Теоретически – да.

Они толпились у двери, будто два глупых ребёнка, теснясь и мешая друг другу. Майк толкал Уилла локтем в бок, Уилл, ворча, наступал ему на ногу, и оба, согнувшись, по очереди прилипали глазком к холодному стеклу. В узком обзоре была видна часть двора и капот машины. – двигается! – прошипел Майк, отстранившись. Уилл тут же приник к глазку. Машина действительно тронулась, медленно выкатила за ворота, сверкнула бампером на солнце и скрылась за поворотом улицы. Воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. – уехала! – Майк вдруг радостно подпрыгнул на месте, оттолкнулся от двери и закружился в прихожей, широко размахивая руками. – наконец-то! Это будет самый крутой день! Уилл нервно почесал затылок, его взгляд метнулся к брошенным на пол рюкзакам с учебниками. – может, всё-таки не стоит? – он сглотнул. – Прогуливать.. Если заметят, дома будет такой разговор. – да брось ты! – Майк закатил глаза так выразительно, что казалось, они сейчас останутся на потолке. – сегодня же последний день перед каникулами, по расписанию два урока, а потом все эти дурацкие мероприятия. Мы же не участвуем в конкурсах! Зачем нам торчать там кучу времени, скучать и пялиться в окно? А здесь можно валяться на диване, смотреть телевизор и есть чипсы! Логично? Байерс молча пожал плечами, в его глазах ещё плавала тревога, но уже пробивалось слабое согласие. Этого было достаточно. Майк расплылся в широкой, победной улыбке. Он шагнул к другу, решительно схватил его за обе руки – ладони Уилла были слегка влажными – и потащил за собой в гостиную, к большому, мягкому дивану. Пройдя, Майк размашисто плюхнувшись, утянул Уилла с собой. Тот, уперевшись коленями в край дивана, постарался аккуратно присесть, а не рухнуть всей тяжестью. Майк уже тянулся к пульту, бездумно листая каналы. – ну, что хочешь посмотреть? – спросил он, уставившись на мелькающие картинки. Уилл же сидел, чуть сгорбившись, и молча наблюдал за сменой кадров, пальцы нервно теребля край подушки. Майк заметил это напряжение, тяжело вздохнул и выключил телевизор. В комнате стало тихо. Он повернулся к парню, разглядывая его опущенный взгляд. – слушай, два урока.. Это же вообще ничто. Особенно в такой день. Ничего нам не будет, честное слово. А если твоя мама что-то и скажет, я всё на себя возьму. Скажу, что это я тебя уговорил, приковал наручниками к батарее, всё что угодно. Уилл молчал, мнётся, глядя в сторону. Тогда Майк мягко приложил ладони к его щекам и повернул его лицо к себе. – а что поможет тебе успокоиться, а? Чтобы просто спокойно провести день со мной? Уилл пожал плечами, его взгляд забегал по комнате, скользнул по знакомым предметам, по лицу Майка, остановился на его глазах, а затем медленно, будто против воли, опустился к губам. Задержался там. Уилер поймал этот взгляд, и в уголках его рта заплясали весёлые искорки. – эх ты, чудак. – выдохнул он с нежной усмешкой и потянулся вперёд, накрывая его губы своими. Уилл закрыл глаза и ответил на поцелуй, его руки легли на торс Майка, ощущая тепло сквозь тонкую ткань футболки. Поцелуй был мягким, но настойчивым, и через мгновение Уилл слегка надавил, осторожно укладывая Майка спиной на диван. Ощущение изменилось, стало глубже, интимнее, и когда Уилл, кажется, начал совсем уж погружаться в это, Майк мягко разорвал контакт. Он приложил собственную ладонь к губам Уилла, слегка надавив, заставляя того приподнять голову. – стоп-стоп. Больше поцелуя сегодня не светит. – заявил он, но глаза смеялись. – почему? – Уилл немедленно заныл, его брови печально поползли вверх. – потому что ты, как щенок. – усмехнулся Майк. – Тебе дай волю, и ты всё лицо оближешь. – я не щенок. И я всего лишь хотел.. – Уилл снова потянулся губами к его уголку рта. Майк ловко уклонился, прикрывшись рукой. – нет. Мы смотрим кино. Культурно. – но целоваться – это тоже культурно. – возразил Уилл, пытаясь дотянуться до его шеи. – это у тебя какая-то особо липкая культура. – Майк мягко отстранил его за плечо, но Уилл был настойчив. Его губы снова нашли цель – на сей раз линию челюсти. – эй, там нечего ловить! – есть. Ты. – уилл! – ну пожалуйста. – Уилл отстранился, глядя на него снизу вверх огромными, по-настоящему грустными глазами. – хотя бы просто поцеловаться? Я успокоюсь. Честно. Уилер закатил глаза к потолку, будто ища там поддержки, и сдался. – ладно уж. Только поцеловаться. И точка. Лицо Уилла озарила мгновенная, сияющая улыбка. Он тут же приник к шее Майка, оставляя лёгкие, влажные поцелуи. Майк расслабился, закрыл глаза, одна его рука легла на плечо Уилла, другая погрузилась в его мягкие каштановые волосы. Он ждал, когда тот утолит первый порыв и успокоится, как и было обещано. Но Уилл, кажется, забыл об обещании. Его поцелуи становились глубже, медленнее, он опускался всё ниже по шее, его дыхание стало горячим на коже. И вот его рука, уже не довольствуясь плечом, скользнула под край футболки Майка, ладонь легла на плоский, тёплый живот. Майк шумно вздохнул и приоткрыл глаза, опустив голову, чтобы посмотреть, что происходит. И замер. – Уилл? – голос прозвучал неестественно высоко. Уилл, не отрываясь, только глухо промычал что-то в ответ, его пальцы слегка пошевелились на коже. – нет! – взвизгнул Майк, дёрнувшись и ловя его запястье. Уилл наконец оторвался, смотря на него обиженно и растерянно. – ты же разрешил.. – я разрешил поцеловаться! А не начинать операцию по обследованию! – Майк цыкнул, пытаясь привести в порядок сползающую футболку. Его щёки пылали. Уилл начал тихонько ныть, уткнувшись носом в его плечо. – ну Майк. Ещё чуть-чуть. Майк, всё ещё красный, попытался повернуться на бок, вытянув руку к пульту на столике. Ему удалось нажать кнопку, и телевизор ожил, заполнив комнату бессмысленным весёлым гудением рекламы. – видишь? Смотрим телик. – пробормотал Майк, пытаясь устроиться поудобнее и сделать вид, что сосредоточен на экране. Но Уилл не унимался. Его ноющее "пожалуйста" звучало прямо у самого уха, тёплое и настойчивое. Майк зажмурился, сжал зубы, но выдержки хватило ненадолго. – ладно! Целуй, если не можешь без этого! Но чтобы тихо и чтобы мне экран было видно. Понял? Уилл мгновенно расплылся в широкой, сияющей улыбке, как будто только этого и ждал. Он снова опустился, но теперь его поцелуи были скорее игривыми, быстрыми: он покрывал щёки Майка лёгкими прикосновениями губ, дотрагивался до кончика его носа. Майк морщился и отпихивал его, потому что смеющееся лицо Уилла полностью перекрывало обзор. – Уилл, я же не вижу.. Тогда Уилл, словно поняв намек, сменил тактику. Он опустился к его шее, и его губы стали медленными, целенаправленными. Он нашёл то чувствительное место под челюстью, где пульс бился чаще всего, и задержался там надолго. Сначала это были просто поцелуи, потом – лёгкие прикусывания кожи, не оставляющие следов, но от которых по спине Майка пробегали мурашки. А затем он почувствовал влажное тепло языка, плавные, круговые движения, которые казались огнём на коже. Уилер жмурился ещё сильнее. Влажные звуки поцелуев, причмокивания и тяжёлое дыхание Уилла громко звучали в его ушах, заглушая телевизор. Это было слишком интенсивно, слишком откровенно. Он пытался сосредоточиться на мелькающей картинке, но тело отказывалось слушаться. И Уилл пополз ниже. Его поцелуи, ещё более влажные теперь, скользили по ключице, опускались на грудную клетку. А потом его пальцы подцепили край свободной футболки Майка, и в следующее мгновение он ловко нырнунул под ткань. Прохлада воздуха сменилась его горячим дыханием на животе. Майк ахнул. Губы Уилла прилипли к его плоскому, почти впалому животу, оставляя горячие, влажные отпечатки. Он целовал его медленно, будто изучая каждый сантиметр, двигаясь вверх, к выступающим ребрам. Майк лежал, почти свернувшись на боку, хмурясь и пытаясь поймать взглядом хоть что-то на экране, но его собственная рука сжимала обивку дивана так, что кости побелели. Вдруг он вздрогнул всем телом, как от удара током. Его рука, будто сама собой, шлёпнулась поверх футболки, точно на то место, где под тканью скрывалась голова Байерса. – эй! Это нечестно! Прекрати! – взвизгнул он, но в его голосе уже не было прежней решительности, только смущённая паника. Потому что губы Уилла нашли одну из маленьких, тёмных точек на его груди и замкнулись вокруг неё. И не просто замкнулись – он начал активно, настойчиво вылизывать её кончик, проводя по нему шершавой поверхностью языка, то быстро, то медленно, зажимая аккуратно между губами. Потом переключился на другую, уделяя ей такое же пристальное, влажное внимание. Майк бессильно отпустил диван и откинул голову на подушку. Смотреть в сторону телевизора уже не было сил. Он лежал, зажмурившись, и его дыхание стало частым, стыдливым, прерывистым. Его руки нашли плечи Уилла под футболкой и уцепились за них, не то пытаясь оттолкнуть, не то удержать ближе. А Уилл работал, будто одержимый одной идеей: его язык скользил, кружил, ласкал нежную кожу груди, исследуя каждый миллиметр вокруг чувствительных сосков, то мягко посасывая, то снова переходя к быстрому, щекочущему вылизыванию. Ткань футболки колыхалась над ним, а под ней было темно, жарко и невероятно влажно от дыхания и поцелуев. Майк лишь сдавленно дышал, чувствуя, как всё его тело наливается густым, постыдным жаром. Прошло несколько мгновений, наполненных только тяжёлым дыханием Майка и влажными звуками под тканью. Наконец, Уилл вылез из-под футболки, выпрямившись на диване. Он тяжело дышал, его волосы слегка взъерошились, а на лбу блестели мелкие капельки пота – под одеждой было душно и жарко. Он вытер тыльной стороной ладони мокрый рот и уставился на Майка. Тот лежал, откинувшись, будто обессиленный. Его грудь тяжело вздымалась, тонкие ключицы резко вырисовывались под кожей с каждым вдохом. Плечи мелко дрожали. Губы были приоткрыты, влажные и покрасневшие, а взгляд, казалось, всё ещё был где-то далеко, не фокусируясь на Уилле. Весь он был воплощением смущённой, разгорячённой растерянности. Уилл не смог сдержать широкой, довольной улыбки. – ну что? Понравилось? – спросил он, и в его голосе звенела мягкая, торжествующая нежность. Майк, будто очнувшись, нахмурился. Его щёки, и без того розовые, залились густым румянцем. Всё его существо протестовало против этой разоблачающей правды. – заткнись. – буркнул он хрипло и, не придумав лучшего аргумента, пихнул Уилла согнутой в колене ногой. Уилл легко поймал его голень, крепко обхватив её руками, и не отпускал, придвигаясь по дивану ближе к его лицу. – чего такой злой? Ты же сам разрешил. – я разрешил "просто поцеловаться"! Ты это как-то слишком творчески понял. – но ты не остановил. Значит, было хорошо. – я пытался! Ты просто.. ты не слушаешь! – я слушаю. Слушаю, как ты дышишь. – Уилл наклонился ещё ближе, его нос почти касался щеки Майка. – и вижу, как ты весь дрожишь. Майк открыл рот, чтобы найти новый, убийственный контраргумент, но слова застряли в горле. Потому что в этот момент Байерс, не отрывая от него победоносного взгляда, опустил одну руку и положил ладонь ему на пах, прямо поверх ткани джинсов. Мягкое, но безошибочное давление. Там уже стояла нехилая, совершенно очевидная твёрдость. Майк замер. Всё его тело напряглось, а затем бессильно обмякло. Он издал тяжёлый, сдавленный вздох – не возмущения, а полного, окончательного поражения. Спорить дальше не было ни сил, ни смысла. Правда была слишком очевидна, слишком материальна под его прикосновением. Он просто лежал, закрыв глаза, чувствуя жар собственного стыда и теплоту руки Уилла сквозь джинсы. Уилл на это только шире улыбнулся и снова приник к его шее, целуя уже знакомые места, бормоча между влажными прикосновениями: – видишь? Теперь и мне есть чем успокоиться. Нечего волноваться. Но Уилер, всё ещё лежа в том же разгорячённом и побеждённом состоянии, выдавил одну-единственную фразу, которая повисла в воздухе ледяной глыбой: – ну, счастье твоё будет недолгим. Презервативов-то у нас нет. Уилл замер в полутора сантиметрах от его кожи. Потом резко откинулся, будто его дёрнули за ниточку. Широко раскрытые глаза уставились на Майка, а в них медленно вспыхивало осознание. Точно. Они же сто раз собирались, откладывали, говорили "в следующий раз", "сейчас неудобно", "ой, как-то неловко" И так и не купили. – точно.. – выдохнул Уилл с ощущением полной катастрофы. Он приподнялся и сел на диване, прямо между расставленных ног Майка, опустив голову. Тишина затянулась, наполненная обидным гулом телевизора и их собственным тяжёлым дыханием, которое теперь казалось глупым и ненужным. Майк вдруг прокашлялся, смущённо поправил сползшую на живот футболку. – ну.. идеи есть? – спросил он, глядя куда-то в сторону окна. Уилл безнадёжно пожал плечами. – наверное.. только мастурбация тогда. – он тяжело вздохнул, уже чувствуя разочарование, но всё равно потянулся к ширинке на штанах Майка. Уилер быстро поймал его руку запястье. Его пальцы были горячими. Он не смотрел на Уилла, его взгляд блуждал по потолку, а щёки пылали. – можно.. можно попробовать ещё кое-что. – пробормотал он почти неслышно. Уилл мгновенно встрепенулся. Вся его поза выражала внезапный, жадный интерес. – что? – выдохнул он, наклоняясь ближе. Майк сглотнул, всё ещё отводя взгляд, и выдавил: – ну.. межбёдерный. Без.. ну, без проникновения. Так тоже можно. Он рискнул взглянуть на Уилла краем глаза. И замер. В глазах Уилла вспыхнул такой яркий, почти физический свет от этой идеи, что стало даже немного смешно. Вся его предыдущая тоска исчезла, сменившись немым, восторженным "а ведь и правда!". Он выглядел так, будто ему только что предложили не запасной, скучный вариант, а нечто гораздо более захватывающее и новое. – ты правда хочешь? – переспросил Уилл, и в его голосе всё ещё звучало недоверчивое, но уже ликующее ожидание. Майк резко повернул к нему голову, и на его раскрасневшемся лице появилось самое что ни на есть детское, обидное выражение. – если ты сейчас не прекратишь болтать и не начнёшь что-то делать, я вообще откажусь. – выдавил он, пытаясь звучать сурово, но получалось только жалобно. – И пойду в ванную. Один. Понял? Уилл не смог сдержать смешка – короткого, счастливого и немного виноватого. Он кивнул, быстрее-быстрее, и больше не задавал вопросов. Вместо этого он наклонился и поймал губы Майка в поцелуй. Это был уже не тот игривый или исследовательский поцелуй. Он был глубоким, влажным, прямым. Уилл прижался всем телом, его язык уверенно скользнул внутрь, встречаясь с языком Майка, и тот ответил ему с такой же жадностью, забыв про всю свою ложную обиду. Они целовались так несколько долгих секунд, пока губы Байерса не оторвались от губ Майка, оставив их влажными и холодными на воздухе, и прижались к шее – не для ласки теперь, а скорее как отметка на пути. Потом он опускался ниже, оставляя горячие, быстрые поцелуи по центру груди, на рёбрах, на плоском, напряжённом животе, который вздрагивал под каждым прикосновением. Наконец, он оказался у пояса джинсов. Его пальцы, чуть дрожащие от нетерпения, нашли пуговицу и ширинку. Металлический звук застёжки прозвучал громко в тишине комнаты. – приподнимись. – прошептал Уилл, его дыхание обжигало кожу на животе Майка. Майк, почти не отдавая себе отчёта, помог ему, приподняв бёдра. Уилл стянул джинсы вниз, торопливо, чуть ли не срывая, помогая себе руками и ногами. Тесная ткань сползла с бёдер и упала на диван, а следом за ней, одним неловким, но быстрым движением, полетели в сторону и тёмные боксеры. Майк лежал теперь полностью обнажённый по пояс перед ним, сгорая от стыда и желания одновременно, прикрыв глаза предплечьем. Но Уилл не задержался там внизу. Он снова поднялся, тяжело дыша, и снова нашёл его губы. Этот поцелуй был ещё более пьянящим, отчаянным. И в то же время, пока их языки сплетались, свободная рука Уилла опустилась между тел Майка. Его пальцы, неуверенные лишь на мгновение, обхватили твёрдый, горячий член Майка. Прикосновение было сначала осторожным, просто обжигающей ладонью вокруг него. Потом пальцы сомкнулись, начав медленное, пробное движение снизу вверх. Кожа была тонкой, натянутой, почти бархатной под его пальцами. Майк вздрогнул всем телом, и его стон – низкий, сдавленный, полный невероятного облегчения – утонул прямо в губах Уилла. Он вцепился ему в плечи, его тело выгнулось, будто пытаясь приблизиться к этой руке, войти глубже в этот поцелуй, спрятаться в нём от охватившего его острого, постыдного наслаждения. Пальцы Уилла двигались по его члену ещё несколько томительных секунд, но этого оказалось слишком много и слишком мало одновременно. Майк с трудом оторвался от его губ, дыхание сбитое и горячее. – довольно. Давай уже. – прохрипел он, и в его голосе не было ничего, кроме нетерпения. Уилл улыбнулся – нежно и понимающе. Он отстранился, чтобы добраться до своего ремня. Пальцы его действительно слегка дрожали, но не от неуверенности – от предвкушения. От мысли, что сейчас будет что-то новое, особенное, и предложил это сам Майк. Металлическая пряжка щёлкнула, ремень с шипением выскользнул из шлёвок. Взгляд Майка, остекленевший от желания, машинально зацепился за этот длинный кожаный ремень, скользнул за ним. Он сжал губы, как бы пытаясь что-то удержать внутри. Уилл поймал этот взгляд, и в уголках его глаз появились мелкие, понимающие морщинки. Он запомнил это. Когда-нибудь, не сейчас, он обязательно об этом спросит. Но не сейчас. Он расстегнул джинсы, стянул их вместе с нижним бельём одним неловким, но быстрым движением, и снова оказался рядом, обнажённый и торопливый. Его губы снова нашли губы Майка в коротком, влажном поцелуе. – так.. а как это лучше сделать? – прошептал он между касаниями, и в его голосе звенела лёгкая, счастливая насмешка. – Ты же у нас спец по межбёдерному. Просвещай. Майк нахмурился, отчего его покрасневшее лицо стало ещё смешнее. – обычно боком. – пробормотал он, отводя взгляд. – Но на диване неудобно. – согласен. – легко парировал Уилл, его пальцы уже скользили по спине Майка, ощущая мурашки под кожей. – значит? Майк сжал губы так сильно, что они побелели. Казалось, он вот-вот лопнет от стыда и внутренней борьбы. – можно.. на животе. – выдавил он наконец, почти неслышно. – только это ужас какой-то.. Уилл, кажется, даже не дослушал. Его лицо озарила такая яркая, безудержная радость, что Майк на мгновение перестал стыдиться, просто наблюдая за ней. Уилл не стал ждать. Он мягко, но решительно перевернул Майка сначала на бок, а затем на живот, помогая ему устроиться. Приподнял его бёдра, подложив под них свёрнутое валиком одеяло с дивана. Майк бессильно позволил делать с собой всё что угодно и мгновенно уткнулся лицом в подушку, прячась от мира и от собственного смущения. Уилл пристроился сзади, его тело прижалось к Майку. Он взял в руку собственный возбуждённый член и сделал несколько быстрых, уверенных движений, чтобы покрыть его головку и ствол естественной, липкой смазкой. Звук был тихий, влажный, и от него Майк ещё глубже зарылся лицом в ткань, его плечи вздрогнули. Уилл наклонился, его губы коснулись горячей кожи между лопаток. – всё хорошо. – прошептал он, и это было не вопросом, а утверждением. – Расслабься. Уилл замер на мгновение, его взгляд скользнул по узкой спине Майка, напряжённым плечам, к сжатым ягодицам. Теория сильно отличалась от практики. Как тут пристроиться? Он нервно облизнул губы и, руководствуясь скорее инстинктом, чем знанием, придвинулся ближе. Одной рукой он осторожно раздвинул его бёдра, а своим членом, уже скользким от предэякулята, нащупал пространство у самого основания, там, где кожа внутренней стороны бёдер переходила в промежность, почти касаясь его мошонки. Он просунул его туда и тяжело, с дрожью выдохнул. Там было невероятно тепло, тесно и влажно от пота. Майк резко напрягся всем телом, его мускулы стали твёрдыми под кожей, и он, казалось, пытался вжаться в сам диван, стать меньше, исчезнуть. Уилл почувствовал это и приподнялся выше, опершись на колени. Он положил ладони на внешние стороны его бёдер и мягко, но настойчиво сжал их, сводя ещё ближе, создавая более плотное, горячее трение для себя. Потом он осторожно, пробно двинул бёдрами вперёд. Майк издал тонкий, сдавленный звук – не боли, а скорее острого, неожиданного ощущения. Движение создавало давление на его чувствительные яички, зажатые между собственных сведённых ног и упругим телом Уилла. – прости. – мгновенно выдохнул Уилл, замирая. Но Майк лишь мотнул головой, зарытой в подушку, давая понять, чтобы он продолжал. Байерс снова двинулся, уже увереннее. Плавно, медленно проезжая вперёд и назад в этом влажном, узком желобке. Жар нарастал. Он наклонился, чтобы лучше чувствовать каждое движение, и его рука, почти сама собой, скользнула под живот Майка. Его пальцы нащупали твёрдый, пренебрежимо влажный член и обхватили его. Теперь он двигался в сложном, нащупываемом ритме: бёдра вперёд – рука вверх по стволу Майка, бёдра назад – рука вниз. Поначалу сбивался, движения были нестройными, но постепенно они нашли общий такт. Майк застонал глухо, его брови болезненно сошлись, пальцы впились в подушку. Каждое поступательное движение Уилла прижимало его к дивану, а отступающее – давало глоток воздуха, но тут же рука на его члене забирала всё внимание, возвращая волну жара. Уилл дышал ему в спину, его дыхание стало прерывистым, хриплым. Он ускорялся, уже не думал ни о чём, кроме этого двойного ритма: толчок – сжатие, толчок – сжатие. Кожа внутренней стороны бёдер Майка покраснела от трения, стало ещё горячее, почти жгуче. Прерывистые стоны Уилера, приглушённые тканью, подстёгивали его, заставляли двигаться быстрее, глубже, сильнее сжимать его бёдра своими руками. Он был полностью поглощён этим грубым, интимным механизмом, где их тела соединялись в непривычном, но невероятно возбуждающем пунктире. Движения становились всё быстрее, отточеннее, почти механическими в своей неуклонной настойчивости. Уилл уже не сдерживался, его бёдра работали в резком, порывистом ритме, вгоняя его член в ту горячую, влажную тесноту, которую он сам и создал. Трение было сильным, почти грубым, кожа на внутренней стороне бёдер Майка горела, а его собственный член – будто в огне от постоянного, плотного соприкосновения. Уилл наклонился ниже, его грудь прижалась к потной спине Майка, а губы – к его затылку. Оттуда вырвался низкий, сдавленный стон, полный нарастающего отчаяния и наслаждения. – Майк.. – простонал он, и это имя прозвучало как заклинание, как последняя точка опоры. Он не мог больше терпеть. Чувство подбиралось к краю, сжимая живот горячими спазмами. С последним, почти судорожным толчком вперёд он выдернул свой член из влажного заточения. Пространство между тел Майка стало прохладным на мгновение, но Уилл уже не замечал этого. Его рука, липкая от смазки и пота, мгновенно обхватила собственный член, начиная дрочить его быстрыми, короткими, отчаянными движениями. Правая рука, всё ещё под животом Майка, почти в такт, продолжала двигаться по его члену – уже не так ритмично, а судорожно, торопливо, подгоняя и его. Это длилось всего несколько секунд. Тело Уилла выгнулось в немом крике, его пальцы впились в бедро Майка. Тёплая, липкая струя вырвалась из него, брызнув ему на пальцы, часть её капнула и потекла по пояснице Майка, оставляя влажные, горячие дорожки на коже. Вид этого, ощущение этой внезапной влажности на своей спине и яростное движение руки Уилла на своём члене стали для Майка последней каплей. Его собственное тело напряглось в одну тугую струну, он вскинул голову, отрываясь от подушки, и издал громкий, почти звенящий, срывающийся всхлип. Волна жара прокатилась по нему, и он кончил, толчками, в сжатую кулак Уилла, судорожно вздрагивая всем телом, пока последние спазмы не отпустили его, не оставив лежать неподвижно, тяжело и прерывисто дыша в размокшую ткань дивана. Уилл медленно опустился на бок рядом с Майком, его тело было липким, расслабленным и тяжёлым. Он провёл тыльной стороной ладони по влажному лбу и неуверенно ткнул Майка в плечо. – ну.. это было.. неплохо. – выдохнул он, и в его голосе сквозила задумчивость. – но сложновато как-то. Пристроиться, двигаться. Всё время казалось, что сейчас всё развалится. Думаю, внутри было бы.. ну, попроще. Майк, всё ещё лежащий лицом в диван, медленно повернул голову, приоткрыв один глаз. Щека была помята и раскраснелась от ткани. – не знаю как ты. – его голос звучал хрипло и лениво – а я просто лежал здесь лицом в эту проклятую подушку и офигевал. От всей этой стимуляции. Он снова зажмурился, но уголок его рта дёрнулся в слабой, измученной улыбке. – стимуляции? – Уилл фыркнул, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его. – это мягко сказано. У меня сейчас всё трясётся. А у тебя спина.. ну, в общем, извини. – ничего. – буркнул Майк, но не стал вытирать липкие пятна. Он лишь потянулся, ощущая приятную тяжесть и ломоту в мышцах. – зато без паники "а что если порвётся". – это да. – Уилл ухмыльнулся. – этот пункт в плюс. Но следующий раз мы всё-таки сходим в аптеку. Клянусь. – обещаешь? – Майк повернулся к нему, и в его усталых глазах мелькнул проблеск старой, знакомой насмешки. – клянусь. – торжественно произнёс Уилл, поднимая руку в клятве, и они оба рассмеялись. ** – Майк.. – голос Уилла, хриплый и ещё ленивый от недавнего расслабления, прозвучал прямо над ухом. – а давай ещё раз. Майк, почти дремавший, недовольно замычал и попытался отодвинуться, но Уилл притянул его обратно, прижав к себе. Их кожа, липкая и тёплая, слиплась. – ты с ума сошёл. Только что всё закончилось. У меня всё ещё искры из глаз летят. – это и есть лучший момент! – воодушевлённо прошептал Уилл, его пальцы уже скользили по рёбрам Майка, исследуя, щекоча. – после первого раза всё такое гиперчувствительное. Ты дотронешься – а там целый фейерверк. Второй оргазм будет в десять раз сильнее, я читал! – ты что, советы в интернете прочитал? – Майк фыркнул, но его тело, предательски, уже отзывалось на эти блуждающие прикосновения мелкой дрожью. – нет, это научный факт! Ну пожалуйста. Я же помогу. – уилл, у нас нет презервативов. – напомнил Майк, пытаясь взять голос под контроль. – Мы только что этот цирк устроили из-за этого. Или ты забыл? В ответ Уилл поднял перед его лицом руку. Длинные, тонкие пальцы медленно согнулись, а потом один, указательный, выпрямился, потом средний. Он помахал ими игриво, почти вызывающе. В его глазах вспыхнул тот самый азарт, который всегда заводил Майка с пол-оборота и одновременно сводил с ума. – а вот и есть средство. – сказал Уилл, и его губы растянулись в наглой, торжествующей ухмылке. – совсем другое дело, правда? – ты уверен, что стоит? – выдавил он наконец, отводя взгляд куда-то в сторону спинки дивана. – да. Я уже на опыте. – легко солгал Уилл. На самом деле, он представлял это лишь в самых общих, туманных чертах. Но сейчас его вело вперёд не знание, а жгучее, всепоглощающее желание попробовать всё, исследовать каждую грань Майка, довести его до той потери контроля, которую он сам только что испытал. Он не стал ждать формального согласия. Оно уже висело в воздухе, в этом смущённом молчании, в том, как Майк не оттолкнул его, а лишь закрыл глаза, словно готовясь к чему-то неизбежному. Уилл приподнялся над ним, заставляя того лечь на спину. Миссионерская поза казалась ему сейчас самой правильной – он мог видеть каждое изменение на лице Майка, каждую судорогу, каждый вздох. Он начал с поцелуя – глубокого, медленного, отвлекающего. Его язык снова нашёл язык Майка, а свободная рука ласкала его бок, бедро, скользила к внутренней поверхности. Майк ответил на поцелуй с той же неровной, отчаянной нежностью, что и раньше, но теперь в его движениях была какая-то обречённая податливость. Уилл не стал тянуть. Его поцелуй сместился к груди, он снова задел соски губами, заставив Майка вздрогнуть и тихо вскрикнуть – да, гиперчувствительность была не мифом. Потом его губы поползли ниже, по животу, и Майк заёрзал, понимая его намерение. – нет, не так. – прошептал Майк, хватая его за волосы, но не оттягивая, а просто удерживая. – не нужно сейчас. Делай уже, что задумал. Уилл послушно поднялся. Он взял с дивана почти пустую бутылку с водой, оставшуюся с утра, и вылил немного жидкости себе на пальцы. Она была прохладной. Майк наблюдал за этим широко раскрытыми глазами, его грудь тяжело вздымалась. – холодно. – только и сказал Байерс в виде предупреждения, прежде чем его мокрая ладонь легла Майку на лобок, чуть ниже живота, а пальцы нашли цель. Первое прикосновение было просто касанием, скольжением. Майк резко вдохнул, и всё его тело напряглось в струну. Уилл почувствовал подушечками пальцев кольцо мышц, сжатое, почти непроницаемое. Он надавил чуть сильнее, не пытаясь войти, просто массируя, привыкая к ощущению, давая Майку привыкнуть к нему. – расслабься. – бормотал он, и его голос звучал хрипло от концентрации. Уилл, подчиняясь какому-то смутному инстинкту, наклонился и снова поймал его губы в поцелуй. И в тот самый момент, когда Майк отвлёкся, ответив на поцелуй, Уилл надавил сильнее. Кончик его указательного пальца преодолел сопротивление и вошёл внутрь. Майк рванулся, как от удара током, и разорвал поцелуй, издав звук, средний между стоном и всхлипом. Уилл замер, чувствуя, как всё внутри Майка сжалось вокруг его пальца, пытаясь вытолкнуть вторжение. – стой..боже. – жду. – Уилл выдохнул, его лоб был влажным от усилия. Он не двигался, давая тому привыкнуть. Его палец был поглощён этой пульсирующей, живой теснотой. Уилер просто лежал, дыша, как загнанный зверь, а его тело постепенно, миллиметр за миллиметром, прекращало дикое сопротивление. Напряжение не ушло, но сменилось другим – ожиданием. Уилл понял это без слов. Он начал двигать пальцем. Медленно. Вперёд-назад, всего на сантиметр-другой. Движение было неуклюжим, исследующим. Он чувствовал каждую складку, каждое сокращение мышц. Потом добавил второй палец. Было ещё теснее, сопротивление сильнее, но уже не такое отчаянное. Майк застонал, низко и глубоко, и этот стон был полон такой первобытной податливости, что у Уилла перехватило дыхание. Именно тогда что-то в Уилле щёлкнуло. Осторожность, нерешительность, остатки стеснения – всё это сгорело в одночасье, сметённое нахлынувшей волной какой-то тёмной, всепоглощающей жадности. Ему стало мало этих робких движений. Ему захотелось больше. Глубже. Сильнее. Чтобы Майк забыл всё на свете, чтобы от него остались только эти разбитые, блаженные стоны. Его движения резко изменились. Из осторожных толчков они превратились в яростные, уверенные доводы. Он уже не просто скользил пальцами – он вгонял их внутрь, с силой, почти со злостью, стремясь проникнуть как можно глубже. Его ладонь тяжело шлёпала о кожу Майка в такт этому безжалостному ритму. А Майк.. Майк был потерян. Его тело вздрагивало от каждого резкого толчка. Сначала на его лице читалось странное, но терпимое чувство дискомфорта, но постепенно оно начало меняться. Брови разгладились, губы приоткрылись в немом крике, глаза, закатившиеся под веки, были видны только влажными ресницами. Его собственный член, который после первого раза начал было успокаиваться, снова налился кровью, твёрдый и просящий внимания, болезненно подрагивая при каждом глубоком проникновении пальцев Уилла. Уилл видел это. Видел, как сопротивление превращается в одержимость, как тело Майка начинает не отталкивать, а жадно принимать его пальцы, двигаясь навстречу. Это зрелище свело его с ума окончательно. Он прибавил скорость, силу. Его пальцы двигались теперь как поршни – быстро, безжалостно, точно. Звук был влажным, откровенным, неприличным. Он заглушал их хриплое дыхание. Уилл наклонился, прикусив мочку уха Майка. – чувствуешь? Чувствуешь, как это? В ответ Майк лишь закинул голову назад, обнажив горло, и издал длинный, срывающийся стон, в котором не было уже ничего, кроме чистого, животного удовольствия. Его руки, наконец, отпустили диван и впились в спину Уилла, притягивая его ближе, глубже, требуя продолжения этого безумного, яростного темпа, который не оставлял места ни для мыслей, ни для стыда, ни для чего, кроме всепоглощающего чувства. Ощущение под пальцами было невыносимо интенсивным. Майк был тугой, живой, каждый мускул внутри него отзывался на движения Уилла пульсирующими сжатиями. Эта вибрация, это влажное, горячее трение о его пальцы передавалось по всему его телу, и Уилл с удивлением почувствовал, как его собственный член, казалось бы, совершенно удовлетворённый недавно, вновь напрягся, тяжёлый и требовательный. Волна нового, более глубокого желания накатила на него, затуманивая разум. Он сглотнул сухо, и, не прекращая яростных движений правой рукой, опустил левую к собственному возбуждению. Его пальцы обхватили себя, начав быстрые, знакомые движения, в такт тому бешеному ритму, что он задавал внутри Майка. Майк приоткрыл глаза, затуманенные наслаждением. Его взгляд скользнул по лицу Уилла, по его сжатым от концентрации губам, и опустился ниже – к тому месту, где рука Уилла работала над собой. В его взгляде вспыхнула какая-то новая, властная искра. Он потянулся своей свободной рукой, его пальцы впились в бедро Уилла и резко притянули его почти вплотную к себе. Их животы соприкоснулись, кожа к коже, липкая и горячая. А затем рука Майка нашла руку Уилла на его члене. Он не оттолкнул её, а наоборот – покрыл её своей ладонью, прижал сильнее. И затем потянул, заставив их соприкоснуться к друг другу, в его сжатом кулаке. Теперь его рука обхватывала их обоих одновременно, двигаясь вверх и вниз, создавая невыносимое, двойное трение. Жар умножился. Ощущение было сокрушительным – чужая жёсткая, скользкая плоть, прижатая к своей собственной, движение, которое он не контролировал полностью, но которое забирало его ещё глубже в пучину. Байерс тяжело простонал, и этот звук был полон такой первобытной агонии и восторга, что ему самому стало страшно. Он не выдержал, уткнулся лицом в шею Майка, зарылся губами и зубами в солёную кожу, целуя, кусая, оставляя мокрые отметины. Его собственная рука внутри Майка, почувствовав эту новую волну отчаяния, ускорилась, движения стали ещё более резкими, глубокими. Ему стало мало двух пальцев. На пике какого-то безумного импульса, почти не думая, он под углом, пользуясь обилием смазки и той податливостью, которую вызвал, ввёл внутрь третий. Майк взвыл. Его тело выгнулось дугой, отрываясь от дивана, навстречу этой новой, почти невыносимой полноте. Его рука на их сплетённых членах на мгновение ослабла хватку, но тут же сжалась с новой силой, двигаясь теперь яростно, неистово, будто пытаясь выжать из них последние капли ощущений, смешать их воедино в этом безумном пожаре. Это было слишком. Ритм стал нечеловеческим. Они двигались в каком-то диком, разобщённом, но невероятно мощном синкопе. Уилл стонал ему в шею, его дыхание было сплошным хрипом. Майк отвечал прерывистыми, высокими стонами, его голова металась по подушке. Прошло всего пару минут этого безумия, но им показалось, что целая вечность. Оргазм настиг их почти одновременно, но всё же с разницей в долю секунды, что лишь усилило ощущения. Первым не выдержал Уилл. Его тело взорвалось изнутри волной такого ослепительного, белого каления, что на мгновение он перестал видеть и слышать. Глухой крик застрял у него в горле. Тёплая, обильная влажность выплеснулась, заливая его живот, руку Майка и его собственный член. Это ощущение, вид и чувство того, как Уилл кончает, стало последним спусковым крючком для Майка. Его собственное тело сотрясла серия ещё более сильных, судорожных спазмов, вырывающихся из самой глубины. Он кончил молча, лишь с немым, разорванным выдохом, его семя смешалось с семенем Уилла в его собственной руке, добавив новые, горячие струйки в общую липкую влагу. Они замерли. Рука Уилла внутри Майка обмякла, его пальцы медленно выскользнули. Рука Майка на их членах разжалась, бессильно упав на бок. Уилл рухнул всем весом на Майка, не в силах даже повернуться, его дыхание было тяжёлым, грудным, будто он только что пробежал марафон. Майк лежал под ним, абсолютно пустой, глядя в потолок ничего не видящими глазами, чувствуя, как жар медленно отступает. Тишина тянулась, густая и липкая, как воздух вокруг них. Первым нарушил её Уилл, с трудом отлепив щёку от мокрого плеча Майка. – ну.. было – не говори. – хрипло перебил Майк, всё ещё глядя в потолок. – просто не говори ничего. Я всё равно тебя не услышу. У меня в ушах до сих пор звенит. Уилл фыркнул, но звук вышел слабым. – я хотел сказать "интенсивно". – интенсивно. – машинально повторил Майк, и вдруг уголок его рта дёрнулся. – нам ружей душ. – первым не иду. – буркнул Майк, закрывая глаза. – я, кажется, разучился ходить. Ты меня разобрал на запчасти. – зато собрать могу. – парировал Уилл, и в его уставшем голосе вдруг прозвучала знакомая, игривая нотка. Уилер приоткрыл один глаз, косясь на него. – это угроза или предложение? – зависит от того, как ты на это посмотришь. – Уилл улыбнулся, его палец, всё ещё влажный, провёл по ребру Майка, оставляя холодную дорожку. Майк вздрогнул, но не отстранился. – холодно, идиот. – зато ты очнулся. А то лежал как дохлая рыба. – я и есть дохлая рыба. Ты меня уничтожил. – в отношении кого? – Уилл приподнял бровь, его палец теперь медленно вырисовывал какие-то круги на коже Майка у самого края таза. – в отношении моего рассудка и.. ну, всего остального. – ага, понял. – Уилл хихикнул, его палец рискнул опуститься чуть ниже, едва касаясь чувствительной кожи внутренней стороны бедра. Майк резко схватил его за запястье, но не оттолкнул, а просто прижал его руку к дивану, удерживая. – прекрати. Я серьёзно. Ещё одно движение, и я выброшу тебя с этого дивана. – не выбросишь. – Уилл прошептал, перекатываясь так, чтобы оказаться над ним, опершись на локти. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. – у тебя нет сил даже на угрозы. Он был прав. Майк лишь слабо нахмурился, но его взгляд уже не был таким опустошённым. В нём снова появилась жизнь – уставшая, но живая. И капля того самого вызова. – силы найдутся. Для тебя – всегда. – ого. – Уилл ухмыльнулся, и его нос почти коснулся носа Майка. – значит душ вместе? Майк закатил глаза, но на его губах дрогнула та самая улыбка, которую Уилл обожал – смущённая, неохотная, но настоящая. – ты неисправим. Их диалог так и не закончился, растворившись в тихом смешке, толчках и неловких попытках подняться, не отпуская руки друг друга. Они смыли с себя всю липкую усталость под тёплыми струями, движимые больше инстинктом, чем силами. Вытерлись наспех, оставив мокрые полотенца на полу ванной, и рухнули на прохладную, застеленную чистым покрывалом часть дивана, сплетясь в объятиях, где уже не было страсти, только потребность в близости и сне. Глубокий, тяжёлый сон накрыл их почти мгновенно. Дыхание выровнялось, тела обмякли. Тишину нарушал лишь тиканье часов на кухне. ** Ключ резко провернулся в замке. Скрип отворяющейся двери прозвучал как выстрел. Яркий свет из прихожей ворвался в полумрак гостиной, и следом за ним – голос: – Уильям? Я только что говорила с твоим классным! Хочешь объяснить, почему вас с Майком не было сегодня в школе?