Злодеями не рождаются, ими становятся...

Многие взрослые и дети знали небезызвестного доброго доктора по фамилии Айболит. Он был очень хорошим врачом, любящим детей и животных. Лечил он зверей бесплатно, так как откуда бы звери взяли деньги? Действительно, ну что за глупости? Однако не все знали, что у Айболита была старшая сестра — Варвара, с которой он вместе жил. Те, кому не посчастливилось познакомиться с Варварой поближе, твердили, что она невероятно злая и грубая женщина. Она терпеть не могла животных и запрещала младшему брату тащить их в общую квартиру. Многие даже считали её живодёркой из-за пушистой лисьей шубы, которую она надевала везде и всегда, думая, что она добыла мех сама. Хотя кто ж его знает? Но что скажу я вам? Варвара не всегда была такой. Нет-нет, раньше, ещё когда она была маленькой девочкой, она обожала животных. Строила скворечники, кормила бездомных кошечек и собак, а также мечтала о домашнем попугае. До одного дня…

***

Маленькая Варвара, которой как раз исполнилось десять лет, шла по улице вместе со своим младшим на четыре года братом. Они шли, смеялись и рассказывали весёлые истории. Солнце светило ярко, птицы чирикали в кустах, а воздух был наполнен ароматом свежей травы после недавнего дождя. Варвара чувствовала себя такой счастливой, держа братика за руку.

***

— И ты представляешь, он ей говорит: «Казнить, нельзя помиловать!» Ха-ха-ха! — рассказывала Варвара историю из школы, хихикая и размахивая свободной рукой. — А она ему после этого двойку в дневник влепила и сказала, чтобы он правила учил, двоечник! Представь, как он покраснел, весь класс хохотал! — Ого! Ничего себе, — удивлённо ответил будущий врач, широко раскрыв глаза. — А мы только букварь читаем, скучно… Никаких таких историй. Только «ма-ма мы-ла ра-му». Эх, когда же я в твой класс перейду? — Не переживай, всё у тебя будет, — подбодрила его сестра, улыбаясь. — Ещё и не такие приключения ждут. Ой! Посмотри, собачка! Какая милая, сидит там у забора, смотрит на нас. — Варя, а можно я её поглажу? Ну пожалуйста… — попросил мальчик, останавливаясь и глядя на сестру умоляющими глазами. — Но ведь мама сказала? Нельзя гладить чужих собак, они могут быть злые или больные, — напомнила Варвара, колеблясь. Она сама любила животных, но помнила мамины строгие слова. — Ну пожалуйста, Варюша, — заныл ребёнок, скорчив милую мордочку и сложив ладошки в мольбе. — Она такая пушистая, и хвостиком виляет. Я аккуратно, только один разик! — Ладно, только аккуратно… И не подходи слишком близко, — наконец согласилась девочка, оглядываясь по сторонам. — Если что, сразу отходим. Мальчик с девочкой подошли к собаке и нагнулись, чтобы её погладить. Но у дворняжки энтузиазма особого не наблюдалось. Изо рта шла пена, глаза были краснющие, как раскалённые угольки, а из глотки доносилось грубое рычание, низкое и угрожающее. Собака дрожала, шерсть на загривке стояла дыбом. — Иди сюда, моя хорошая, — сказал ребёнок и протянул руку, не замечая опасности. Однако собака вдруг прыгнула вперёд, клацнув зубами совсем близко от его пальцев. — Стой! — крикнула Варвара, и её реакция была отменной: она резко толкнула брата назад, спасая его от укуса бешеного животного. Мальчик упал на землю, а собака вцепилась ей в лодыжку своими острыми зубами. Боль пронзила ногу, как молния, и Варвара взвизгнула. — Ай-ай-ай! Больно! Помогите! Помогите! — закричала она, пытаясь оттолкнуть собаку ногой, но та только сильнее вгрызалась. На помощь к детям побежали пара прохожих: мужчина в старом пальто и женщина с сумкой. — Что случилось? О боже, собака! — воскликнул мужчина, хватая ближайшую палку. — А ну пошла отсюда! — какая-то бабка, появившаяся из ниоткуда, ударила собаку палкой по спине, и та, заскулив, отпустила ногу и убежала, хромая и рыча. — Девочка, где твои родители? — спросила женщина, опускаясь на колени рядом с Варварой, которая сидела на земле, держась за рану. Кровь сочилась сквозь пальцы, и нога пульсировала от боли. — На работе… — всхлипнула Варвара, слёзы текли по щекам. Брат стоял рядом, бледный как мел, и молчал, шокированный. — Ой! Батюшки, смотрите какая рана, глубокая! — ахнул мужчина и побежал к ближайшей телефонной будке, крича: — Я звоню в скорую! Держитесь! — Ай! Больно, очень! Мама! — плакала Варвара, корчась от боли. Мир вокруг плыл, всё кружилось. — Так, всё в порядке, скорая скоро будет, — успокаивала женщина, обнимая девочку за плечи. — Дыши глубже, милая, не паникуй. Но Варваре услышать это уже не удалось — от болевого шока она отключилась, и мир погрузился в темноту. Очнулась девочка уже в больнице, лёжа на кушетке перед врачом, который откачивал её нашатырём. Запах был резкий, как уксус, и она закашлялась, моргая глазами. — Фух… Живая… Так, не отключаемся, всё с тобой хорошо, надо будет только твою ножку обработать, — сказал врач, седой мужчина в белом халате, с добрым, но строгим лицом. — Где я? Что со мной? — прошептала Варвара, оглядываясь. Комната была белой, с запахом лекарств, и где-то вдали слышались шаги и голоса. — Детонька, ты в больнице. У тебя подозрение на бешенство, хотя оно не подозрение — со стопроцентной вероятностью у тебя есть. Укус от той собаки, — объяснил врач, качая головой. — Эх, как же вам, детям, говорить-то, а всё равно не слушаете… Такс, голубушка, потерпи чуть-чуть. — доктор взял йод и начал наносить вокруг раны ватой. Жидкость была холодной, но щипала как огонь. — Ай! Щиплет, больно! — захныкала девочка, дёргая ногой. — Знаю, милая, потерпи чуть-чуть. Ещё половинку раны обработать и всё, — утешал врач, но его голос был твёрдым. Он вновь окунул вату в йод и продолжил, игнорируя её стоны. — Ай… Пожалуйста, хватит… — всхлипывала она, сжимая кулаки. — Всё-всё… Больше не трогаю. Так, сейчас ляг на кушетку на спинку и отвернись, — доктор подошёл к своему столу и начал перебирать инструменты, звякая металлом. — А зачем? — насторожилась девочка, садясь прямо. Сердце забилось чаще. — Надо укольчик сделать, от бешенства, — сказал врач спокойно, доставая шприц. — Нет! Не надо! Я боюсь, я не дамся! — девочка вскочила на кушетке и стала кричать, отползая назад. — А ну ляг быстро, а то санитаров позову! — вскипел врач, краснея от раздражения. — Это для твоего же добра! — Не лягу! Не дамся! Пожалуйста, не надо! — заплакала Варвара, трясясь от страха. — Так, всё, мне это надоело, — доктор вышел буквально на долю секунды и вернулся обратно с крепким санитаром, высоким мужчиной с сильными руками. Тот не церемонясь схватил вырывающуюся девочку и прижал к кушетке, лишая любой возможности выбраться. — Отпустите! Пожалуйста, отпустите! — рыдала Варвара, вырываясь, напрягаясь и крича изо всех сил. Слёзы лились ручьём, она била ногами, но санитар держал крепко, а врач быстро воткнул иголку в живот. Боль была острой, как нож, и распространялась по всему телу. — Тихо, тихо, уже всё, — буркнул санитар, отпуская её наконец. Ни врач, ни санитар даже бровью не повели на жалобные крики ребёнка: «Отпустите, пожалуйста!»

***

Так проходил каждый день в больнице на протяжении тридцати дней. Девочка плакала и боялась, всем сердцем ненавидя докторов, уколы, а также животных, из-за которых она туда попала. Каждый раз, когда приближалось время укола, она пряталась под одеялом, умоляла: «Не сегодня, пожалуйста!», но её всегда заставляли. Живот покрывался синяками, а глаза краснели от слёз. Когда её выписали из больницы, с животом в синяках от постоянных уколов и с красными от постоянных слёз глазами, она никак не ожидала увидеть в доме счастливого младшего брата, играющего с отцом в доктора. Он восклицал: «Я буду лечить зверей и животных! Я стану как настоящий врач, помогу всем собачкам и кошечкам!» Эти слова резанули по сердцу — эти мерзкие и кровожадные животные, из-за которых Варваре пришлось так страдать. Она ведь спасла его, он же видел всё своими глазами и всё равно предпочёл стать на сторону зверей. Обида глубоко залегла в сердце Варвары, она даже не желала думать о всяком зверье. «Как он может? После всего, что случилось со мной?» — думала она, сжимая губы. Эта ситуация в целом, а предательство брата в частности, сильно задело её и окончательно заставило Варвару ненавидеть брата и его животных.

***

К сожалению, некоторые раны нельзя просто смазать йодом и заклеить пластырем. Очень часто они гораздо серьёзнее, чем кажутся, и оставляют шрамы на всю нашу жизнь, делая нас злыми и нетерпеливыми по отношению к причинам, что причинили эту травму и боль. Так и Варвара возненавидела всех зверей разом из-за одной собачки, заражённой бешенством, укусившей её в далёком детстве много лет назад…