Вместе и никак иначе

На очередной рождественской встрече коллег по паддоку, Шарль был необычно тих. Сейчас, когда его попросили отлучиться на кухню и открыть новую бутылку шампанского, он погрузился в свои мысли, которые уводили его далеко от разговоров и поздравлений в соседней комнате. Ему вспомнилось прощание Карлоса с командой. Шарль вдруг остро осознал, что не простит это решение Феррари, как не простит ещё многие жестокие вещи, совершенные командой. Неожиданная злость сжала ему кулаки, и пробка выстрелила, заставив Леклера вздрогнуть. Мотнув головой, Шарль посмотрел на барную стойку, на которой белым бархатом разливалось ледяное шампанское, которое попало и ему на руки – рукава белой рубашки выделили напряженные мышцы рук. – Черт, – прошептал Шарль и, поставив бутылку, принялся вытирать разлитое вино. – Отмечаешь? – услышал Шарль усмешку за спиной. Леклер обернулся. Оперевшись на дверной проем, на него с улыбкой смотрел Карлос Сайнс в широком пиджаке на белую рубашку, расстёгнутую на чуть большее количество пуговиц, чем нужно, уже в течение этого вечера. Шарль легко улыбнулся в ответ, удивляясь, как его мысли обрели материальное воплощение. – Тебе помочь? – спросил Карлос, подойдя к другу. Вместе они убрали следы разлитой бутылки, так что выдавал Шарля только стойкий аромат шампанского, въевшийся в рубашку, заставив монегаска пожалеть, что он оставил свой узкий пиджак в гостиной. – Ты какой-то тихий сегодня, – осторожно сказал Карлос в спину другу, когда тот искал в холодильнике новую бутылку. Шарль сжал створку холодильника и пробормотал: – Просто устал. Был сложный год. Сидя за барной стойкой, Карлос прищурился, но ничего не сказал, наблюдая, как Шарль снимает золотую фольгу с новой бутылки. На большой кухне горела только лампа над баром, так что Леклер скрывался в полутени, только руки уверенно вскрывали бутылку под светом. – Не выкидывать же полбутылки. Может, выпьем? – предложил Карлос, пододвигая разлитую бутылку к себе. Шарль поднял взгляд на друга и усмехнулся. – Ну давай. Через несколько мгновений многострадальная бутылка уже была разлита по двум высоким бокалам. За звоном стекла последовало долгое молчание. Шарль размышлял о том, что никогда не был так счастлив окончанию года. Машина впервые не хотела подчиняться ему настолько явно, что заставило впервые задаться вопросом, стоит ли Скудерия всех тех усилий, которые он прикладывал, если они не возвращались с той же отдачей, как в прошлые года, и Шарль хотел верить, что это случилось не по его вине. К тому же, он впервые был один. Льюис не стал для него близким другом, они оставались лишь напарниками. Не учителем, как Себ. Не братом, как Карлос. Леклер наблюдал, как испанец перекатывает ножку бокала между пальцами, чувствуя, как в его груди зреет вопрос, который он не имел права задать. Весь год или уж точно его вторую половину он хотел спросить у Карлоса, какие команды зовут его к себе, чтобы узнать, совпадают ли они с предложениями, которые выдвигали ему, Шарлю. Тогда всё было бы решено, наивно думал он. Партнерство с Сайнсом давало преимущество, которое когда-то давал ему Себ – безукоризненную уверенность в том, что они куют общую историю. Легенду. А не только бесконечно сражаются с итальянским темпераментом и команды, и машины. – Какие команды предлагают тебе места? – решился Шарль и посмотрел на Сайнса. Карлос посмотрел другу в глаза. – Ты зачем спрашиваешь? – ответил вопросом на вопрос Карлос, чувствуя, как в душе разлилась неожиданная грусть. Шарль поджал губы. Действительно, зачем этот вопрос появился в его голове навязчивой идеей? Ответ пришел почти сразу, как логичный исход: Карлос давал ему мотивацию вырывать место под золотом лучей победы, вот почему он хотел найти хотя бы призрачную возможность воссоединиться с испанцем, чья горячая кровь, как проказа, тут же передавалась всей команде. Леклер не был командным игроком и знал за собой это качество. Когда азарт захватывал его, другие пилоты становились злейшими врагами, отделявшими его от места на Олимпе. Даже напарники и самые близкие друзья. Анализируя такие моменты уже после того, как страсти утихали, Шарль вспоминал свои действия и ненавидел себя, но он всё равно сохранял в себе эту черту – чемпионы мира не работают на команду, не проявляют милосердие. Двух чемпионов не бывает. – Этот год был бы легче с тобой, – неожиданно даже для себя нашелся Шарль. Карлос вскинул брови и слабо улыбнулся, но мысли говорили об обратном. Он с тихой нежностью подумал, что Вильямс как нельзя лучше подходит ему. Здесь у него было то, что он не получил в Феррари – доверие. Его слышали и были готовы ответить: «Да, Карлос, если ты готов пойти на это, то мы с тобой». Здесь риск не оплачивался годами славного имени. Они молоды, они дерзки. – Ты думаешь? – осторожно спросил Карлос. – Я уверен. Они допустили ужасную ошибку, уволив тебя, – с жестокой твердостью сказал Шарль. Карлос склонил голову и нахмурился. Феррари шло Сайнсу. Скудерия заставляла его играть ва-банк. Карлос не мог, говоря о своем темпераменте, не признать, что ему нравится играть остро: когда есть ведущий партнер, который не хочет уступать лидерство и которого нужно укротить, подчинить. Как матадор укрощает быка. – Я в этом не уверен. Хотя бы потому, что рядом со мной, – Карлос надавил на последнее слово, – ты ставишь семикратного чемпиона. Прости, но это показатель как минимум ценности меня для команды. Уже подняв бокал, Шарль замер и закусил губу. Если бы он мог, он назвал бы это «несправедливостью», но конечно же это было антонимом для их жизней. – Так предлагают? – зачем-то повторил вопрос Шарль и отпил из бокала. – Ты знаешь, что я не могу сказать, – с легкой горечью сказал Карлос. – Знаю, – Шарль положил руку на колено Карлоса. Они помолчали, сделав ещё пару глотков из своих бокалов. Ладонь Шарль так и не убрал. Каждый, не подозревая об этом, думал об одном и том же: те сезоны, когда Матадор и Лорд носили красные ливреи, они, не будучи лидерами чемпионата, оставались теми, с кем считались и другие пилоты, и команды. Теми, кого боготворили фанаты. «Кардашьяны Формулы-1», – усмехнулся Леклер собственной фразе из прошлого. Это были лучшие сезоны: и на трассе, и вне её. – Я думаю, они понимают, что мы вместе самые ценные не-чемпионы, – Карлос усмехнулся и сделал глоток из бокала. Шарль улыбнулся в бокал и, сделав глоток, сказал: – Вместе и никак иначе? – Мы всегда идём в комплекте, – Карлос подмигнул Шарлю и положил руку на ладонь друга. Дверь на кухню открылась медленно, словно сохраняя интригу – так свойственно четырехкратному чемпиону мира Максу Ферстаппену, который появился на кухне и мгновенно оценил обстановку. – Шаарль, тебя только за смертью посылать, – заметив бутылку и бокалы, Макс дьявольски улыбнулся, выдав легкую расслабленность от вина. – Так ваш коварный план был рассчитан на двоих? Шарль легко ударил Карлоса по колену и, улыбнувшись Максу, сказал: – Бутылка в холодильнике, идём.