Doggy-boy

— Кажется, у щенка снова стоит. — выражение лица Майка сменилось на насмешливое, ехидная улыбка расплылась от уха до уха. Уилл лишь на мгновение оторвал взгляд от его лица, чтобы проверить сказанное. Это была правда, бугорок оттопыривал ткань пижамных штанов. Неужели у Уилла и правда встал? Блять, но на что? На то, что его оскорбляли? На то, что заставляли сосать? На то, что назвали щенком? НА ЧТО?! Ужас мурашками прошелся по коже. Майк замечает, с каким отвращением Уилл осматривает себя. Он видит все, и это заставляет его безумную улыбку расползтись по лицу еще сильнее. Он медленно, почти театрально опускается на колени перед ошарашенным другом. — Такой глупый мальчик, хах. — его рука скользит ниже, к поясу штанов, которые Уилл успел незаметно натянуть на неловко голую задницу за пару мгновений до происшествия акта орального изнасилования. Он садится перед другом и, с силой обхватывая худые бедра, притягивает Уилла к себе. От резкого движения тот опрокидывается на спину, отпружинивая головой от поверхности матраса. Майк, не давая ему расслабиться, моментально хватает его за задранную футболку, резко тянет на себя так, что слышится скрип рвущейся ткани. Он притягивает их лица чересчур близко, и Уилл чувствует, как дыхание сумасшедшего друга опаляет ему нос и щеки. — Думаешь, я не буду заботься о тебе, если ты будешь послушным? Ты очень ошибаешься. — Майк неотрывно смотрел другу в глаза. Он склонил голову на бок, добродушно улыбаясь, вопреки всему, что происходило здесь ранее. — За хорошее поведение, будет хорошая награда. Уголки его губ поднимаются в безумной улыбке. Рука опустилась на оттопыренный бугорок на штанах. Майк сжал его плоть через ткань. Тот вздрогнул от настойчивого прикосновения. Замычал, попытался убрать его руки от себя, но протест был жестко пресечен шлепком по рукам, и следовавшей сразу после пощечиной. От силы удара Уилл чуть не слетел всем телом с подстилки. Голова приземлилась на грязный пол, издавая тупой стук удара об бетон. Перед глазами засверкали искры, цепь громко звякнула из-за движения ногой. Уилл почувствовал, как рука снова вернулась к его плоти. Пальцы сдавили его член через хлопковый материал, трогая стояк. Майк в итоге все равно получил то, чего хотел. — Не вынуждай меня нацепить на тебя наручники, щеночек. — тон Майка прозвучал слишком слащаво для данной ситуации. — МГХ! — издал жалобный всхлип Уилл, чуть не заскулив из-за грубых прикосновений лучшего друга. Майк начал движение, создавая трение члена через тонкую материю об руку. Кажется, в этот момент Уилл чуть не потерял контроль над собой, еле удерживаясь от того, чтобы выгнуться, заскулить, застонать. Майк улыбался, глядя на разворачивающуюся перед ним картину. — Тебе нравится? Он знал, что Уиллу нравится. — Порадуй своего хозяина звуками, — безумно лепетал Майк, не отрывая взгляда от жалкого зрелища. Уилл изо всех сил стиснул зубы, но уже знал — он не выдержит. Рука двигается жестче, усерднее. Ткань натирает чувствительную кожу, и Уилл чувствует, как его тело предаёт его. Бедра неосознанно толкнулись навстречу прикосновению. — Не молчи... — Майк наклоняется к самому уху. — Я хочу слышать твои пидорские мольбы, doggy-boy. Пальцы сжимают член сильнее, почти до боли. Вторая рука скользит по выпирающим ключицам, спускаясь ниже, обхватывает пальцами аккуратную горошину соска и прокручивает, играясь. Уилл издал почти что девчачий писк, чуть ли не переходя на фальцет. Его руки дрогнули, чтобы предотвратить покушение на собственную грудь, но новое жесткое движение руки по его члену заставило с новой силой вцепиться пальцами в перину. — Ну же… раскройся для меня, — слышится усмешка в голосе. Майк склоняется над другом, шепчет прямо в ухо горячо и властно: — Разложись передо мной полностью. Уилл больше не в ладах с собственной оболочкой. Больше нет. Дрочащая рука заставляет его спину выгнуться, а он сам дрожит в предвкушении. Теперь бедра активно двигаются навстречу руке. Он не в силах сдерживать вздохи и стоны, рвущиеся наружу. Уилл закрыл глаза, чувствуя, как прежде обволакивающий стыд уже отступал на задний план, освобождая пространство для покоряющего себе наслаждения. Находясь практически на пике сводящего с ума удовольствия, в преддверии мощного оргазма от прикосновений,Уилл подчиняется. Сейчас он позволяет себе эту слабость. — Ах, Майк... — жалобный стон осторожно слетел с его губ. — Громче, doggy-boy, я хочу слышать свое имя, пока ты кончаешь, — произнес Майк твердым тоном. — Скажи мне, кто довел тебя до такого состояния. — Майк… Майк… МХГ… МАЙК! Уилл в агонии чувств истерично повторял его имя, мечась по матрасу. На щеках виднелись мокрые, чуть поблескивающие в тусклом свете дорожки слез. Влажные от пота пряди волос красиво прилипли ко лбу. Уилл с отросшими волосами был похож на девчонку. Особенно сейчас, когда был таким нуждающимся и чувствительным, что хотелось засадить по самые яйца, показать всю свою мужественность на фоне нежной, почти что феминной фигуры. Майк и сам чуть не спустил себе в штаны, глядя на это. Тело Уилла содрогалось, ожидая заключительного движения пальцев по плоти, однако, в противоречие всего, рука Майка исчезла. Обрывала удовольствие прямо перед оргазмом. Бедра дернулись вслед за исчезнувшей ладонью, в попытке возобновить стимуляцию. Уилл громко и разочарованно застонал, половой орган болезненно пульсировал. Он приподнял голову, встречаясь взглядом с Майком, который, казалось, был еще более доволен собой, чем прежде. Возбуждение накрывало с головой, еще сильнее затуманивая еле работающий мозг. Уилл больше не думал. Ни в этой ситуации. Ни тогда, когда вся, что возможно, кровь прилила к ярко красной головке эрегированного члена, что мучительно сочилась эякулятом, желая, как можно скорей, получить долгожданную разрядку. Казалось, что, если Уилл не кончит прямо сейчас, головка полового члена взорвется, окропляя белесым семенем всю комнату вместе со стенами, полом и потолком, прямо как поливалка для газона вашего соседа знойным летом. Рука по инерции потянулась к стоящей колом эрекции, касаясь напряженного стояка. Уилл совершил ошибку. Очень большую ошибку. Он коснулся себя, ощущая своим членом тепло собственных пальцев лишь на жалкую секунду. Рука тут же была откинута и с силой прижата к полу ботинком, давящим всем своим весом на хрупкие пальчики. Последовала новая мощная пощечина, отдавшаяся в разум громким хлопком. — Я, блять, неясно выразился? Ты настолько тупой щенок, что не можешь запомнить, что я сказал ранее? Злостно процедил Майк сквозь зубы. Он был в ярости. «Только я могу так делать. Знаешь, что будет, если ты попытаешься коснуться себя сам?» — быстрое воспоминание мелькнуло в голове Уилла. Блять. Вот, кажется, сейчас он это и узнает. — Ты меня вынудил, щенок. Майк перевернул оставившего любые попытки сопротивления друга на живот. Чувствительная, плотно прижатая к матрасу эрекция болезненно потерлась о шершавую ткань, из-за чего Уилл жалобно вскрикнул. Мат прогнулся под чужим весом позади него. Послышался звон металлической бляшки ремня. Шуршание ткани. Матрас снова чуть вмялся под чужими движениями. В ту же секунду Уилл почувствовал сначала холодные пальцы, берущие его руки и сводящие их за спиной, а после и кожаный ремень, обтянувший тонкую кожу запястьев. Глаза распахнулись от запоздавшего осознания. Уилл, уткнутый лицом в грязную ткань, замычал в немом протесте, руки его дернулись, когда ремень с силой затянули на запястьях. — Ты не имеешь права себя трогать. Это позволено делать только мне, — прошипел победоносно Майк прямо в ухо другу. — Ты — моя собственность. Уилл в панике дернулся, пытаясь развести руки, но теперь они были туго связаны за спиной. Кожаный ремень плотно сжимал кисти между собой. Худощавая фигура тряслась от холода и страха. — Учти, doggy-boy, я буду насиловать тебя до тех пор, пока тебе не начнет это нравиться. Пока щеночек не начнет лаять от удовольствия. Смысл слов с трудом дошел до мозга, который изо всех сил пытался заблокировать восприятие реальности, защищая психику своего владельца. Разум через силу обрабатывал информацию, и как только он справился со своей задачей, осознание сказанного обдало новой, еще большей волной ужаса. Глаза распахнулись в немом шоке. Одна лишь мысль о том, что это не закончится сегодня, что будет продолжение, что это будет повторяться с ним снова и снова — с размаху била по голове молотком, заставляя низ желудка дрожать от подступавшей паники, а глаза мокнуть от вновь накатывающих слез. Казалось, это происходит не в этой реальности. «Пиздец» — единственная мысль, промелькнувшая в поплывшем сознании Уилла. Он почувствовал чужие руки у себя на заднице. Пальцы впились в кожу ягодиц до синяков. На протест уже не было сил. Он зажмурился до цветных кругов перед глазами, уткнувшись в хлопковую подстилку. Все силы ушли на то, чтобы не закричать. Майк, крепко сжимая мягкую кожу пальцами, резко потянул вверх. Безвольное тело не сразу сообразило, что от него хотят. Майк раздраженно рыкнул, с силой пнув чужую коленку, стимулируя быстрее приподняться. Тот подчинился. И теперь Уилл стоял с пошло оттопыренной к верху задницей. Ладони с громким шлепком вновь ложатся на ягодицы, грубо раздвигая их. Взору Майка предстала аккуратная дырочка темноватого цвета. Пальцы смачиваются его собственной слюной. Майк подносит руку к туго сжатому колечку мышц, плавно проталкивая указательный палец внутрь, из-за чего снизу послышался сдавленный крик. — Прости, я совсем забыл про смазку. Но в следующий раз я её обязательно принесу, — Майк сделал загадочную паузу, задумавшись: — если ты, конечно, будешь себя хорошо вести. Майк не стеснялся указывать Уиллу на то, что он теперь обязан подчиняться, если хочет продолжить своёсуществование хотя бы в более-менее терпимых условиях. Уилл плакал от безысходности своего положения, ему было невероятно страшно прямо сейчас. С первого упоминания о повторении акта насилия он больше не мог заставить себя забыть о том, что это всё не прекратится в ближайшее время. Майк ввёл второй палец. Уилл не смог сдержать очередной вопль. Связанные худощавые кисти судорожно сжались в кулачки. Недостаточность смазки была очевидна — слюна не сможет обеспечить нужную для этого процесса влажность. Уилл чувствует, как слегка мокрый палец проникает в глубь его задницы, как узкие стеночки нехотя поддаются наглому вторжению, с трудом пуская в себя инородное тело. Майк замирает на пару секунд, чтобы сразу после начать ускорять темп, переходя на резкие толчки. Уилл заскулил, пряча красное от стыда и пощечин миловидное личико в мягкой поверхности вонючего мата. Он чувствовал каждое движение, каждую фалангу длинных ловких пальцев, что грубо растягивали изнутри. — Ох, щеночек, расслабься. Как я буду тебя трахать, если ты будешь недостаточно разработан? Тебе ведь будет о~очень больно… — протянул Майк. На секунду остановившись, он улыбнулся собственным мыслям. — А, может быть, ты этого и хочешь? — он наклонился, томно шепча прямо в ухо. — Хочешь, чтобы я ебал тебя своим большим членом? Заполнил целиком, чтобы порвать тебя? Пенис Уилла позорно дернулся. Ещё более позорным могло быть только то, что Майк это заметит. — Уилли~и, я и не знал, что ты такая грязная шлюшка! Тебя так возбуждает одна лишь мысль о моём большом члене? Он заметил. В очередной раз за весь происходящий кошмар Уилл готов был умереть на месте, провалиться сквозь землю, сделать так, чтобы его никогда не существовало. Но увы, он был здесь и сейчас, и что-то внутри него медленно, со страшным хрустом надламывалось. Тайное становилось явным, вылезая деформированным скелетом из страшного сундука под замком, спрятанного глубоко в шкафу. Он пытался размышлять и думать о своей участи, о том, что будет дальше, но мысли обрывались от продолжающихся толчков. Уилл оставил попытки и просто ревел, смотря на стену, расклеенную его собственными фотографиями. Майк продолжил свой мерзкий акт морального изнасилования, возобновив движения, постепенно набирая темп обратно. — Ох, щеночек, у меня гигантский член, особенно по сравнению с твоим маленьким подобием пениса. Я серьезно, он вдвое больше твоего! Ты будешь заполнен мною целиком, и, подумаешь, что тебя вот-вот разорвет. Педикам вроде тебя такое должно нравиться, так же, как есть сникерс перевернутым, ощущая свой рот заполненным, и чувствуя рельеф вен на языке, — Майк безостановочно, словно в бреду, шептал это прямо в затуманенный разум Уилла. Каждое слово отдавалось болезненным импульсом прямо в мозг. Наравне с этим грязные фразочки посылали импульсы экстаза миниатюрный пенис, что так и не получил разрядки ранее, уже буквально дрожащий от вновь и вновь приливающего возбуждения. Внезапно открывшийся фетиш гораздо больше приводил в ужас. Страшно было осознавать, что Уиллу совсем немного нравится то, что говорит Майк. Его буквально тошнило от самого себя, он хотел умереть от осознания того, что ему это не противно. Должно быть, разум сыграл интересную шутку со своим владельцем. Защитная реакция психики. Сознание не способно было справиться с происходящим пиздецом, и, чтобы пережить это, он моментально превращал адреналин от ужасающих событий в дофамин, что уже отскакивал в дрожащую эрекцию. Да, на самом деле Уиллу не нравится. Это просто типичная реакция для организма и разума, настроенных на выживание своего хозяина в стрессовой ситуации. Ничего более. Так ведь? Уилл не мог представить, что Майк способен на такое. Да, их взаимоотношения нельзя было назвать здоровыми — строились они на обзывательствах, унижении и прочих прелестях абьюза, но все же он не мог подозревать, что за этим скрывается такое желание. Толчки продолжались, Майк иногда замирал внутри, растягивая тугие стеночки жестом ножниц, добавляя палец за пальцем. Уиллу остается лишь подчиняться, беспомощно глотая воздух, зарываясь в ткань перины, что уже была мокрой от слез. Сейчас он был способен лишь на жалобный скулёж, чисто физически не мог больше строить из себя сильного. Он даже не двигался, но со спины можно было видеть, как в судорожных вздохах подергиваются выпирающие лопатки. Цепь резала по ушам металлическим звуком при каждом особо сильном движении. — Ты такой чувствительный… — шепчет на ухо Майк, навалившись на друга. — Как только тебя трогают — сразу же дергаешься. Его свободная рука ползет вверх по содрогающемуся животу, субтильному торсу, останавливаясь у плоской груди. Палец намеренно задевает сосок, из-за чего Уилл непроизвольно всхлипнул. Майк чувствовал, что тело под ним потряхивает. Колени его ослабленного друга дрожали, а из соблазнительно приоткрытого рта вырывались надрывные вздохи. — Тебе... нравится? Уилл чувствует, как Майк играется с соском, теребя его. — Отвечай, щенок, тебе нравится, когда я так с тобой обращаюсь? Сосок с силой оттянули, синхронизировав это с грубым толчком пальцев внутрь, что был сильнее предыдущих. — АГХ! — Уилл резко запрокинул голову назад так, что матрас не смог заглушить надрывный звук, вырвавшийся из горла. После он тут же уткнулся обратно, пряча пылающее от стыда лицо в тканевой поверхности мата. Его плечи содрогались в приступе истерики. Он молчал, изо всех сил игнорируя вопрос, но он уже себя выдал. Боже, все было так очевидно. Его трясущиеся коленочки сказали все, что боялись озвучить плотно сжатые губы. Майк хмыкнул, услышав и увидев все, что ему было нужно для собственных выводов. — Слушай, а может ты не просто слабый и тупой щенок. Может ты просто хотел этого все это время? Быть загнанным, обезволенным, жалким? — Майк. — Тогда стоит отдать должное, эта игра в жертву была чересчур убедительной, я даже поверил, но ты спалился, теперь я это вижу… — Майк… — Что это то, в чем ты нуждаешься больше всего? — Нет, нет, нет… — Ох, Уилл, ты так стараешься быть правильным. Но теперь я знаю… — Это не так! — На самом деле ты хочешь, чтобы я грубее обращался с тобой?.. — Нет, нет, замолчи, – жалобно шептал Уилл, как будто уже и не слыша Майка, будто убеждая самого себя в том, что это неправда. Ткань, в том месте, где Уилл вжимался в матрас лицом, была насквозь мокрой. Связанные за спиной руки уже затекли, но тело требовало прикосновений. Грудь вздымалась от возбуждения, а стояк все еще ныл. Уилл не хотел признавать, что Майк был прав. Прав во всем, что говорил. Он не хотел принимать фактов, но это было так: ему страшно нравилась грубость Майка. Может быть, это даже причина того, почему он терпел ее в общении с ним на протяжении всей их дружбы. – Я знаю, ты хочешь быть грязным, Уилл, почему бы тебе просто не быть таким? — Заткнись. Уилл в панике раскрыл глаза, осознав, что это было сказано слишком дерзко тому, кто сейчас имел полную власть над ним. Но, кажется, в этот раз пронесло, ведь Майк просто удивленно протянул: — Щеночек показывает зубки? Разве хорошему мальчику стоит такое говорить своему хозяину? — Нет, – дрожаще прошептал Уилл. Сзади послышался смешок. — Скажи мне, щеночек… — Майк прижался грудью к спине друга, касаясь губами его ушной раковины. — …чего ты хочешь? Он втянул в рот его мочку уха, слегка прикусив. — Кончить. Пожалуйста, мне нужно кончить, – внезапно умоляюще залепетал Уилл. Ему уже было все равно. Нужно было лишь сказать то, чего хотел Майк, чтобы получить желаемое и избавиться от вставшей проблемы, ведь чувствительная плоть уже болела от количества прилившей к ней за все время, что он был здесь, крови. — Только послушные мальчики получают то, что хотят... – сладко протянул Майк, горячо шепча тому в изгиб шеи. — Ты будешь хорошим мальчиком? — Я буду хорошим мальчиком. Майк втянул тонкую кожу на шее, прикусывая, из-за чего Уилл всхлипнул. Он тут же принялся зализывать свежепоставленный засос во внезапном порыве нежности. — Хах, вот так сразу? Без возражений? Уилл знал, что Майк издевался. Он любит так делать. — Я… я послушный, – еле выдавил из себя Уилл. — Еще нет. Ладонь друга сползла с груди, собственнически прошлась по животу, потом бедру, останавливаясь на заднице, жестко обхватывая ягодицу, сжимая. — Умоляй, чтобы я вошел в тебя. Глаза расширились. — Что? Фу, пиздец, пиздец, — тихо шептал Уилл, будто самому себе. Это было уже слишком. Майк жаждал сломать его, и он это знал. Глаза нервно бегали по материалу подстилки, рассматривая желтоватые пятна на ткани. Он не хотел знать, от чего они, но даже эта информация сейчас была привлекательней, чем перспектива, предложенная другом. — Ну же, — Майк приподнялся, ударив со всей силы ладонью по ягодице, — умоляй меня войти в тебя, псина. — Агх, Майк, не надо! — истошно завопил Уилл. — Что не надо? Это? Друг снова замахнулся и громко шлепнул его по заднице. — Хорошо, хорошо, я скажу, — Уилл истерично взвизгнул. Рука замерла в воздухе за секунду до нового удара. — Ну? — в ожидании протянули над ухом. Уилл замялся, стыд накрыл новой волной. Все это было до безумия неправильно. Он с силой зажмурился, переступая через себя. — Я… мх… я хочу, чтобы ты вошёл в меня. Сверху послышался притворный зевок, указывающий на невпечетленность Майка. После чего к нему снова нагнулись, прижимаясь прямо к уху, шепча томным приказывающим голосом: — Мне нужны подробности, Doggy-boy. Заставь меня захотеть это сделать, умоляй меня. Голова не работала, но Уилл отчаянно пытался придумать, что можно сказать. На помощь снова приходит одно из немногих порнографических видео, что он смотрел однажды чисто ради интереса. Он снова копировал девушку из видео, адаптируя фразы под себя. — Мне это так нужно, я хочу получить тебя… — жалобно процедил Уилл. Еще подумав, он решил выдавить более пошловатую и от того более неловкую фразочку: — Я… я весь мокрый из-за тебя. Монолог получился абсолютно нелепый, но это уже что-то. И, похоже, что Майк был доволен. — Правда мокрый? Подожди, я хочу убедиться. Рука соскользнула с ягодицы на внутреннюю сторону бедра, блуждая в непозволительной близости к дрогнувшему члену. Пальцы прошлись по чуть влажной от пота ляшке, перемещаясь на живот. Пальцы собирают густой эякулят с живота, после чего обхватывают член в плотное кольцо. Уилл надрывно взвизгнул. Майк провел рукой по всей длине, собирая смазку. — Смотри-ка, действительно мокрый… и весь мой. Уилл чувствует, как влажные от его собственной смазки пальцы грубо толкаются глубоко в него. — Щеночек получит то, что заслуживает. К разработанному колечку прислоняется горячая плоть Майка, тут же входя внутрь одним грубым толчком. Парни простонали в унисон. Майк вновь прижался грудью к спине друга. — Нравится? Привыкай, теперь это будет привычным для тебя занятием. Он с силой надавил тому на голову, вжимая лицом в грязный матрас. Уилл сдавленно застонал, когда Майк начал движение, набирая скорость. Он сразу находит точку G, головкой проехавшись по простате. Снизу донесся отчаянный вопль, что побудило Майка продолжать. Его темп резкий и быстрый, каждое движение бедрами вырывает новые стоны у обоих, все ближе подводя их к оргазму. Уилл больше не пытается сдерживаться, скулит и отчаянно закатывает глаза в приливе блаженства от стимуляции. Неприличные звуки заполняют мрачный подвал. Внезапно Майк переворачивает тело друга на спину, подхватывает ноги друга под коленками, приподнимая его бедра, заставляя его согнуться почти пополам. Теперь колени Уилла у него на плечах, а его член касается простаты под новым углом, из-за чего Уилл неистово выгибается. Его собственный член бьётся о живот, размазывая густой эякулят по коже, получая от этого дополнительную стимуляцию. Глаза широко распахнуты, рот открыт в немом крике. Майк не думает сбавлять темп, с каждым толчком приближая обоих к оргазму. Руки Уилла, связанные за спиной,сжимают перину, не в силах что-то сделать. Майк ускоряется до предела, его глаза закрыты, дыхание сбито, но он не жалеет сил на то, чтобы вбиваться в обессиленное тело. Уилл, почти что отключаясь, чувствует, как Майк напряжен внутри него. В момент он останавливается, замирая глубоко внутри. Уилл чувствует, как он кончает. Сперма Майка наполняет его. Уилл ощущает, как надувается его живот из-за семени, которым Майк его наградил. — Уилл... — стонет он ему в шею. Это был первый раз за вечер, когда Майк назвал его по имени. Он кончил с его именем на губах. Из-за этого странного осознания по коже прошлась приятная дрожь. Майк лежал на нем, так что Уилл ощущал, как поднимается и попускается его грудь в попытке отдышаться. — Знаешь, ты классный, Уилл. Если бы я знал, что ты такая пиздатая шлюшка, я бы раньше тебя похитил. И вообще, ты милый, а знаешь, ладно, не важно, забей, блять, забудь, — он бредит, уткнувшись в шею Уилла. Создается ощущение, что он разговаривает сам с собой. Наконец, Майк приходит в себя, поднимается, выходя из друга. Уилл чувствует, как семя вытекло из него, но он уверен, что это не все. Кажется, после такого он будет срать исключительно спермой Майка еще неделю.  Уилл лежит без сил. Его штаны спущены до щиколоток, футболка позорно задрана, оголяя все, что она должна скрывать. Руки туго связаны за спиной, а член все еще стоял колом. Он пытается отдышаться, следя взглядом за Майком. Тот сел рядом на мат, застегивая штаны, насколько это вообще возможно без ремня. Его брови были сведены к центру лба, он выглядел задумчивым, все еще пытаясь отдышаться. Затем он встал, направившись к выходу. — Майк, руки. Развяжи... Это было единственное, что Уилл смог выдавить тихим, надломленным голосом, попытавшись собрать остатки мыслей в кучу. Майк замешкался, но после повернулся в его сторону, осматривая Уилла оценивающим взглядом. Он подошел к нему, грубо взял за волосы и резко поцеловал: властно, по-собственнически, как будто пытался его сожрать. Язык бесцеремонно ворвался в рот Уилла, исследуя его. Он вылизывал ротовую полость друга, как будто пытаясь сделать ему гастроскопию в подарок в сумасшедшем припадке извращенной любви. Уилл не мог сопротивляться его напору, он лишь прикрыл глаза, позволяя Майку взять то, чего он хочет. Он надеялся, что после Майк даст ему кончить, а потом оденет его, или хотя бы развяжет руки, но он отстранился, встав с матраса. Уилл посмотрел на него удивленно. Тот же лишь ухмыльнулся. — Я держу свои обещания, щеночек. Я хочу, чтобы ты убедился в том, что я не шутил, рассказывая о том, что собираюсь делать с тобой. Я оставлю тебя так. Я хочу, чтобы мой щеночек был достаточно заведен для следующего раза, — сказал Майк, после чего направился к лестнице. Уиллу не оставалось ничего, кроме как провожать его разочарованным взглядом. Майк взобрался по лестнице наверх и лишь у самого выхода из подвала остановился. — Я приду завтра, не скучай, doggy-boy, — Майк сказал это, обернувшись через плечо. Он щелкнул замком, открывая себе дверь на волю, после чего вышел, одаривая Уилла напоследок той самой странной улыбкой, закрывая за собой дверь. Снова послышался хруст в замочной скважине. Он закрыл его на замок в подвале. Уилл остался один в кромешной темноте. Сознание плыло, тело ныло и болело. Член все еще возбужденно пульсировал между ног, а из дырочки продолжала вытекать жидкость. Смысла обдумывать что-то произошедшее не было. На это уже не было сил. В полной темноте было трудно понять, открыты или закрыты глаза. Уилл, сам не заметив того, отключился.