Один день

Часть 1. Воспоминание Эвана Розье Самым важным воспоминанием для Эвана связанное с его дорогой мамой был его десятый день рождения. Она устроила прекрасный праздник в их летнем доме во Франции. Дом был украшен в любимый цвет мальчика — синий. Мама лично испекла ему множество любимый угощений, от лимонных полосок в нежной глазури до курицы под трюфельным маслом — коронное блюдо, подававшиеся на Рождество. На улице стояло множество игр. Попади в мишень дротиком, кидание мешочков, а также игры связанные с магическими животными. Увидев всё это, Эван был в восторге. Он хотел отпраздновать с друзьями, но никто не смог приехать, а его мама сделала всё сама да и к тому же всего за два дня. Вечер завершился чудесно. Мама вынесла его любимый морковный пирог. Он пах не просто вкусно, а теплыми домашними руками мамы. На торте было ровно десять свечек. Вокруг него стояли отец, мать и его брат с сёстрами, поющие песенку. — Загадай желание, сынок, и задувай свечи, — тихо сказала мама ему на ушко, а затем поцеловала его в висок. Эван загадал желание и задул свечи. Часть 2. Август перед пятым курсом Эвана и Сэди. Встав сегодня с кровати, Эван ощутил теплое солнце, бившееся прямо в глаза изо штор. Уснул он поздно, поэтому, проснулся он в десять утра. Потянувшись после сладкого сна, Эван начал проделывать свою постоянную процедуру — открывать шторы на распашку вместе с окном. Это придавало ему сил и энергии. Внизу было тихо, конечно, отец на работе, а Пандора и Феликс снова резвятся скорее всего на улице под сильным солнцем. Ночь была душной, а утро встретило мягкой прохладой. В августе погода больше радовала в отличие от жаркого июля. Деревья и трава уже начинали потихоньку желтеть и иссушаться. В некоторых местах они приобретали желтоватый оттенок, а при ходьбе шуршали и неприятно ломались под ногами. Вода в пруду приобрела самую комфортную температуру, в меру прохладную и освежающую, а в основном теплую и обжигающую в моменты ярого прилива солнца. Он вышел из комнаты и двинулся по ковровой дорожке прямо к лестнице, ведущей вниз. Спустившись, он заметил хрупкую фигуру матери. Она сидела на махровом диване и пила стакан воды. Лицо у нее было бледное, щеки впали, а руки потрясывались при каждом движении. Такую картину наблюдали все еще с Рождества. Матери всё не здоровилось из-за артефакта. — Доброе утро, Мама, — Эван подошел к матери и поцеловал ее в щеку. — Доброе, мой дорогой. Как спалось? Ты сегодня поздно, — на лице матери появилась улыбка, давящая на Эвана еще сильнее. — Да просто зачитался. Не знал, что магловская литература такая интересная! — после этих слов пришло осознание, в их семье было запрещено упоминать об этом. — Ой, то есть я хотел сказать… — Я отцу не скажу, Эван, но лучше думать, прежде чем говорить. — Спасибо, Мама, — глаза Эвана расширились, но он не стал возмущаться. Это лучше, чем ему снова попадёт. Со стороны матери снова послышался кашель, он также больно ощущался для него как и прошлый. Эван решил, что нужно поднять настроение. — Мама, вы не хотите прогуляться со мной в саду? Вчера я учуял аромат ваших цветов. Хотел узнать о них побольше. — Конечно, Эван. Я с радостью. А Пандора и Феликс где? — Они вроде в саду, — Эван подошёл к стеклянным дверям, ведущим в сад. И правда. На поле играли Феликс и Пандора. — Да, вон они. Мама не стала смотреть, нужно было вставать, а по ее цвету лица было понятно, что сейчас не время. — Вам чай сделать, мама? — Да, дорогой, спасибо. Часть 3. Сад в поместье Розье стал таким опрятным и разнообразным только после того момента, как Изабель Прюэтт стала новой миссис Розье. Ее предшественницы были либо ленивы, или же, слишком заняты детьми или работой. Опережу ваши вопросы на счет родства Эвана и братьев Прюэтт вместе с Молли. Изабель четвероюродная племянница отца Гидеона, Фабиана и Молли Прюэтт. Для Изабель этот сад стал не просто местом, содержащим ее душу и любовь, а местом, где она проводила время и пряталась от одиночества. За те два года до появления Амари, она посадила деревья, посвященные каждому члену семьи, лечебные травы и цветы, а также клумбу в виде герба из семьи. Выйдя на прогулку, Эван смотрел на сад, будто никогда его так близко не видел. Он был гораздо больше чем казался. В нем Эван обнаружил лабиринт, небольшой пруд, а также яблоню. — Как вы смогли столько посадить? — удивлялся Эван. — Тут работы на год и пару рук, а вы столько сделали одни! — Скука делает с человеком, Эван, разное. Мои первые два года замужества были скучнейшими. Твой отец пропадал на работе, а место моей прошлой работы сожгли. Поэтому всё время я проводила здесь. — Ого, а я думал, что Амари появилась сразу, — пожал плечами Эван, проходя мимо сиреневого куста. — Нет, но я смогла создать то, чего нету ни у кого другого, по крайней мере, я не видела ни у кого такого. Изабель свернула направо, а Эван за ней. Перед ним открылась поляна, усаженная деревьями. Каждое дерево было совершенно разным: размер, цвет и количество листьев. — Ого, что это? — Это деревья. Я посадила деревья таким образом, что у каждого члена нашей семьи есть дерево. Оно отображает возраст, состояние, а также трудности. — Как это — трудности? — Смотри, — Изабель и Эван подошли чуть ближе. — Видишь? Это дерево Амари. Оно тонкое и высокое. У него яркий цвет, значит она здорова, а листьев много. Это значит, что у нее есть или были переживания. — Вау, это интересно, — Эван потрогал листья на ощупь. — Также подземной корой хранятся еще множество деревьев. При рождении новых членов нашей семьи, будут появляться деревья. — Классно. Изабель решила показать Эвану пруд. Но он успел обратить внимание на ее дерево. Дерево матери было серым, сухим и сморщенным. Листьев не было, а размер был ниже, чем у его сестры Амари и отца. В этот момент сердце Эвана снова екнуло. Второй раз за день. Только от вида матери он хотел плакать навзрыд, а сейчас, увидев дерево, он всё понял. Его драгоценной матери осталось всего ничего. Часть 4. 1960 год, 20 июня С самого утра дом семьи Розье стоял на ушах. С пять часов утра из спальни Изабель Розье доносились крики боли и мучений. Роды шли тяжело. Эван выходил не так, как нужно, чем доставлял страшную боль матери. Но Изабель держалась стойко. Ни разу не думала избавиться от него. Она приняла решение родить во что бы ей это не стало. И вот наступил момент, когда боли прекратились. Голос от криков затих, голова перестала кружиться и гудеть, а на руках появился он. Маленький мальчик. Рост был маленький, а весил как пушинка. По щеке покатилась слеза, радость и облегчения. В комнату сразу вбежал Люсьен Розье, муж. Он улыбнулся широко и искренно. Вот он, наследник его дома. Он присел на коленки около жены, начав гладить ее по голове и целовать в лоб. Сколько же он сказал ей слов благодарности в тот день. А Амари стояла на входе, глядя на эту картину. И именно в этот момент всё изменилось. Пришло осознание, что она не нужна. Часть 5. Изабель и Эван сидели на лавочке около пруда. Он лежал на плече у матери и приподнимал её. На фоне слышался плеск воды, а пение птичек дополняло картину. — Как там твоя подруга, кажется, Сэди? — неожиданно для Эвана спросила Изабель. — Что? — не расслышав, сказал Эван. — Мы… мы просто друзья, ничего больше. — Я думаю, что так считает она, а ты что думаешь? — Ну… я также думаю. Изабель улыбнулась. — Эван, запомни, пожалуйста, сынок, что если любишь, то надо бороться. Никак по-другому нельзя. Ты не должен ждать, пока она сама догадается. Ты должен показать ей, что она важна. Словами, поступками, временем. — Хорошо, я понял, мама. Спасибо. Они помолчали, глядя на воду. — Ты знаешь, — тихо сказала Изабель, — я всегда хотела, чтобы ты был счастлив. По-настоящему. Не так, как я. Я вышла замуж по долгу, по расчёту. Это было правильно для семьи, но не для меня. Я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. — Мама… — Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью. Не той, которую выбрал за тебя отец. Не той, которую требует фамилия. А своей. И если ты любишь эту девочку — борись за неё. Даже если весь мир будет против. Эван молчал. Слова матери проникали глубоко в душу. — Я запомню, — сказал он наконец. — Обещаю. Часть 6. Вечер спустился незаметно. Солнце уже скрылось за кронами деревьев, и в саду стало прохладно. Эван помог матери подняться с лавочки. — Пойдём в дом, — сказала она. — Я что-то устала. Они медленно прошли по дорожке, мимо её высохшего дерева. Эван старался не смотреть на него. Он боялся, что если посмотрит — разревется. — Мне нужно отдохнуть, — сказала Изабель, когда они вошли в гостиную. — Я прилягу в кресле. Не переживай. Она села в своё любимое кресло, поправила плед на коленях. — Ты иди, отдохни. Вода уже закипела, я слышала. Может, выпьешь чаю? Эван кивнул. — Хорошо, мама. Я потом приду. — Хорошо, — ответила она, закрывая глаза. Он поднялся к себе. Сел на кровать. Почитал. Но мысли не шли. Что-то было не так. Он не мог понять, что именно, но на душе было тяжело. Он отложил книгу. Спустился на кухню. Налил воды в чайник. — Заодно маме сделаю, — пробормотал он. — И разбужу её. Всё равно она просила меня не переживать. Он взял две чашки. Налил чай. Поставил на поднос. И пошёл в гостиную. — Мама, — позвал он, заходя. Она не ответила. — Мама, — повторил он, ставя поднос на столик. — Я чай принёс. Она не шевельнулась. ————————————————- Мой тг-канал: дуралеева пишет