в относительно добродушном характере.

Они перепутали.

Они не просто перепутали планеты. Они перепутали тип угрозы. Сказать Марсу «красавчик» – это получить широчайшую насмешливую улыбку и демонстрацию сильных мускулов. Сказать это Венере, да ещё в такой издевательской форме... это было самоубийство. Бог Люви и Красоты Венера воспринял бы это как вызов либо оскорбление, и эти глупцы разлетелись бы на атомы. Все знали как триггерит Венеру лишь от упоминания богини в мифологии. Мысль зажглась в голове Меркурия ярко и чётко, как сигнальная ракета: НЕТ. Это был не порыв геройства. Не желание влезть в драку. Это была простая, кристальная несправедливость. Они были идиотами, но не заслуживали того, что с ними сделал бы Венера в приступе ярости. А Марс... Марс, скорее всего, попытался бы успокоить друга, но после первого же рявка от Вени поднял руки в защищающимся жесте «ладно-ладно – меня не трогай!» Меркурий сделал шаг вперёд. Его крошечная тень упала на компанию спутников. Они замолчали, уставившись на него. Ганимед : «Э-э... Меркурий?» — неуверенно протянул Ганимед, самый крупный из них. Меркурий : «Вы...» — голос Меркурия прозвучал тише, чем он хотел, но твёрже, чем он ожидал. Он не кричал. Он констатировал. – «Вы ошибаетесь. Тот, кого вы называете «красавчиком в чёрном – это Венера. А тот, с кем вы сейчас хотите пошутить... — он кивнул в сторону громко хохотавшего Марса, — это Марс, тот самый "добряк". Как я понял, вы перепутали характеры? Просто.. Венеру нельзя назвать добряком. Как язык не поверни» Он не читал нотаций. Не угрожал. Он просто дал информацию. Чистую, как лед. Выбор оставался за ними. Это был его первый поступок не как «Пискли», не как вещи, а как наблюдателя, который видел картину целиком, когда другие видели только пятна. Он вмешался не ради драмы, а чтобы предотвратить бессмысленную жестокость. И в этом молчаливом, трезвом решении было больше внутренней силы, чем в любом сжатом кулаке.

...

Между небесными телами повисла тишина. Меркурий окинул их вопросительным взглядом цвета порошка какао. Они ждут ещё слов? Доказательств? Но Меркурий сказал все. Ганимед приоткрыл рот, но не в благодарности. Брови нахмурились, стойка стала агрессивной, словно его облили помоями при толпе. Ганимед : «Да правда чтоли?» – прошипел язвительный вопрос. Как шипение змеи. Сердце Меркурия забилось сильнее, так, как обычно происходило перед выговором Солнца – «Не лезь ни в свои дела! Нашелся тут, поправлять нас вздумал. Свои предосторожности себе оставь!» – за его спиной пронесся одобрительный гул, будто по палочке невидимого дирижёра. Воздух вышел сквозь сжатые зубы, но через слегка приоткрытый рот. Образовались маленькие облачка от холодной атмосферы. Тихо, не вызывающе, но спутники уже разогрелись. Хотел только первый от Солнца убедить их не совершать ошибку, как почувствовал захват на своем воротнике. Не получив даже жалкой секунды на понимание ситуации, рука Ганимеда взметнула его вверх перед своими глазами. Как собачонку под загривок, когда она сделала что-то плохое. Рядом стоящие спутники неожиданно замерли. Но когда пронёсся первый, едва слышный «хихик», то всем словно прорвало трубу. Смешочки переросли в тот самый глупый, громкий измывающийся над его самооценкой под слоем неуверенности, смех, который был при обсуждении Венеры и Марса. (?) : «Ахахах, ну вы посмотрите на него! Его запястье тоньше моей шеи!» – прохохотал спутник размером с Европу, которой в данный момент не было. (?) : «Ганимед, ты аккуратнее, а то заноет и получим от Солнца» – прозвучал не беспокойный, а снисходительный тон. (?) : «Как вообще такого в планеты записали..» – голос спутника был адресован не остальным или Меркурию, а самому автору вопроса, но это не сделало фразу не слышимой. Это ударило по Меркурию сильнее всего. Он не заметил, как плечи мелко задрожали от подкрадывающиеся, как всегда, обидой. Я не заслуживаю свой титул? Меркурий так бы и закапывался дальше в свои философские и гнусные размышления под гнётом насмешек вплоть до следующего большого взрыва, если бы не послышался топот. Не быстрый, но с ощутимой вибрационной рябью. «Эй.» – смешки прекратились как по кнопке пульта телевизора, который часто мелькал у Земли. Пространство в радиусе трех метров затмило уже привычным запахом пепла и табачного дыма – «Кто тут собак держит?» – плотная высокая тень накрыла спутников после брошенной фразы, словно солнечное затмение. Меркурий не смотрел на подошедшего. Он его давным-давно учуял и с соответствием записал глубоко на подкорке своего мозга. И комбинезона. Это был никто иной как Венера. Обычная, но на лучах Солнца казалась неимоверно массивной, загорелая рука в черной тканевой перчатке с вырезами на пальцах, небрежно подхватила Меркурия за плечо и прижало к собственному боку тёмно-бордовых джинс, когда рука Ганимеда непроизвольно опустилась вдоль тела. За спиной Венеры возник, постукивая подушечками пальцев по бедру, Марс. На его лице не было улыбки, но и не было праведного (и вообще любого) гнева. Был больше небрежный интерес, как наблюдение за пакетом, колыхающийся на заборе вредного соседа. Ганимед замер, но вспомнил спор. Он не мог вернуться с пустыми руками к Земле. Они не могли. Он прочистил свое горло, как политик на важной конференции или переговорщик. Голос спутника прорезал всю орбиту, точнее, так казалось лишь самому автору фразы : Ганимед : «Охо, пришел красавчик в черном! Не горячо на орбите, богин–» Воздух взорвался звуком. Кратким, звонким, хлестким. Не было крика или драки, которой ожидал Меркурий. Никто не успел уловить что произошло, кроме пожалуй планеты за спиной, и прижатой к боку. Не произошло ничего из ряда вон выходящего. Рука Венеры просто взметнулась, пронеслась коротким дугообразным движеним и остановилась на прохладной коже Ганимеда. Спутник Юпитера оступился назад из-за полученной кинетической энергии. Инстинктивно это сделала и кучка зевак за его спиной. Рука спутника быстро приложилась к месту удара. Чувствовалась слабая пульсация. На щеке унизительно красовался красный отпечаток ладони с каким-то странным запахом жжёных спичек. Венера : «Пшли вон.» – прошипел голос одним словосочетанием, замазав гласные буквы. Он даже не повернулся в сторону Ганимеда. С ним покончено – это адресовано остальным статистам. Спутники, как по команде, развернулись и убежали, оставив инициатору клубки астероидной пыли и крошки. Ганимед недовольно смотрит им в след, но тоже умчал, но не ускоряясь, пытаясь сохранить кусочки своего эго. По зачистке горизонта «Бог любви» соизволил обратить внимание на объект защиты. Жалкого, но его объекта. Венера : «Что ты тут шляешься, Пискля? Иди на свою орбиту – не играй в героя. В следующий раз просто убеги.» – предложения произнесыны как всегда ровно и сухо. Плечо Меркурия больше не было в захвате желтоватыми ногтями. Венера развернулся, даже не посмотрев, выполнит ли Меркурий приказ. Зачем? Он всегда выполнял. И Меркурий выполнил. Как обычно, прикусив язык за зубами, он развернулся в сторону орбиты и Солнца и зашагал со сгорбленной осанкой. Когда Меркурий отошел на несколько метров, но не исчез, послышался голос. Раскатистый и срывающийся на смех. Марс : «АХАХА! Ну ты даешь, Веня!» – послышался ритмичный тук-тук по плечу – «Ну мелкотня дает!» Венера закатил глаза после фраз друга, пытаясь раскурить новую сигару, которая не была раскурена раньше из-за разборки с Меркурием и свитой Юпитера. Венера : «Нечего чужие вещи трогать. Видят же на кого бочку гонят. И Пискля идиот – сидеть не может на месте» – хмуро пробурчал тот, морщась, смотря на сигару, которая все никак не раскуривается. Меркурий тем временем стоял в тени астероида у орбиты Венеры Марс : «Охо, ну че ты, пусть малыш сам разберётся!» – весело, словно он лицезрел не буллинг, а проигрыш в видео-игре, заявил бог войны. Венера : «У этого мелкого есть Солнце и я. Ему незачем влезать.» – затянувшись и выдохнув добавилось сквозь легкий кашель – «Тем более к этим невоспитанным, кхем-кхе, отпрыскам.» Марс : «Ахах, ну ты как нянька!» – смеясь воскликнула планета, расставив руки в жесте, похожим на попытку обняться – «Да ты его до старости защищать собрался?» Венера : «Не преувеличивай. Ты так говоришь, словно тебя защищать не надо.» – буркнул Венера, отодвинув сигарету ото рта с пренебрежением. Марс на это так стукнул ногой по полу, словно его оскорбил гнилой старик. Это заставило Меркурия непроизвольно дёрнуться. Марс : «МЕНЯ?! – взорвался Марс – «ДА Я!!.. Я бог войны! Я всех этих мелких сошек вот так!» – Кулак взметнулся по дуге рвя ветер. – «ТАК ИХ! ВСЕХ!» – Марс начал очень активно изображать удары во время боя. Было похоже на смесь дзюдо, теквондо, каратэ и бокса. Венера молча лицезрел сея шоу с абсолютно каменным выражением на лице. Он снова сделал затяжку, которая в очередной раз не вышла, и спросил, не выпуская серый дым из рта в атмосферу Венера : «Ага, тоесть мне больше можно не ходить с тобой под ручку рядом с поясом Астероидов? Как там Церерочка?» – последнее слово было выделено интонацией и ожидало ответа. Марс замер по середине демонстрации броска через плечо. К его лицу перестала притекать кровь, которая делала его лицо румяным и здоровым, как пирожок из печи. Воздух выбило из легких, словно это сделал тот самый загадочный «Церерочка». Поза Марса обмякла и дернулась назад от Венеры на два метра, на мгновенье показалось, что бог войны выпал из реальности. Марс : «Не упоминай ЭТО...» – неслышно промямлил Марс с круглыми стеклянными глазами. Голос прозвучал с дрожью и понурой головой. Вид такого Марса был невообразимый. Венера небрежно бросил слова на самотек, отпульнув сигару (она плохо раскуривалась) щелчком пальцев : Венера : «Смотр–...» Горячая планета замерла на секунду, заметив дрожь в руках четвертого, но не передумала произносить следующую фразу. Венера : «...Смотри трусы не обоссы, недо-боженька.» – спустя секунду добавилось небрежно-успокаивающее – «Ладно, не пугайся. Я сам лишний раз к этой твари не подойду.»

***

...Меркурий находился в полнейшей тишине. Где-то вдали слышно гул Земли и других планетарных тел, но Меркурий не слышал их в упор. Словно он стоял за пуленепробиваемым стеклом. Он слышал все первые слова Венеры. И это не было защитой. Больше собственничество. Не «У Меркурия есть Солнце и я», а «у этого мелкого-..»

...МЕЛКОГО...

Слова Венеры, которые были произнесены с «защитой» ударили Меркурия сильнее, чем любая Солнечная вспышка. Меркурий настолько жалок и незначителен для их сообщества, что не достоин даже собственного имени. Да, Венера называл его с пренебрежением всегда, казалось – таков его характер. Но сегодня эта будничная фраза стала гвоздем в крышку гроба его комплексам. Вот уже ком подтекает к горлу, а глаза наливаются влагой, чтоб после легально подтвердить все вышесказанное. Как вдруг :

«НЕТ!»

Болезненно ударило его прямо по подкорке, где был записан запах Венеры.

«Хватит это терпеть! Сколько можно?!»

Слезы высохли быстрее, чем бег Меркурия от вспышки или ярости Венеры. Поверхностное дыхание продолжилось, но потихоньку утихло, заменяясь новым, острым вопросом. Меркурий : «Что за.. Что за Церерочка?» – для Меркурия это имя ничего не значило. Он впервые его слышал. Никто не посвящал его в такие байки. И байки наверняка очень страшные, раз лишь одно упоминание имени ввело Марса во что-то на подобие транса, также брошенную фразу от бойкого Венеры : «... Я сам лишний раз к этой твари не подойду.» Меркурий вышел из-за укрытия и стал подходить уже к одинокому стоящему соседу. Венера повел бровью и буркнул : Венера : «Что ты тут забыл, Пискля? Я же сказал иди на свою орбиту.» Меркурий : «Кто такая Церера?» – вопрос прорезал тишину. Венера замер на несколько секунд. В его остром, как лезвие, взгляде промелькнул.. Нет, не страх. Опасение. Венера : «Не вежливо подслушивать, знаешь ли–» Меркурий : «Кто такая Церера?» – перебило Венеру. Вопрос получился тверже, чем ожидал Меркурий. Венера, сморщившись, как от той бракованной сигары, брякнул : Венера : «Планета.. Карликовая. Из пояса Астероидов.» – после было небольшое замечание – «И не "ТАКАЯ", а "ТАКОЙ".» – Венера отмахнулся, развернувшись на 180° – «Всё. Вали, Пискля.» И просто ушёл, дав понять, что разговор окончен. Меркурий снова остался в одиночестве. Карликовая планета? Венера звучал необычно сдержанно. Он видел, как Венера прикусил внутреннюю часть щеки. И это тот грубиян, которого знал Меркурий? Нет, что-то не сходится. Первый от солнца решил провести опросник. Первый на опросе был Солнце. Но лишь от одного вопроса Солнце засветился так, словно решил превратиться в красного гиганта раньше времени Солнце : «Нет-НЕТ! Тебе рано это знать – ты маленький!» – Солнце взволнованно улыбнулся, добавив следующее, словно оно должно было успокоить Меркурия – «Не ростом, конечно! Ты, эээ.. Впечатлительный у нас! Психика слабая!» И это правда. Меркурий и в правду был впечатлительный. Но разве не благодаря тому, что они держали его в вакууме? Как цветок в теплице. Меркурий вспыхнул огнем от гнева и несправедливости, но внешне только наклонил голову. Меркурий : «Хорошо, спасибо, Солнце» – послышалось от него. Солнышко выглядело гордым за свой великолепный ответ. Меркурий умчал к Земле и спросил тот же вопрос, но получил ответ, почти что полностью идентичный ответу Венеры, но с прибавкой : «Не забивай голову, Мерк» Следующий на очереди был Марс. Но опросить его не получилось. Как только бог войны услышал первый слог «–Цер–...» – послышался стук. Марс лежал на полу без сознания. Меркурий стоял с круглыми от удивления и недоумения глазами. Что такого произошло между этими двумя?! Наверное, Марсу надо избегать таблицы Менделеева. А то на элементе «Церий» придется вызывать бригаду. Меркурий умчал к Юпитеру. Гигант от вопроса лишь нахмурился, выдохнул, проговорив холодно следующее : Юпитер : «Карликовая планета из пояса Астероидов. Неадекватная.» Снова ярлыки. «Неадекватная», «Пискля» – ни предыстории, ни портрета. Меркурий : «Хорошо, спасибо» – в очередной раз обронил Меркурий уже собираясь полететь дальше к оставшимся трем планетам, но гравитация Юпитера его твёрдо подхватила и отклонила назад, словно большая рука. Юпитера : «Домой, Меркурий. Нечего тебе тут делать.» Паренек молча, с подкрадывающимся разочарованием посмотрел на две точки вдали. Ему не было особо обидно из-за отсутствия возможности опросить у Сатурна и Урана. Сатурн – лучший друг Юпитера и просто бы повторил тоже самое, что газовый гигант, но в истерично-отцовской манере. Уран... Ну, Уран всегда был закрытый и замкнутый. Только Нептун и служил ему ярким маячком. Ох, а что начёт Нептуна... Меркурий устремил жаждущий надежды взгляд на пустую орбиту ледяной планеты. В очередной раз Нептуна там не наблюдалось. Надежда разбилась точно также, как его самооценка после спутников. Меркурий : «Даже если бы я прошел, то никогда бы его не нашел.» – горько подумал Меркурий. Нептун был легкомысленным и самым добродушным гигантом во всей солнечной системе. Он неимоверно дружелюбный и болтливый. В его поясе Койпера как раз и находились и жили остальные карликовые планеты : Плутон, Эрида, Хуамеа и Макемаке. Они вполне могли общаться с Церерой лично. Никто бы не удивился, если бы Нептун самолично привел этого загадочного карлика. И Юпитер это просек. Меркурий окинул пустоты в последний раз. Где-то в сорока метрах, на орбите Сатурна, лишь неутолимо колышалась кучка странно собраных астероидов в одном месте. Просто ветер, не стоит внимания.

***

Прошло уже три недели после этого рокового вопроса. Над Меркурием усилился присмотр, как на особо опасном заключенном. Солнце светило ещё ярче при его присутствии, словно желало выжечь вопрос о Церере вместе с его мозгом. Венера находил возможности приходить чаще. Чаще всего, если не всегда – за зажигалкой для сигар. Иронично, если знать, что Венера зажигает сигары чирканьем о подошву собственного берца. Юпитер словно корректировал свою орбиту, чтобы Меркурий даже не думал смотреть на пояс Астероидов. Взгляды остальных были как и раньше, но застывали на Меркурии, если он «слишком много двигается». Меркурий не был глупцом. Он чувствовал, как взгляды вонзались в спину каждый раз, когда он пытался отвлечься. У бедняги, у которого и без этого не было полной свободы выбора – устроили полный толитаризм. Меркурий стал тише. Никто не среагировал. Ведь это значило лишь – усмирился. Наконец-то. Меркурий забился в самой дальней и холодной стороне своей орбиты, которую только смог найти, поджав ноги. Привычная, тянучая тень апатии снова окутывала его.

«Пуньк-щщ!»

Неожиданно раздался шелест и легкий бум. Меркурий почувствовал легкий, но абсолютно неожиданный толчок в лоб. На колени Меркурия приземлился.. Синий бумажный самолётик. Потрёпанный, с кристалликами льда и конденсата, от чего бумага потекла в некоторых местах.