Меланхолия

В чужой спальне стоит полумрак. На кровати сидеть так непривычно, ведь уже успел привыкнуть спать на твёрдых и неудобных трубах. Он давно считал, что в нём ничего святого не осталось. Всё, что могло, уже давно погибло и гниёт где-то в вязком болоте. То единственное, что было живо, что дышало через хрипы - это любовь. И это чувство оказалось почему-то прямо в его дрожащих руках. Это было преступлением. Нельзя было давать чувствовать что-то такое кому-то вроде него. Ведь внутри Саши была только грязь, смешанная с ядом и наркотиками. Ничего более. Что-то столь светлое он мог легко запятнать простым касанием. Нельзя. Уж лучше ничего не чувствовать. Существовать просто. Но, противореча собственным убеждениям и мыслям, он от любви не отказывается. От чего угодно, но не от неё. Глаза открытыми держать так тяжело. Хочется закрыть их и провалиться в бессознательное. Сколько он уже не спал, мучаясь с постоянными кошмарами? Кто-то тянет ближе-ближе. Он поддается, даже не собираясь сопротивляться. Руки, родные руки, держат крепко, не давая исчезнуть. Метафорически или по-настоящему – это уже неважно. – Не отпускай. Иначе упадёт он в яму, которую для себя сам же и вырыл. А оттуда смысла выбираться уже нет. Там смирение и сильный холод. – Никогда. Саше хочется спросить: почему? Почему ты держишь, когда можешь отпустить? Но он не спрашивает. Сил нет даже на то, чтобы в лишний раз открывать рот. Он молчит, глядя вниз. Внутри него самая настоящая вьюга. Всё воет, трещит и ломается. Так больно, так громко. Душу в клочья рвёт. А что делать, он не знает. На глазах слёзы, которые хочется вытереть рукавом кофты и забыть. Но чужие пальцы почему-то аккуратно стирают со щёк влажные дорожки. Знакомый голос не прекращает говорить что-то приятное, как будто он и вправду этого достоин. А глаза... Эти прекрасные зелёные глаза напротив, выражают намного больше, чем произносится вслух. Саша смотрит, вглядываясь в радужки, и медленно тонет. Ему хочется раствориться без остатка. Чтобы совсем и полностью. – Я тебя люблю. Что в нём можно было полюбить? Он был олицетворением слова болезненность. Бледная кожа, худоба почти нездоровая. А в голове у него невесть что творится. Вместо порядка там бардак. Мысли разбирать даже самому сложно. Как можно добровольно желать всё это? – Я тебя тоже люблю, Тошенька. Насколько сильно, даже тысячами слов описать нельзя было. Эта любовь была воздухом в лёгких, была смыслом всего. Может только из-за этого Саша всё ещё может делать очередной вдох. Его обнимают. Осторожно так, будто хрустальным был. Когда они так близко, становится тепло. И, быть может, даже желание пропасть становится не таким сильным, как было. Это было так странно. Что от него, такого поломанного, не отказываются, а наоборот, принимают. Веки всё же медленно опускаются. А нежные, почти невесомые касания-поглаживания ощущаются до тех пор, пока он не проваливается в сон. Неизвестно, наступит ли у него "завтра". Но известно, что всей своей душой израненной он любит одного-единственного человека. Тоша был в его жизни непривычно ярким. Освещал всё вокруг не хуже солнечных лучей. Не давал кануть в ле́ту, помогая одним своим существованием и нежной улыбкой. Раз жизнь подарила Саше такого человека, он сделает всё, чтобы не разочаровать его. Быть может, он всё-таки сможет стать хоть чуточку лучше? Если это, конечно, возможно. Говорят, что самое тёмное время только перед рассветом. Верить в это или нет, решайте сами.