Дары творца

      — …Как тебе должно быть известно, жизненная философия в Седельской Аравии исходит из существования всемогущего творца… что такое?       — Всемогущий творец не может существовать, — снисходительно улыбнулась Твайлайт. — Из элементарных логических соображений.       — Жаль, что он сам об этом не знает, ему, видимо, не доложили… Из каких ещё логических соображений?       — Может ли всемогущий творец сотворить камень, который он сам не сможет поднять?       — Может, — коротко ответил Виндчейзер и упредил: — А жадная до знаний принцесса Твайлайт Спаркл вполне может прочесть трактат Эдваста из Мэйрракеша, который как раз и посвящён разбору подобных глупостей. У него есть эквестрийский перевод.       — Э-э-э… — Твайлайт лихорадочно ухватила перо и записала. — Я прочту, можешь не сомневаться. А… кхм… короткую версию можно? Не ради желания поспорить прямо сейчас, а токмо ради моего неуёмного любопытства?       — Можно, — улыбнулся Виндчейзер. — Ты определённым образом употребляешь глаголы «мочь», «сотворить», «поднять», подразумевая, что при таком употреблении стоя́щие за ними сущности входят в противоречие. Проблема в том, что ты воспринимаешь эти сущности в проекции на твой конечный разум… конечный по сравнению со всемогущим творцом… тогда как являющийся источником всех сущностей творец владеет ими в полном объёме. Соответственно, кажущееся парадоксом тебе для него парадоксом не является.       — Э-э-э…       — Это как в том примере с полностью заполненной гостиницей. Все апартаменты заняты, и нового постояльца поселить некуда. Но если количество апартаментов бесконечно, то никакой проблемы нет: достаточно просто переселить каждого гостя в апартаменты с номером на единицу больше текущего.       — О! Так, теперь я это точно прочитаю. Кстати, когда жил этот твой Эдваст?       — Три века назад. Он умер за три или четыре года до моего рождения, мне довелось общаться с его учеником Даилем, который и перевёл трактат на наш язык. Тот сам уже был глубоким стариком, но голова у него соображала… а почему спрашиваешь?       — Так. Я готова допустить, что этот Эдваст рассмотрел все известные на тот момент возражения к существованию творца и достаточно убедительно их разнёс… но, во-первых, с тех пор могли появиться новые, более сложные. А во-вторых, эти его опровержения сами по себе ничего же не доказывают.       — Конечно. Так он и не претендовал. Его трактат называется «Против маловеров, великими умниками себя опрометчиво мнящих»… — Твайлайт торопливо записала, — и он прямо сказал, что опровергать явные глупости дело нехитрое, но если бы он взялся на полном серьёзе доказывать бытие творца, то выставил бы себя ещё бо́льшим глупцом, чем те… опровергнутые. Чистый вопрос веры.       — Ты меня заинтересовал, спасибо. И что там ещё говорил Эдваст?       — Исходя из существования всемогущего творца, он пришёл к выводу о его единосущности. Двух всемогущих творцов…       — … быть не может, это же очевидно. Поскольку всемогущество подразумевается категорией абсолютной, то оба этих творца должны быть абсолютно тождественными, и тут даже на проекцию в конечную логику не спишешь. А если они тождественны, то это просто две аватары творца, единые как личность.       — Браво, ты полностью повторила мысль Эдваста. Абсолютная сущность не может быть рассмотрена в каком-то отношении себя, кроме тождества. Но, — Виндчейзер прищурился: — может ли всемогущий творец сотворить другого всемогущего творца, не тождественного себе?       — Пфффф! — фыркнула Твайлайт. — Это то же самое, что ты говорил несколько минут назад, только наоборот. Я подозреваю, этот вопрос в рамках мышления всемогущего творца вообще не имеет смысла… и может казаться осмысленным только в проекции на конечный разум… тьфу, вот же привязался термин, теперь будет сам собой на язык лезть… Ну, это как если бы к нам сюда сейчас пришёл мелкий жеребёнок и начал у нас допытываться, из какого сорта сыра сделана луна. В рамках его представлений о мире — вполне себе осмысленный вопрос.       — Ну вот. Теперь существование творца уже не кажется тебе таким глупым, как полчаса назад. Хотя, конечно, верить в него ты никоим образом не обязана.       — Не кажется… Ладно, что там идёт дальше у этого Эдваста?       — У Эдваста? Ничего, — Виндчейзер опять улыбнулся. — Его трактат заканчивается на тезисе о единосущности творца. Дальше идут рассуждения Даиля.       — Да пожалуйста. Как рассуждал этот твой Даиль?       — Он осторожно предположил, что сотворение разумных существ… я, с твоего позволения, буду говорить «детей», это просто короче… могло быть со стороны творца этаким актом самопознания.       — М-м-м! Слушай, имеет смысл и звучит красиво! А почему осторожно?       — Да всё потому же. Рассуждая об этом, мы пытаемся проецировать рассуждения единого всемогущего творца на свой конечный разум, и не слишком ли далеко заходим в таких попытках?       — Хм. Пожалуй. Но мне такая идея нравится. Дальше?       — Дальше уже сплошные предположения и фантазии. Но тоже интересно. Согласно Даилю, творец замыслил своих детей так, чтобы дать им как можно больше от своего всемогущества, но при этом не превратить их в свои марионетки-аватары. Задача, как ты понимаешь, не из лёгких.       — Вызов.       — Да, можно сказать и так. Творец решил эту задачу, дав своим детям разум и свободу воли, но ценой оказалась ограниченная во времени жизнь. Иначе развитие разума привело бы к тому, что дети смогли бы полностью постичь своего творца, и тем самым превратиться в его аватары.       — Как-то в таком случае получается, что творец ограничил жизни своих детей… э-э… ну, с очень большим запасом.       — Возможно, у него были на это причины. Средний интеллектуальный уровень, знаешь ли, неуклонно повышается, и я вот тебе по собственному опыту могу сказать, что десятилетний жеребёнок двести лет назад и десятилетний жеребёнок сейчас — это две очень большие разницы.       — Ну, ты всё-таки это… Не забывай, что двести лет назад ты жил в глуши рядом с крохотной деревушкой, если не считать жизни в Грифонстоуне, который от той деревни недалеко ушёл… э-э… извини, в общем, но…       — Так я и сейчас в таких вот деревнях по работе частенько бываю. И уж поверь, знаю, о чём говорю. Мы немного отвлеклись. Суть в том, что жизненная философия Седельской Аравии рассматривает смерть, как неотъемлемую часть свободы воли, то есть часть дара Единого Всемогущего Творца своим детям. И они в таком качестве воспринимают её достаточно спокойно, а средний эквестриец воспринимает это как фатализм. Как-то вот так. Эдваст и Даиль сумели сформулировать это очень красиво, последовательно и логично, но подобное отношение было и задолго до них… на интуитивном, так сказать, уровне.       — Красиво и логично… — вздохнула Твайлайт. — Но всё-таки немного чересчур заумно… из этого при всём желании урок для Школы не сделаешь, а я надеялась…       — Есть, как ты выражаешься, короткая и простая версия. Но из неё урок тем более не сделаешь, она слишком цинично звучит.       — Мне-то можно.       — Когда я пересказал тёте Гэри свой разговор с Даилем, она хмыкнула и подытожила так. Мол, творец в своей несказанной милости даровал своим детям разум и свободу воли, но в качестве великого блага вмонтировал в них самоликвидатор. Потому что благими намерениями выстлано известно что. И это, как сказала тётя, было абсолютно верное решение. Дескать, без самоликвидатора никак нельзя, вот и наш пример подтверждает.       — Подожди! Что значит, «ваш пример подтверждает»? Она что́ имела в виду? То, что на закате жизни Дети Ночи выработали явную привычку… э… решать проблемы крайне радикальными способами, и без «самоликвидатора» это могло бы дойти неизвестно до чего?       — М-м-м-м… — Виндчейзер поморщился. — Вовсе не это. Да и это-то… на треть полное враньё, на треть сильное преувеличение, и только треть более-менее соответствует. А если ты что-то слышала от своей наставницы, то это сразу можно делить пополам. Например, те работорговцы в Клуджтауне — это вообще не мой отец, а невольники, которых он там освободил. Отец-то, наоборот, милосердие проявил… раздул огонь ветром, чтобы те работорговцы побыстрее отмучились…       Он задумчиво посмотрел на слегка позеленевшую Твайлайт и вернулся к основной теме:       — Не бери в голову… Так вот, тётя совсем не это имела в виду. Она подразумевала, что Дети Ночи своей клятвой сами назначили себе персональный самоликвидатор, после чего предусмотренный творцом отключился за ненадобностью.       — Подожди-ка! Ты говорил, Эдваст жил три века назад, а Даиль чуть позже. В то время давно уже были установлены отношения между Седельской Аравией и Эквестрией… они не могли не знать об аликорнах! Куда девается самоликвидатор в этом случае?!       — Даиль считал, что бытие аликорна накладывает собственные ограничения, строже наложенных творцом. У него не было большой базы для рассуждений, но он, похоже, оказался прав. Посмотри на Двух Сестёр — много ты там найдёшь свободы воли? Один раз своеволие проявили… обе… и расплачиваться за это потом пришлось… ты знаешь как.       — Сейчас база расширилась!       — Дружба — это тоже самоограничение, причём значительное. Видимо, когда ты осознала дружбу настолько, что смогла переплюнуть величайшего мага древности, необходимость в штатном ограничителе отпала.       — Ещё до меня…       — Про остальное ты от меня ничего не услышишь.       — Ы-ы-ы!!! Скажи хотя бы, почему?! Из принципа, или что-то знаешь такое, что не хочешь разглашать?       — Кое-что знаю.       — Тьфу! То есть, это из тебя и клещами не вытянешь… Ладно. В любом случае, остаётся самое интересное. Ты сам!       — Ей интересно, да… — произнёс Виндчейзер куда-то в пространство с неопределёнными интонациями.       — Э… слушай, извини! — чуть смутилась Твайлайт. — Но ты же не станешь отрицать… ну хорошо, ну буду я говорить вместо «интересно»… э-э… скажем, «бросает серьёзный вызов аналитическим способностям», вот. Намного легче тебе от этого станет?       — Не станет. Но ничего интересного здесь правда нет. На момент наших с Даилем бесед мы оба искренне исходили из того, что мой случай ничем не отличается от родительского. А к моменту, когда обнаружилась ошибочность этой посылки, Даиль давно умер.       — А сам-то ты? У тебя с аналитическими способностями всё в полном порядке. Это же всё-таки тебя самого́ и касается!       — Думал. Слишком много неопределённостей. Ничего нельзя понять.       — Со мной вместо Даиля попробовать не хочешь?       — Ну, пробуй… — произнёс Виндчейзер без всякого энтузиазма.       — Начинать, очевидно, нужно с точной формулировки ваших клятв. Твоей и родительской.       — Точную формулировку родительской клятвы восстановить уже нельзя. Точная формулировка моей есть в том отчёте, который ты куда-то в свои бумаги по этой волшебной карте засунула. Могу повторить, конечно… Не знать покоя до тех пор, пока его не обретут родители. Быть как они, а не как те, кто в тот день забросал меня камнями.       Твайлайт задумчиво прищурилась и вытянула губы трубочкой, потом досадливо мотнула головой и щёлкнула языком:       — И впрямь, слишком неопределённо! Вообще не похоже на тебя нынешнего.       — Ну, знаешь!.. Во-первых, мне было тогда девять лет. Во-вторых, я был тогда на таком психе…       — Да понятно, я же не в упрёк тебе… Очевидно, всё упирается вот в это «быть как они». Ну и поди пойми, что у тебя вошло в «как они»! То, что ты проживёшь столько же? Да запросто может быть и так. То, что тебе будет отпущено достаточно времени для достижения какой-то особой цели? Почему нет, но тут ещё куча вопросов возникает. Что же это за цель такая, и как она тебе зачлась в девять-то лет? Ну, и так далее. Поневоле станешь тут фаталистом…       — Ну и вот. И если ты думаешь, что я обо всём этом голову не ломал… Самое-то странное даже не это.       — Есть ещё страньше? И что?!       — А ты вспомни наше знакомство… настоящее, я имею в виду, уже в горах. Ты меня спросила, присутствовал ли я при последних минутах жизни родителей, я тебе ответил… что?       Твайлайт сосредоточенно прищурилась:       — Что не присутствовал, что тебя перед этим отослали, велели не возвращаться и никаких памятников тут отнюдь не ставить… та-а-ак, минуточку! Ты когда именно осознал, что посылка о тождественности твоего и родительского случаев ошибочна?!       — Через пару дней после этого.       — И как именно ты это объяснишь?! Не ошибочность посылки, а то, что осознал её вот так?!       — Как раз это объясню очень просто. Мне качественно запудрили мозги. Вообще это довольно трудно сделать, сама знаешь, но родители-то могли. И сделали. На момент прощания оно казалось мне абсолютно естественным, и только через пару дней до меня допёрло, что я вообще-то всю жизнь считал эту свою жизнь неразрывно связанной с родительскими. Как дурак себя почувствовал, знаешь ли.       — С ума сойти… Почему ты мне это тогда не рассказал?!       — Да просто потому что так получилось. Там надо было про главное объясниться, а меня ещё и время поджимало, если помнишь. Ну и раз мы в конце концов договорились ещё встретиться и вернуться к… нашим скорбным делам… куда торопиться-то было? Но потом как-то не случилось, а потом ты ко мне Скуталу пристегнула и мне на какое-то время стало вообще не до экзистенций, а потом ты сама того… и я просто не был уверен, насколько тактично будет поднимать с тобой такие вопросы… Без всяких задних мыслей, честное слово.       — Верю. То есть, твои родители, поступив так, совершенно точно знали про тебя что-то ещё, но теперь это знание потеряно?       — Если бы только «знали»…       — Не поняла. Ты это о чём сейчас?       — Так… С тобой мы эту тему не обсуждали, но в разговоре с твоей наставницей я её упомянул, можешь глянуть в тот отчёт. Дескать, я был удивлён, что продолжаю жить, хотя родители не сомневались… Она на это заметила, что родительская любовь — огромная сила. Я ответил, что кому это и знать, как не мне. Чисто машинально ответил, хотя и по совести, конечно. А потом вот задумался, не кроется ли за теми словами что-то большее…       Твайлайт с сомнением оттопырила губу:       — Думаешь, она имела в виду, что твои родители на этот счёт не только что-то знали, но и что-то сделали?! Нет, саму-то такую возможность исключать нельзя, это как раз очень логично, но вряд ли…       — Конечно, вряд ли! На момент произнесения тех слов она обо мне и моём происхождении знала всего-то каких-то полчаса. Скорее всего, тоже просто сказала машинально, но по совести. И похоже, что попала в точку.       — То есть, ты сейчас в этом не сомневаешься?       — Практически да.       — Мда-а… И как ты с этим живёшь? На случай, если я… э… с чем-то подобным тоже когда-нибудь столкнусь?       — Ты знаешь, самое смешное, что я с этим живу опять же по совету твоей наставницы. Хоть она его высказала не мне и совсем по другому поводу.       — Опять не поняла.       — Ну, когда вы со Старлайт решили экспериментально понаблюдать за временны́ми потоками, и донаблюдались до того, что она отправила вам письмецо с подвохом… Помнишь?       — Ещё бы!       — «Не пытайся прожить жизнь, тратя её на попытки выяснить, есть ли у тебя жизнь, которую можно как-то прожить и на что-то потратить…» Она таки не дура, и на сей раз посоветовала вполне умную вещь. Иначе станешь тут фаталистом, как ты выразилась… впрочем, если ты надумаешь чего-то умное — поделись.       — А сам-то ты? Совсем ничего не надумал? Не поверю же.       — Не то чтобы… но стих один про это для себя написал.       Виндчейзер прищурился и продекламировал:             Утешиться нечем? — Врёшь!             Неужто нечем?             Не знаешь, когда помрёшь —             Считай, что вечен.             И даже если устал,             И в жилах холод,             Не видишь вокруг зеркал —             Считай, что молод!