На одном языке

Майк сидел на краю дивана, сжимая в руках потёртую подушку, и снова и снова прокручивал в голове тот момент: бледное, решительное лицо Уилла, его голос, дрожащий, тихий и то самое «я не люблю девочек». Для Майка мир в тот момент не треснул. Он, наоборот, впервые за долгие годы болезненных догадок и страхов, встал на свои оси. Оказалось, что самая пугающая его тайна, его собственная, теперь имела очень призрачный, но реальный шанс на хоть какую-то взаимность. Но эта надежда была подобна хрустальной вазе, прекрасна, но так хрупка, что одно неловкое движение и осколки их дружбы вдруг рассыпятся навсегда. Он боялся даже дышать рядом с Уиллом, словно его дыхание могло выдать что-то слишком тайное, что пульсировало у него под рёбрами каждый раз, когда Уильям улыбался своей красивой, односторонней улыбкой. Их команда в борьбе с Векной неожиданно пополнилась, после того, как Макс вышла из комы. Вики, подружка Робин, когда узнала о всех приключениях, оставила своё волонтёрство в больнице Хоукинса, чтобы помочь новым друзьям. Она была не похожа на Робин, где та была острым и энергичным вихрем. Вики казалась тёплым и спокойным светом. Она носила короткую красивую стрижку, а на её вязанном кардигане красовалась самодельная брошка в виде ромашки. Её улыбка была всегда мягкой, а глаза светлыми и невероятно внимательными, будто она не просто слушала, а чувствовала то, что происходит вокруг. Эта девушка была на том самом вечере, стояла чуть сзади, в больничной форме, и её взгляд, полный безмолвной поддержки, на мгновение встретился тогда с растерянным взглядом Майка. Сегодняшняя подготовка к «засаде» затянулась. Вся команда были чем-то заняты. Кто чем. А Майк, порученный следить за кипящим на кухне чайником, замер у окна, глядя, как последние лучи солнца цепляются за верхушки сосен. Тихое шуршание заставило его обернуться. На пороге кухни стояла Вики, поправляя скользящую с плеча вязаную накидку. — привет, — её голос был мелодичным и тихим, — Робин просила чаю, если можно. Она говорит, что от холода у неё мозги леденеют, даже учитывая их нестандартную работу. Уилер кивнул и суетливо схватился за чайник, который только начинал шипеть. — да, конечно. Сейчас. Он чувствовал себя неловко. Они с ней почти не общались ни разу, даже не особо были знакомы, но её присутствие было… успокаивающим. Она не заполняла пространство шумом, а просто занимала его, как красивый цветок на подоконнике. — спасибо, что помогаешь, — выдавил Майк из себя, закидывая заварку в кружку, — а ты с больницы уволилась? — временный отпуск, — поправила она, прислонившись к дверному косяку. Её движения были плавными, — не могу сидеть и перевязывать раны, зная, что Робин и… вы все здесь, — она сделала небольшой жест рукой, — на радиостанции спасаете мир. Ещё, как оказалось, не первый раз. Майк лишь усмехнулся на её слова. Да, уже не первый раз. Но сейчас всё было куда серьёзнее, чем сражаться с каким-то мясным монстром в Старкорте. И слушать пение Дастина, ой простите, Дасти-бана, через рацию, пока мир находится в опасности. Девушка молчала, наблюдая, как парень расставляет кружки на столешнице. Её взгляд был не изучающим, а скорее, принимающим. — это было очень смело, — мягко произнесла она, разрезая внезапную тишину. Майк вздрогнул и обернулся, не понимая. — что? — Уилл. Сказать всем. Такое… это требует невероятной силы. Особенно здесь. И особенно сейчас, — Вики опустила взгляд, гуляя им по полу. Она тогда была тронута тем монологом Байерса, хотя никогда даже не знала его, и, максимум, слышала его имя из уст неугомонной Бакли. Майк почувствовал, как его ладони стали влажными. Он поставил чашку с лёгким лязгом. — да… да, это так. — а ты знал? — спросила Вики просто, без подтекста, поднимая глаза, — как лучший друг? Были… намёки? Майкл замер. Он посмотрел на неё. В её светлых глазах не было ни любопытства, ни осуждения. Только открытость. И это вдруг развязало ему язык. — я… я не знал, — начал он медленно, глядя на пар, поднимающийся от чайника, — я боялся думать об этом. Обо всём, что касалось его… и меня. Иногда ловил себя на мысли… но тут же гнал её. Было проще считать, что его просто нет в природе. Что он… нормальный. Как все. Он выдохнул, и это слово «нормальный» прозвучало горько и слишком фальшиво. — а теперь? — прошептала Вики, делая шаг ближе. Её духи пахли лавандой, что сразу почувствовалось. — теперь я боюсь ещё больше, — признался Уилер, и голос его дрогнул. Он сжал кулаки, упираясь ими в столешницу, — потому что теперь есть этот крошечный шанс. И от мысли о нём у меня сводит живот. Как подойти? Что сказать? Он только что совершил такой подвиг, он уязвим и ранен… а я со своими… Он не закончил, отвернувшись. Стыд и страх душили его сильнее всех потусторонних сил. Внезапно брюнет почувствовал лёгкое прикосновение к своему кулаку. Вики положила на него свою руку. Её пальцы были тонкими и тёплыми. — Майк, — сказала она так тихо, что он наклонился, чтобы расслышать, — то, что ты сейчас чувствуешь… это не эгоизм. Это тоже часть правды. Сложная, страшная, но она твоя. Она убрала руку, и Майк почувствовал неожиданный холодок на том месте. — я знаю, о чём ты говоришь. Потому что я проходила через подобное, — она сделала небольшую паузу, и на её губах появилась лёгкая, печальная улыбка, — я не люблю парней. Майк поднял на неё глаза. Он удивился, но быстро перестал. Ведь это, как ни странно, вписывалось в её образ, мягкий, тёплый, настоящий. — ну, точнее, я любила раньше, но сейчас у меня есть девушка, — добавила она, и её глаза засияли таким тёплым, внутренним светом, что на кухне словно стало уютнее, — она… мой лучший свет в самых тёмных туннелях. — а кто она? — тихо спросил Майк, заворожённый её искренностью. — ну, это секрет, — Вики игриво приложила палец к губам, и её глаза смешливо сощурились, — я, может, скажу тебе позже. Сначала о тебе. Видишь ли, ты думаешь, Уилл сейчас хрупкий, как стекло? Возможно. Но стекло, прошедшее через огонь, становится крепче. Он только что доказал всем, что у него есть стальной стержень внутри. И если он смог сказать это всем, то выслушать одного тебя… для него это будет гораздо проще, чем для тебя просто сказать. Она взяла чашку с чаем для Робин, осторожно обхватив её ладонями. — говори с ним на языке, который вы оба понимаете. На языке вашей дружбы. Больше ему и не нужно. Остальное… сердце само подскажет. Её слова падали, как чистые, целебные капли, гася пожар его страха. Майкл смотрел на неё, на эту хрупкую с виду девушку с мудростью, казавшейся древней, и чувствовал, как в груди что-то перестраивается, выпрямляется. В этот момент дверь с шумом распахнулась. На пороге выросла Эрика, как всегда полна энергии. — эй, всех зовут! Общий сбор, у нас, кажется, новый план! — быстро сообщила она и тут же испарилась также быстро, как и появилась. Вики кивнула, её лицо снова стало сосредоточенным. Проходя мимо Майка, она на мгновение остановилась. Подняла на него свои светлые, глубокие глаза и сказала так тихо, что только губы шевельнулись. — дерзай, Майк. У тебя всё получится. И вышла, оставив за собой лёгкий шлейф лаванды и чувство невероятной, окрыляющей ясности. Уилер ещё пару минут стоял неподвижно, вдыхая этот аромат и новое ощущение смелости, пульсирующее в его венах. Потом глубоко вздохнул и последовал за ней к остальным, что ждали его одного.

***

Его крепость. Его святилище. Подвал Майка пах старой бумагой, краской и безопасностью. На столе были разбросаны чертежи и заметки, но работа не шла. Уилл сидел здесь на полу, прислонившись к дивану, и дорисовывал детали на эскизе нового монстра, длинные, щупальцеобразные тени. Свет настольной лампы золотил его ресницы и выхватывал сосредоточенную складку между бровями. Майк наблюдал за ним с дивана, и каждое слово Вики отзывалось эхом в его сердце. «Говори с ним на языке, который вы оба понимаете». Этот язык был немым за несколько-то лет дружбы. Это всегда были взгляды, понимающие без слов, плечо, подставленное в нужный момент, тихий смех над шуткой, которую не понял бы никто другой. — Уилл, — голос Майка прозвучал хрипло от напряжения. Уильям оторвался от рисунка и поднял глаза. В их зелёных глубинах Уилер увидел привычную преданность, и сегодня это не пугало, а давало силы. — м? Майк встал с дивана, прошёлся по коврику, размечая пространство. — мне нужно сказать тебе кое-что. И я репетировал это в голове тысячу раз, но сейчас все слова разбежались. Байерс медленно закрыл блокнот. Он отложил его в сторону и сел по-турецки, полностью сфокусировавшись на Майке. Его поза была открытой, но в глазах мелькнула тревога. — ты пугаешь меня, — тихо сказал он, — всё в порядке? — да. Нет… Не знаю, — Майк сжал руки, встряхнув головой. Всё так сложно, — после того как ты всем рассказал о себе… у меня в голове всё перевернулось. Не потому что плохо! Совсем наоборот. Он остановился перед Уиллом, опустился на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Теперь их лица были совсем близко. — ты помнишь, в тот день, когда мы встретились? Я подошёл к тебе, на качелях, предложил дружить… И с этого момента… ты стал центром моей вселенной. Моим лучшим другом. Но для меня… для меня это слово всегда было слишком узким. Оно не вмещало всего. Уилер взял руку шатена. Та дрогнула, но не выскользнула. Она была тёплой и живой. — я завидовал каждому, с кем ты смеялся. Ревновал к каждому, кто отвлекал тебя от нашей партии. Я ненавидел себя за эти мысли, потому что был уверен, что ты никогда не сможешь посмотреть на меня так же. Ты был моим невозможным счастьем, Уилл. А когда ты сказал тем вечером… у меня будто открылось второе дыхание. И появился самый страшный в мире страх…страх надежды. Слёзы текли по его щекам, но он даже не заметил, когда они начались. Байерс смотрел на него, не моргая. Его глаза тоже блестели от накатывающихся слёз, а губы слегка приоткрылись от невероятного изумления. — я влюблён в тебя, — выдохнул Майк, и это прозвучало как заклинание, как молитва, как самая чистая правда в его жизни, — вся моя душа, всё моё сердце, оно твоё. Всегда было твоим. Просто я боялся думать об этом. Тишина в подвале стала абсолютной. Казалось, даже пылинки в луче лампы замерли в полёте. Потом Уилл ахнул. Тихий, сдавленный звук, полный облегчения и потрясения. Он поддался вперёд, и его руки вцепились в плечи Майка с силой, которую он никогда бы ему не приписал. — дурак, — прошептал Уилл, и его голос срывался от слёз и смеха, — слепой, прекрасный дурак. Тот, о ком я говорил, это всегда… всегда был ты. В каждом моём рисунке, где был рыцарь… это был ты. В каждой мечте о будущем, где мне было не одиноко… там был ты. Я рисовал тебя в самых светлых красках, пока не кончились все карандаши в наборе. Я думал… я был уверен, что ты видишь во мне только несчастного друга, которого нужно защищать. Майк не выдержал. Он притянул Байерса к себе и нашёл его губы своими. Первый поцелуй был неловким и влажным от слёз, их носы столкнулись. Они отстранились, фыркнули сквозь слёзы, и Уильям рассмеялся звонко, счастливо, по-настоящему. Второй поцелуй был уже другим. Медленным, осторожным, исследующим. Уилер одной рукой обнял Уилла за талию, другой погрузил пальцы в его мягкие каштановые волосы. Уилл ответил ему с такой нежностью и такой долго сдерживаемой страстью, что у Майкла перехватило дыхание. Они потеряли равновесие и мягко рухнули на старый ковёр, не разрывая объятий. Это был поцелуй, в котором растворились все годы тоски, все невысказанные «я люблю тебя», спрятанные в словах «держимся вместе, дружище». В нём был солёный вкус слёз и сладкий вкус обретённого дома. Рука Уилла легла на щёку Майка, большой палец нежно проводил по скуле. Мир, со всеми его монстрами и изнанкой в этот момент перестал существовать. Они лежали, обнявшись, ещё долго после того, как поцелуи закончились, просто глядя друг на друга в полумраке подвала, освещённого только настольной лампой. И Майк понял, что Вики была права. Сердце правда само всё подсказало.

***

Через пару дней Майк застал Вики одну на заднем дворе радиостанции. Она сидела там на скамейке и держала в руках дымящуюся кружку с чаем и разглядывала закат в тишине. Увидев парня, девушка улыбнулась ему. — привет, — сказал Майк, чувствуя, как его собственные губы растягиваются в глупой улыбке. — привет, — отозвалась Вики. Её взгляд скользнул по его лицу, и её глаза вдруг засветились пониманием, — о, Майк. У тебя такое лицо… Уилер рассмеялся, смущённо потупив взгляд в землю. — да. Всё… всё получилось. Мы поговорили. Спасибо. Честно, я бы так и ходил кругами, боясь собственной тени, если бы не ты. — пустяки, — она пожала плечами, отбивая какой-то ритм пальцами по керамике. Её движения были изящными, — я просто сказала то, что сама хотела бы услышать когда-то. Вы счастливы? Брюнет кивнул, и это было самым лёгким движением в его жизни. — очень. Он… он любит меня. И говорил это так, словно ждал все эти годы. — так оно и есть, — мягко сказала Вики, — любовь часто ждёт, пока страх, наконец, устанет и отступит. — ты тогда сказала, что у тебя есть девушка, — напомнил Майк, присаживаясь рядом на скамейку, — так кто же она? Я её знаю? Вики залилась тихим и беззаботным смехом. Она покраснела, и это было очаровательно. — ну, вообще… это Робин. Майк откинулся назад, поражённый. — Робин?! Но она же… она всегда с… — со Стивом? Да, лучшие друзья. Как вы с Уиллом… ну, как были, — лукаво подмигнула она, — а мы с Робин… мы нашли друг друга позже. Она была моим якорем, когда я сама боролась со своими страхами. И тут, как пазл, в голове Уилера сложились все те моменты, которые он раньше не осмысливал. кКак Уилл и Робин могли часами обсуждать какую-нибудь книгу, обмениваясь понимающими взглядами, как она встала горой за него в споре с каким-то парнем из школы, как они иногда просто молча сидели рядом, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Их связывала не романтика, а общее знание. Общая тайна. Общее одиночество, которое теперь, наконец, закончилось. — чёрт возьми, — выдохнул Майк, ослеплённый очевидностью, — они же… они поддерживали друг друга. Пока я топтался на месте. — да, — кивнула Вики, её глаза стали нежными, — они были друг у друга всё это время. И я безмерно благодарна Уиллу за то, что он был там для неё, когда меня не было рядом. Она встала и отряхнула с юбки несуществующие травинки. Солнце уже садилось за горизонт, а лёгкий ветер обдувал её волосы. — знаешь, Майк, — сказала она, уже отходя. Потом обернулась, и на её лице расцвела озорная, светящаяся улыбка, — мне кажется, нам бы не помешало двойное свидание. Когда весь этот апокалипсис, наконец, закончится. Майк рассмеялся, и это был смех полного, безоговорочного счастья. — это звучит… потрясающе. Вики кивнула и, смеясь лёгким смешком, скрылась в здании. Майк остался сидеть на скамейке, чувствуя, как тёплый ветерок обнимает его, неся запах хвои, земли и бесконечных новых возможностей. Он закрыл глаза, и сердце его пело тихую, ясную песню благодарности Вики, судьбе, и этому странному, чудесному, наконец-то честному миру.