Об отношениях и резиновых письках

У Маэдроса в руках коробка. Без этикетки, без надписи, вообще без чего-нибудь. Обычная такая картонная коробка. А рожа у него при этом такая хитрая, пакостливая и самодовольная, что Фингону в голову приходит только одно слово "Феаноринги". - Что это? - спрашивает Фингон, принимая из рук возлюбленного сомнительный презент. - Открой? - предлагает Маэдрос. Фингон открывает коробку и заглядывает внутрь. Чёрная бровь удивлённо взлетает. - Как это понимать? Маэдрос смеётся. Хохочет от души над выражением лица Фингона, заставляя того чувствовать себя ещё более странно. - Понимаешь... - выдавливает он, задыхаясь от смеха, - ... Понимаешь, мне показалось... Я не справлюсь с удовлетворением твоих... Мммм... Потребностей. Фингон смотрит на возлюбленного. И вроде он понимает в чем шутка. И вроде он сам нарвался на неё. Но серьёзно? Что за ребячество? - Ты не боишься, - начинает он неспешно, будто обдумывая каждое слово, - что ты оказываешь себе медвежью услугу? А что, если я привыкну и ты станешь мне вовсе не нужен? - Как?! - В голосе Маэдроса столько ужаса, что Фингон ему почти верит. - Неужели ты предпочтешь мне ЭТО?! - Ну, кто знает? - Фингон пожимает плечами. - Ты правду сказал: мне бывает одиноко без тебя. А это всегда со мной. Оно не уйдёт, не бросит меня и у него всегда подходящее настроение. Теперь смешно уже Фингону. Играть в эту игру можно и так. Он согласен. Почему бы нет? - Но, радость моя... - Маэдрос подходит вплотную и кладёт руки Фингону на плечи. - Неужели ты со мной только ради этого? А как же я не знаю, эмоциональная близость и все такое? Это просто смешно. Фингон поглаживает сильные длинные пальцы и улыбается: - Ну эмоциональная близость может быть и без секса. Это называется дружба, - и взрывается хохотом. - Ладно, это насколько надо сомневаться в себе, чтобы всерьёз конкурировать с резиновой писькой? Никто никогда не заменит мне тебя. Так что засунуть это себе в задницу, дорогой и удели мне немного своего драгоценного времени! Маэдрос какое-то время молчит, а потом зачем-то уточняет: - Ты действительно этого хочешь? - А? - Фингон смотрит с непониманием. - Ну, чтобы я "уделил тебе время" с этой штукой в заднице? Резко становится очень жарко. Он не думал об этом, но проклятье!! Фингон кивает раньше, чем успевает успокоить бешенный пульс. - Да, я хочу этого. Лицо Маэдроса покрывается пятнами стыдливого румянца. Он выглядит таким потрясающе сбитым с толку, что Фингон не понимает как можно применять этот вид на одинокие вечера с игрушками. Он касается горящей щеки ладонью и тащит возлюбленного в спальню. Он очищает Маэдроса от одежды как апельсинку от кожуры: пиджак, рубашка, брюки, бельё... Тот сидит на их общей кровати, подобрав к себе свои длинные ноги и выглядит жалобным и нескладным. Он смотрит на Фингона исподлобья своими серыми глазами и во взгляде его неприкрытая неуверенность. - Чего ты боишься? - спрашивает Фингон стаскивая через голову домашнюю майку и оставаясь в одних свободных трусах с енотами. - Мы все ещё можем отказаться от этой идеи, если тебе не нравится. Маэдрос качает головой и продолжает смотреть. Из него во все стороны торчат какие-то углы: локти, колени, неудобно подвернутые стопы. Фингон садится рядом с ним и начинает понемногу эти углы сглаживать. - Ну, в чем дело? - он берёт левую руку Маэдроса, выпрямляет. Разминает ладонь, целует. - Я пошутил. Ты у меня самый драгоценный, самый красивый. Как я могу заменить тебя? - Фингон прикладывает свою ладонь к ладони возлюбленного. Оценивает разницу. - Вот какие длинные пальцы. Такие красивые и ласковые. Ты помнишь, когда у меня были длинные волосы... Напряжённо поднятые плечи Маэдроса опускаются. Правая рука касается щеки, скользит вверх и путается в волосах, пока Фингон разминает мышцы левой. - Ты у меня такой большой и сильный, - напевно продолжает он, выпрямляя ноги Маэдроса и садясь верхом на его бёдра. - Зачем тебе казаться меньше? Пальцы методично проминают забитые мышцы плечей и Маэдрос тихо стонет от удовольствия смешанного с болью. - Мгммм, - подтверждает Фингон. - Твой голос я тоже люблю. Особенно, когда... - он прижимается грудью к чужой груди и шепчет на ухо -... Особенно когда ты зовёшь меня по имени нашими долгими вечерами. Маэдрос вздрагивает. Его снова бросает в краску и Фингон не может удержаться от того, чтобы зацеловать его щеки. С каких пор он стал таким мнительным? С тех ли, когда лишился руки? Фингон упустил этот момент, к своему глубокому сожалению. Раньше они бы оба посмеялись над этой шуткой, но теперь... - Ты все ещё хочешь этого? - уточняет Фингон, пристально глядя в серые глаза. Кивает в ответ на утвердительный наклон головы и приподнимается. Тогда, Руссо, мне придётся тебя немножко перевернуть. И раньше, чем Маэдрос успевает как-то это прокомментировать, оказывается поставлен в колено-локтевую позу. Фингон приподнял его за таз и поцеловал совершенно замечательную крепкую задницу. Поза была хороша. Фингон застрял ненадолго, разглядывая изгиб сильной спины и россыпь медных волос. - Я люблю тебя, ты знаешь? - Меня или мою задницу? - Маэдрос попытался пошутить и это было хорошим знаком. - Тебя, и твою задницу, и твой член, и твой голос, и твои руки... - перечисляет Фингон, круговыми движениями разминая ягодицы и любуясь ими. - И ты знаешь это. Знаешь же, Руссо? Маэдрос кивнул. Фингон достал смазку и выдавил её на пальцы, согревая. Когда он коснулся пальцами сжатых мышц, Маэдрос снова вздрогнул и дыхание его стало нарочито медленным. Скользкие пальцы вошли легко, но хотелось быть уверенным, что и дальше все будет гладко. Выглаживая тёплые узкие стенки, Фингон думал о сложившейся ситуации. О Маэдросе, сладко вздрагивающем всякий раз, когда пальцы Фингона касались чувствительного местечка внутри. Его, такого тёплого, такого родного, выпускать из рук отчаянно не хотелось. И все-таки пришлось. Фингон отстранился и выудил из коробки подарок Маэдроса. Протёр спиртовой салфеточкой на всякий случай и принялся распределять смазку по фиолетовому силикону. Из груди вырвалось невольное "мда..." Маэдрос обернулся через плечо: - Что? - Писька резиновая, что. Выдумщик ты, Руссо, я не могу. Удерживая предмет их разговора за основание, Фингон поболтал им в воздухе. Оба прыснули. - Надо было прилепить его тебе на лоб и использовать по назначению. Вот это я называю секс с единорогом. - Это уже не единорог. Это двучлен. Они снова взрываются хохотом. - Мы с тобой сегодня такими темпами не потрахаемся, - ворчит Фингон. - Я что ли тебя за язык тяну? Маэдрос отворачивается оставляя Фингона наедине с его задницей. Фингон смотрит на неё какое-то время. Она, конечно, молчит. Чему, конечно, нельзя не радоваться. Наконец, совладав с мусором в голове, Фингон начинает вводить игрушку. Маэдрос, как всегда, скупится на стоны, но по мелкой дрожи и по тому как он пытается двигаться навстречу, все понятно и так. Наконец все готово и Фингон позволяет возлюбленному перевернуться. Тот неловко ерзает и покачивает бёдрами ища и не находя движения. Фингон охотно даёт ему это, ухватившись за основание, чуть вытаскивая игрушку и возвращая на место. Теперь, пожалуй, очередь Маэдроса что-то применять. Он роняет Фингона на спину и принимается осыпать его поцелуями. Всего целиком. Они дышат шумно и сбито. Когда Маэдрос хочет взяться за растяжку, Фингон отталкивает его руку. - Я же сегодня... Помнишь?... О, он не сомневается, что Маэдрос помнит. Тот вспыхивает как свечка и наваливается на него всем весом. Член у него внушительный, как и вообще весь Маэдрос, но Фингон никогда не любил полумер. Он выгнулся навстречу первому осторожному толчку, вглядываясь в серьёзное сосредоточенное лицо напротив. Хотел было потянуться рукой к игрушке, чтобы создать движение, но Маэдрос перехватил оба его запястья и прижал правой рукой над головой. Левая бродила по груди и плечам. Ну, нет так нет. Лишённый возможности проявить инициативу, Фингон мог только подставляться под движения, принимая плохо скрываемое нетерпение. Он зажмурился и ахнул, когда его неожиданно прошило острым удовольствием до самой макушки. Это послужило сигналом. Маэдрос отпустил его руки, подхватил под поясницей, приподнимая над кроватью и принялся двигаться с таким рвением, словно у него секса не было целую вечность. Фингон задрожал в его руках. Его правило и размазывало, как маршмеллоу на костре. Он не мог сдержать голос, да и не хотел. Воздух вокруг стал густым и жарким. Казалось, вот-вот и заискрит. Вцепившись в сильное плечо, Фингон все-таки опустил руку, цепляя основание игрушки, подхватывая заданный Маэдросом ритм. Тот в ответ глухо зарычал и прижал Фингона к себе ещё крепче. "Надо же, - думал Фингон, раскачиваясь на штормовых волнах их общей безумной страсти, - такая ерунда, а сколько эмоций... " А потом мыслей не стало. Потом были только горячие руки, губы и их стоны, среди которых уже было сложно понять, которые - чьи. Потом были рыжие кудри, пахнущие улицей, тёплая, чуть солёная кожа под языком и острый укус в надплечье. От этой внезапной сладкой боли, Фингон ахнул особенно громко и кончил, пачкая их животы. Маэдрос качнулся ещё несколько раз и последовал за ним. А потом они лежали очень долго и тяжело дышали, приходя в себя. Прошёл, наверное, целый час, прежде чем Фингон сказал: - Ладно, я должен признать, это был удачный подарок. Маэдрос не сказал ничего, но в даже в полумраке комнаты было видно, как заалели его уши.